Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей » Самиздат » Мастерская Слова


Мастерская Слова

Сообщений 1 страница 30 из 51

1

Уже в третий раз я сажусь за создание темы...
Уже третий раз я получаю по носу за неаккуратное
обращение с информацией.
Я хочу научиться этому сложному делу, поэтому прошу вас указывать мне на все все все мои оплошности и неточности в обращени с понятиями, словами, принципами.

Эта ветка создана для публикации художественных текстов и их обсуждения, выссказывания по их поводу, для текстовой игры.

На такое действие меня надвинуло послание Обэрэтня.
Прочитывая свои немногочисленные посты, понимаю, что часто выссказываюсь ни к месту.

Такие тексты могут публиковаться по всему поселению, но должна быть основа. Она, в принципе может наверняка войти в соответствие с РИТУАЛОМ, стать его частью или самим ритуалом.

По возможности каждый день на этой теме будет публиковаться текст.
Прошу присоединяться к обсуждению, выссказыванию и  публикации

Отредактировано Дзыга (2006-01-11 19:49:07)

2

МОСТ
Становлюсь стрелкой часов –
По мосту окольцованному иду домой.
В моей коробке лежит дракон,
Он звенит монетами тишины.
Тон-полутон. Гроши. Дрожь.
А на улице нежно так, как у тебя на ладони –
Голоса проваливаются в трещинки,
Мосты – в трубы, башни – в небо,
Линии жизни, любви - в тени.
Двигаясь с телом, тают в полной темноте,
На холму Венеры сыграем праздник Нептуна,
Боги вносят свои стрелы – волосы.
А вот отраженья того облака – на руке, вытянулся,
Лежит на жердочке-пальце и покусывает ноготком,
Дракон, который звенит у меня в коробке
Капельками этой манящей слух тишины,
Я дышу в такт музыке этого 3d зеркала,
Я вижу, но не слышу и не чувствую, я трогаю, слышу, вижу,
Я ничего не…
Но этот хвост монет на том берегу мосту кольцу во сне о чём-то говорит,
Я бы даже сказала, по-драконьи..

3

Японский математик

Я  - Дзыга, в обществе которой железо теряет память, как пятнадцатилетний мальчишка. Я – плясунья, кружащаяся на колком стержне мышления. Я скольжу по виртуальной информационной дистанции, запасаясь фактами, приправленными соусами образов и жгучих острот. Кто я? Отличница, поссорившаяся с терминами геометрии – «японский математик», пускающий лебедя в плаванье по любимому предмету своего прозвища. Я – школьница, друг собственного я, огражденная от прочих цветастой юбкой индивидуальности; завязанная бечевой пунктуальности и косами словесных оборотов.
Я – изгой, радующийся своему книжному одиночеству. Для чужого моя судьба – мука, а для меня…
Я – японский математик, питающийся скользкими корешками уравнений, я – вечноделящий жизнь знаками на числа, я – раб треугольника, обломавший последний зуб об его острый угол. Я – горбун, одетый в единственные залатанные цифрами штаны Пифагора.
Под дневной строгостью настоящего я буду пишущем стержнем или шпаргалкой для одноклассника, но в прошлой жизни мое лицо становилось на закате океанов, и в фотоальбоме мой портрет  -  флаг этой родины.
Не смотри на меня, когда небо краснеет,  ты рискуешь увидеть на моем лице отражение солнца и  ослепнуть от узкой улыбки глаз японского математика. 
Пляшущая Дзыга

4

Ветры не умеют расстраиваться.

Мне нравится запах лошадиной гривы, мне нравится запах змеиной кожи, мне нравится чашуя, поблескивающая на твоих щеках, звериных и тонких и глубоких как сны гор.
Сегодня во сне я шла по своим волосам, обматывая мост серебристым временем. 
Словно волынка, оплетающая голосами-флейтами дожди и Солнце, соединяет их мелодией растворившегося эха. Я всегда говорила, что серебро мне больше нравится. Из катушки золотых своих волос я плету великолепный обруч, те самые крылья, кроме которых у нас за спиной ничего нет, кроме этой золотой кольчуги. Тот самый колодец, из которого нас словно щук выловили и попросили загадать желание…
Лошади вороные и в яблоках вычеканивают подковами град. И ржут грозы твоим насмешливым голосом, между приступами затаивая дыхание – отыщи и выпусти. 
Ночью губы играют в золотую рыбку.

5

МЁДВЕДЬ

Древний мёд, начинающий проращивать бороду, начинающий проращивать дерево, на котором уже цветёт лотос, вплетающийся в зелёную раковину.
Мёд, творящий ведьму, перетекает золотом в Солнце серебряное Луны в чашу радужного молока.
Расцветёт хороводящее Солнце-семя, поднимаясь до темени. С запахом молока, выжатого из берёзовых яблок, с ароматом гранатовых косточек, знаки впитываются в кожу. И рисуются на портретах маски. Улыбающиеся зеркала. Танцуют, поджуживая, краски, шмеля за собой радужные цвета…
Мёд, знающий. Творящий мёд ведьмы. Пчёлы. Радужные медведицы. Творящие мёд ведьмы.

6

А ведь осталась мне всего одна неосвоенная буква
Первая буква моего перевертыша – корона
Даже стены смеются. Я ожидала эха.
Как ты виртуозно грызешь ногти, словно белка, раскусывающая орехи.
Твои масляно-медовые изумруды я пересчитываю на ночь. Все 12. все 27, что не дотрагиваясь. Меня трогают и улыбаются так, что только волосы угадывают этот жест. Зашнуровывая глаза.

Из моих протянувшихся к тебе ресниц выплетаешь плеть, а она повинуется твоему голосу, словно змея, проснувшаяся  у тебя в ножнах, обвившая тебя поясом, семикрылая нагая, прозрачная, носит, словно подвенечно-медовое платье чётки из зеркальных шариков.мечты. заснувшие в позе доисторического ребёнка. Ну же, как ты пройдешь этот мост по змеиной спине? Ну же?... Перебирает ветер: Нужен маленький семисвечник, такой. Чтоб легко уместился в пере на крыле у вечности.
Круг уже. В почке вербы Белоснежка прилетает к ведьме. Вместе они разъедают яблоко. И змея глотает одну за другой мысли, звуки. Мышь догрызает осколок ночи.
Напророчили… На Луне появились часы. Только спят они вниз головой и разговаривают по птичьи.

7

Ты стоишь по щиколотку в малине, пересчитывая звезды на языке, как клепсидра, считывающая вечность.
Хвоя, пережеванная в смолу на тоих плечах, на твоей шее, чловно солнечный подарок, кованый колесом хоровода.
Называешь звёзды, рагзглядывая глубину под ногами шерсть их спутанных алфавитом хвостов.
Но ночь пьёшь молоко и целуешь небо, что по сути одно и тоже.
Собираешь со снега мёд, уместившись в капле радужной кисточкой.
Солнечные орехи сплетаются в ожерелье мягкого знака
эхо камлает, подманивая грозу ближе к лохматой горе
Кажется. в год твоего рождения,
на небе растворилась
одна звезда. 
На Земле родилось твоё имя...

Чтобы не забывать сны, ты придумываешь их, а потом, как черно-белын раскраски кладёшь под подушку.

8

Я бежала не выдавая шороха, я бежала под тканью синего цвета, я бежала...
Когда ты думаешь, что тебя не видно, ты рисуешь на песке ракушки, а потом снимаешь одну из них со своей кожи и даришь морю...
Никто не узнает...
Но всем станет известно
Завтра здесь окажется тот, кому ты подарила свой дом...
Веришь?

9

Омела среднего воскресенья умывает степенно кедровые стопы
Зима наряжает свою осень,
как трудно заменять звёзды...
Волчьи сны просят глоток щекотки, незабудку медовую.
Смотрит на меня снег, перемигивается с Солнцем, юнцом прикидывается, сладко цокая, протягивая подкову цепким волосом взгляда.
Змеиные кольца...
Сцеловывают с глаз кажется.
Кажется сегодня мне приснился танец.
Кажется.

10

Первая.
Желто-зелёная молния. Запах мяты с апельсиновой коркой.
Грецкий орех снова и снова падает.
Ты ничего не боишься?
Я ничего не боюсь
Ты должна стать молнией...

11

О! Класно!!!
Вот наконец открылась эта тема. Давно не хватало чегото-то этого.
Браво, уважаемая Дзыга!!!
Тоже попробую поучавствовать в этом потоке...

Вариации на тему Соляриса

Тепло.
Тепло и твердо.
Металл. Удивительно теплый.
Металл и стекло. Иллюминатор. Стекло холодное. На холодном стекле теплая рука. Мягкая, слегка шершавая. Мужская. Рядом – женская. Много желтого света.
Тепло и твердо. Большая книга. Том. Фолиант. Окованные углы. Плетение. Застежки из толстой кожи. Тепло и твердо. Полумрак. Пахнет воском. Пламенем свечи. Танцем огня. Плывущим в воздухе танцем пламени. И кованным медным подсвечником, летящим следом за изгибом тел.
Маневр.
Станция делает маневр. Тридцать секунд невесомости. Полминуты полета. Тридцать тактов танца…
пол минуты… Маневр… полет…
еще полет… еще танец…

полминуты вплетаются в рисунок свечного восторга и уходят в бесконечность. Тридцать секунд спешат вслед, наигрывая «Зеленые рукава» на перьях восторга. Каждая секунда проживает тридцать своих жизней, оставляет в каждой из них по перышку. Перо летит и кружится, меняя окраску от орлиного к вороньему.
Ворон взмывает к облакам и встречается с орлом, летящим к  кургану. На кургане два мальчугана. Их окутывает желто-красное облако свечного света. Капля воска стекает на курган, и, не застывая там, прокладывает путь к подножию, лепя летопись своего пути замысловатым непрерывным знаком.
Добравшись до цели, обнаруживает край.
Капает.
            В женскую ладонь.
Та, собравшись на мгновение в кулачок, распрямляется, открывая взгляду кристалл неправильной формы.
Ослепительная вспышка.

остается только кольцо…

обручальное.

Его продолжение – на мужской руке. Рука берет кольцо. Сжимает его … Сильно сжимает… До дрожи…

Необычно желтая, густая, тягучая  вода бьется в утес. Вновь и вновь ударяется, рассыпаясь крупными слезами. Потом волны, собравшись толпой, хороводятся вокруг диковины – острова…
Облака… облака… облака…

***

Земля. Трава. Тень от деревьев. Из одного корня выплывает две жизни. Твердый, рельефный дубовый ствол обвит гладкоствольной березовой лозой. Иероглиф любви… Свитый Рог Единорога… Древесный Вихрь. Стихия эмоций и чувств… порождающий Вихрь смыслов и мыслей… Танец Любящего Дерева… Свадебный пляс…
Рядом – напевное гудение пчелы. Все ближе и отчетливее… Прилетела. На белом стволе темная пчела. Густой бас шмелиной походки. Умостился рядом с Пчелой, соловьем разливаясь в оправданиях своей неуклюжей медлительности. С улыбкой выслушав молчаливое бормотание, Пчела скользнула за ствол…
В Вихре древесной любви кто-то оставил букет оранжерейных цветов.
Новь. Интересно… Он успел заметить только блик крыла, ускользающий за лепестком Орхидеи.
Хорошая игра… под музыку ароматов…
Он зашел с другого края. С Лилии. Лабиринт запахов манил друг к другу голосом взаимного Полета. Храм Ириса встретил их одновременно…

… в глубине букета, в самом центре мироздания раскрывшийся Бутон Ириса бережно хранит Двуединый Танец Рождения… Эльфья пляска цветочным ароматом вплетается во многовековой Танец Любящих Деревьев…


***

Через столб ароматно-травого дыма проникает Лунная Нора. Сквозь нее сочится тонкая струйка напевного восторга. Обвивается вокруг длинного шеста. Ветви. Посоха… Шаманистого, ароматного, вкусного… Вплетается в плёт кожи… Обволакивает резной узор, состоящий из знаков. Скользит по отполированной временем и ладонью древесине и доходит, наконец, до руки, держащей эдакое веретено…
Спустя мгновение, все это сорвалось в неистовом танце…

Молодой шаман учится камлать…

Отредактировано Обэртэнь (2006-01-12 18:05:12)

12

О слишком многом я забыла помнить…
Большая цена своему прошлому.

Сегодня ко мне подошёл Орфей, его голос был завёрнут в серебряную паутину. Орфей смотрел на меня и был не против того, чтобы я наблюдала за рождением его сына. Совсем седая мать улыбалась его губами, и лица её было не видно из-за его волос. Первое произнесённое чудодеем слово стало тем самым мотыльком, родившимся в его бороде, который живёт бесконечно свою первую ночь…
Сколько мёда соберут бабочки на своих крыльях, чтобы ему, маленькому, понравиться. Как роса у него блестит на усах, которую он только что пил с отцовских щек.
«У тебя родится ни один сын, у тебя родиться ни одна дочь, у тебя будет двое детей – твои отцы, у тебя будут птицы с рук клевать наготу, ибо ты сын, а не куриный бог, и тебя не оденешь не шею, как амулет, ты родишь дочь только вырастив её в себе, только став ей, ты поймёшь, что твои ключи уже вставлены в нужные двери... если вырастишь волосы за эту ночь, то научишься верить! Если откроешь глаза, то ошпаришься и уже никогда не научишься видеть. Может быть, это станет для тебя поводом научиться видеть красивые сны. Научиться любить тебя не может заставить никто. С ухмылкой лисицы спрашиваешь себя: а буду ли я верить?»
Он жевал слова и выплёвывал кости в мою ладонь, и сжимал её до тех пор, пока я не ответила ему пульсом. Он коснулся меня своим лбом, как касается небо ответом.
Я сегодня ночую на складе, знаешь, среди запаха снега и мандарин. Кто же знал, что однажды выйдя на мост, я проснусь, держа в руке ветер? Держа в руке соловьиный зуб.
И я с уверенностью ребёнка проглочу кристалл, словно это зубчик чеснока.

Увижу ли я когда–нибудь своё отражение
в белом шарфе?

13

Хочу познакомить вас с подборкой своих верлибров.

***
Луна
Королевское зеркало

***
Сумеешь ли ты найти на пути огня
свою дочь,
Солнце?

***
Молния вернулась благодаря твоему жесту

***
Танец каждую секунду вдыхает красиво
Танец

***
Луна
Ведьма
Ночь
Пьёт молоко облаками

***
Я бывал на ваших качелях
Отдайте им свои крылья…

***
Дочь королевы
Королевская ночь

***
Хоровод
Ресницы передаются от матери к дочери
по кругу

***
Ответы передаются по мужской линии
По женской линии – вопросы
Так они находят один другого

***
Если не боишься, придумай свою королевскую ночь
Да придёт к тебе
твоя тень,
Да ответит твоему огню
ветер,
И возьмутся за руки стихии
Да закружат хоровод
Луно-Солнечный

***
Утро
Вечная жертва королевской ночи

***
Первый глоток молока
Ты испиваешь из подковы света
Спроси у Луны имя своей матери

***
По ночам её губы становятся крыльями
Вечная бабочка твоего пения

***
Чтобы быть цветком
Не обязательно становится Буддой

***
Вспоминаю то жест, которым ты развязал узел в моих волосах
Жест раковины

***
Листья закутываю в платок
На Новый Год я подарю тебе осень

***
Чаша лунной воды уравновешивает чашу восходящего солнца
Чашу песочного времени

***
Когда ты рождаешься, вокруг тебя для тебя ничего еще нет
Есть только свет от молочной улыбки матери
Постарайся вспомнить

***
Понять.
Что
Бог
это
Ни мать
И ни отец

***
Каждый день я придумываю ночь
Каждую ночь я придумываю день
Каждое утро я вижу грядущий вечер
Каждый вечер я забываю об увиденном…

***
Только сняв свои высокомерные каблуки
Она научилась ходить красиво

***
Шива-а-а
Ш-шива-а-а
Жива
Благодаря твоему имени…

***
Каждая моя родинка
Мечтает стать планетой

***
Ровно год назад в моей ладони распустилась роза
С тех пор я не сжимаю её в кулак

***
Если на секунду я подумаю о тебе,
Эта секунда станет вечностью

***
18!
Твой возраст я пересчитывала по пальцам,
когда мне было 9 в твоём времени
Теперь я родилась
И эта мечта стала
Совершеннолетней…

***
Когда ты впервые взглянула на небо?
В день своего рождения…

***
Я научилась дышать без воды
Рыбы тоже умеют говорить

***
Когда-нибудь станцую наперегонки со своим отражением

***
Не свисти в доме
Никогда не свисти,
Если не хочешь свести его с ума…

***
О чём молятся колокола?
Чтобы всегда было небо





***
Долгожданная гроза – зимняя

Молния, это всё для тебя,
И даже змеиный бал ради тебя дышит

Безумец, одетый в единственную мечту о твоём взгляде
Боится тебя
Карабкаясь на мачту, не понимает, что она – замершая молния на твоём корабле…

***
Каждый раз, когда ты возвращаешься домой, я вылепливаю тебе мост
Никогда не останавливайся на ледяном мосту
От твоих шагов он тает

***
Сегодня я поняла, что такое горы,
Став одной из них,
Покорённых.

***
первый полёт бабочки
вечно красив

***
Шагать по ледяному мосту не больно
Больно понимать, что он леденеет от твоей поступи

***
Как много белой бумаги
Бесконечно воспоминание твоего сна

***
Вечное ожидание
Ожидание рождения

***
Акробат, рождённый в лесу
Умирает в цирке
Каменеет змея
не плачет

***
Нагая дева
Неужели
Ты
Придумала
Яблоко
Адама?

***
Клянусь,
я стану
этой зелёной тканью,
Которую
ты
вышиваешь
своими
снами

***
С разомкнутыми губами я подхожу к зеркалу
Зеркало замирает в ожидании глотка

***
Трещина на краю света
Мгновение грозы

***
Утро уже почти проснулось

***
Удерживаю жест
В предвкушении зимней грозы

***
Миллионы лет в экстазе ожидания
В этот миг пчёлы успеют слетать за радужным мёдом
Чтобы разгадать жест просыпающегося цветка
И чувство летящей звезды

***
Змеи всегда будут ведьмами
Матерями первого эха,
Отцами времени,
Потому что их кольца видят сны,
Добрые вплетают в узор своей чашуи…

Время тоже бывает беременным
Постоянно, словом Ли, небом Ли,
Поводом, заманивающим песни русалок в свои тетрадные горькие клеточки.

В заповедную ночь Китая
Из хрустящей сетки вылетел на Драконий мост мой девятикрый Ра
Я не помню загаданного желания, но хочу увидеть полет змеи с крылатыми волосами радуги,
Хочу услышать зимнее/вишневое пение орхидеи.
Снова стать змеёй у гранатового дерева.

14

Благодарю  за предложение.
Всему своё место!
Пусть чаша вам улыбается.

Отредактировано Дзыга (2006-01-14 17:14:06)

15

Она наклонилась к цветку, чтобы собрать с его лепестков росу. Пчёлка.
Собирала по капельке, выплетая песнь из каждого нового звука. А трава всё радовалась и заливалась смехом от щекочущего дуновения песни. Капля к капельке, как малиновый нерест, дышащий между влажной землёй и тёплой ладонью.
Каждое утро она ходила слушать, как роса смеётся.
Каждое утро она будила этим смехом путника, который всё пытался вспомнить сон.

Мёд с привкусом базилика.
Песня колодца глубится навстречу мускатно-золотистому цокоту.
Кто-то в зелёном плаще в чёрном плаще, в...
В шорохе хрусталя и с запахом миндаля в голосе.
Кто-то несётся огнём в вечнодышащий парусах, парусах. дышащих огнём.
из-под дыхания дома слышная поступь леса, это ветер играет с ним в перекати-поле...
яблоки зреют на ароматах ириса, дикого винограда, хмельных шишек, листьях многоруких деревьев.
Слышно дыхание
Настой фиолетовых трав, словно дом таящего кристалла.
Молоко греется в медной посуде.
Дверь замерла, набираясь смелости шепотом сплести имя ступени, на которую поднялся взглядом путник... вздохнула от прикосновения руки и распахнулас...

Отредактировано Дзыга (2006-01-14 17:46:27)

16

Уважаемое поселение, приглашаю вас присоединиться к процессу работы с текстом. Если у жителей возникнут какие-либо вопросы по написанию, осознанию, значению тех или иных текстов будем очень рады обсудить их здесь же.

17

Сон

Доисторический волос.
Словно растрёпанная астра дарит голосу связку радужных бубенцов. Пряно-зелёное, жемчужно-небесное, звёздное, причесанное ветром и усами дождя. Касаюсь пера, словно зеркала, какой птичий профиль…
Заплетаю, как ленту в косу своё изображение.
Чтобы волосы росли быстрее, подарю щепотку времени небу, пускай появится оранжевая молния.
Меня будит крик дерева, крик с которым рождаются. Открываю глаза, в поисках зеркала открываю глаза ещё раз, только потом спрашиваю у себя:
- Скажи, что мне снилось, зеркало?
- Зеркало, - передразнивает серебристое эхо, словно видит во мне сон.
Ибо во мне ты находишься по ту сторону росы и цвета, ибо ответы ты видишь во сне. Сны узнают всё первыми. Зеркало поднимает глаза на перо в моих волосах, которое превращается в фиолетовую ленту, кончик её опускается у моих ног. Запах кипариса вскруживается в затейливый узор, растворяясь у моих ресниц, не успевших задать вопроса этой лесной улыбке. Словно опять появилось у меня в волосах перо, словно вспорхнула из него птица, распускаются мои локоны, раскачивая танец маятника песнями нотных станов, изгибами каштановых фламинго. Вокруг меня появляются ели, беличьи избы вырастают на дубовых ладонях, берёзы переглядываются, всё посматривая на ленту, которая вырастила мои волосы, ясени в классических осенних фраках замечают на моей щеке маленькую Луну, и ещё одну листопад видит у меня во лбу, целует чёлку ветер, прикладывая ладонь осени, словно дарит звезду долгожданной дочери.
Одна из самых смелых белок запрыгивает мне на плечо и протягивает невероятной величины орех. Скорлупа растворяется сама, аромат воздушного золота и изумрудного пламени сказки щекочет ладони. Запах мёда и густота света, окружающего этот чудом распустившийся цветок нашёптывает мне имя тех, кто собрал эту радость. Пчёлы. Звуковые щели вдыхают аромат, выпуская поток. Меня одевают пчёлы. Кристалл завораживает маску эхом, расширяющимся по глубине ветра, по глубине песни распускается лотос. Лес причудливо улыбается танцу, хрусталь смеётся, играет в прятки, собирается по крупинке гора. Изнутри мела ракушечная пляска будит пещеры слова, пещеры, в которых ещё горят свечи, пещеры, которые отвечают эху за шаг до его появления. Или я королева или за мной шагает свита: лисья тень, прячущая каждый мой взгляд в её сторону за поворот, буро-медвяный лесной кот, огненная саламандра, чья-то ещё смешная походка чьё-то ещё дыхание как полёт. Ведёт меня цвет сочетания, какой бывает  от любви белого, из темноты творящего небеса.
Оранжевая молния появляется в его глазах, из неё словно доисторический волос поднимается над землёй перо. Перо опускается на мою ладонь…
- Зеркало, что мне снилось?
- Снилось?

18

«Снырьсь-снырысь-снырьсь» пяточками вытанцовывает по земле Лисица, оказавшаяся в степи. 
«Лисень, .Лис, Сень, Сень-Лис!» - подсвистывает из рыжевато-золотистой шерстки её медный колокольчик. «Иса» - фиксация, внимательный поворот.
Замер, словно перебирая по вкусам воздух черненький мокрый носик, словно пляшущий уголёк, дышаший от влаги.
«Тень. Только тень.» - успокаивает колокольчик. «Запах! Запах, запах, слы-шу…» - шепчет  самому себе ушко, и лапка пробует коготками землю… Долгая вибрация… «Вот здесь – корень, дальше, выше – дубовые листья, желуди-желуди… ниже…корни … глубже, между, прячется… звук». Слышится - «Шепот-поёт, ищет ».
«Листва, лис-тва?» - не понимает колокольчик, выглядывая, запарившись. Мелкие капельки покрывают матовую поверхность металла, «думает-думает» - устало стучится об замкнутую стенку капелька-язычок, облизывает солёный краешек, мучаясь, от невозможности выплакать звонкую слезку.
Занавес бахромы ресничек. Мимолётный закат и восторженный рассвет. Радуга леса. Тайна . – Лисица прикрывает глаза.  «Лес. Лис. Лес.» - присулшиваясь к глубине, отвечает привязаный за верёвочку звон. «Пр-ры-жок!» - молния – золотая. Замерает, как вечно танцующе божество . Лесные глаза, шерстка, как будто скатывается обратно, медно-алхимическая, лоснящаяся пушистая кожа. Тайна, нашедшая свою дверь к своему ключу. «Струны - здесь». И вытекает из фиксированной вечности в полёт. «Шива – а –а …» замирает её восторг. И опоздавшая птица слышит, как, просочившись в дупло, звенит изнутри чей-то маленький колокольчик.
И встречают Лисицу бесконечные руки дерева Иггдрасиль, и она слышит, здесь сон.

19

http://uploads.ru/images/o/oberten999/13.gif
Муравьиная поступь будит в ночи. Отступают сонные полчища. Остается только привкус встречи.
Отворяйте врата. Лунный свет уже ввиду Ресничного донжона. Встает на горизонте столбом ароматного Дыма.
Пляшет пламя свечей, отвечая на призыв Северного Сияния. Горошина за горошиной, вплетаются четки в песнь времени, переливаясь всеми цветами Северного Графства. И раскрывается дверьми в омуте нашего взгляда.
Кристальность чистоты этого полета пропитывается в Его Сиятельство Северное. Отблеск незыблемости старины, извиваясь в выси, обрастает панцырной чешуей и вытягивается в змеиное тело. Еще вздох - и радужные крылья Сиятельного Нага возносят Его в бездну небесного пространства.
Как пчела, гудит мандольная струна задетая полетом птицы Ибис, смотрящей в колодец Ириса, наполненного лунной росой как чара. И танцует в отбелске чаровОго взгляда Радужный Змей взаимного полета - в тонель лунной ряби на глади озера...

***
Двояковыгнутая линза взгляда.
Перо. Завихрились пылинки вокруг зрачка.
Роза на солнце. Солнечный блик по базальту. На высоте в несколько тысяч мыслей, в расщелине между взглядом и сном затыли два света - запах и блик. Из восемнадцати тысяч Времён слетаются крупицы внимания. Тридцать шесть тысяч глаз в бескончном мгновении попали в поток воторга...

Моргнув от удовольствия, слизнула с губ отражение...

Отредактировано Обэртэнь (2006-01-17 09:10:48)

20

Белый.
Белый сон приснился мне.
Абсолютно белый.
Солнце белое. Белые лошади-облака, от самого Питера и до Ленинграда.
Отражение горной вершины, отражение пера в скале, отражение звука в пещере, белое отражение.
Галерея счастливых нелюдей подарила мне горсть картин: белый мёд, собранный с белого дерева, белый пух, собранный с пропавших деревьев, кору которых можно пить вместо топлёного молока. Белка белая гадающая, разгрызающая орешки. Неужели они все белые? Белые домино, белые чашки, белое кофе на белом столе, белая девушка с белой собачкой с белой перчаткой на белом окне. В белом бокале размешивает белый танец, звенит темно-белое вино игры.
Белая пляска на листе шафрана. Белая дудочка, соло бабочки, соль на ямочке вашей щеки, поле белое не сочетающеся с белой звездой на руке неба. Белое небо в белом окне. В белом замке звенит ключами белая старая и безмолвная белая маленькая старушонка.  Белые стены расписаны белым мелом, белые башни и белые подземелья, белый зонтик на белой стене плачет слезами белыми.
Белый барашек на белой планете, белая ласточка, белые сети, белая рыба, белый картон, белая прялка, ворона белая. Белые ленты и белые волосы. Белая мечта развивается на белом ветре.
Каково снится белым шарфам и их хранителям…

21

Перед тем как зажечь свечу……………………………………………………………………

……………………………………………………………………Солнце окунулось в Радугу.

Прядь волос. Лоскут, завязанный на память Лысой горе.
Так проращивают любовь.
Оборванная чешуя. Волосами оборванная.
Так прощают любовь Драконы.

Перед тем как зажечь свечу……………………………………………………………………
……………………………………………………..уже веришь, что она станет твоей Луной

Цифра, нарисованная на столе
Со временем понимаешь,
что пишешь, опираясь на простые числа

Перед тем как зажечь свечу…………………………………………………………………….
………………………………Поворачиваешься лицом к лицу своего отражения: Я ли это?

Перед тем, как зажечь свечу, смотришь на свои руки с закрытыми глазами. Перед тем как зажечь свечу, зажигаешь пламя.
Перед тем как зажечь вечность, успокаиваешь её в своих ладонях, чтоб она привыкла быть чашей
Перед тем как оживить свечу…

Перед тем как понять вечность, она стала золотым песком, она стала хранительницей мёда, она растворяется каждый раз с огнём и возвращается в улей  с танцем пчел.

Расступаются озёрные жители
Не мешай
Луне любоваться своим отражением.

След на ладони исследует жизненный путь растений.
Расцветает смола,
Просыпается в позе лотоса
Маленький чёртик
Преображения…

Через год после твоего рождения в моём лице проснулась ладонь ириса.
Ещё через пятнадцать лет я увидела её в зеркале.

Если бы
Сколько соли пришлось слизать,
просыпанной между строк…
Если бы…

В небе растворяется
Печаль
Росы

Веришь?

22

Перечитывая страницы, я заплетаю страницы в косы
Каждый раз, вплетая один свой новый волос в лестницы раковиногорлых.
Знаешь, вчера я написала книгу...

Отредактировано Дзыга (2006-01-21 18:04:54)

23

Облака – уплывающая вдаль история грез… уносящиеся в долину времени полчища когда-то далеко вперед сбывшихся чаяний и надежд...
Наискосок… вперед и вправо… и исподлобья вверх… Клочья спокойствия, взбунтовавшиеся за полет… когда-то они станут птицами… с кожистыми крыльями, длинным закривленным на конце клювом… зубастым……………………………………………………..

…воробьями…
Ведь они уже выклевали мою смерть без остатка. Выклевали и разнесли на сто восемь сторон света… Когда я по крупицам памяти соберу эту мозаику, они вновь прервут свой пост… Тогда они смогут собрать обратно Долину Взгляда, чтобы она вновь начала шириться, словно три столба дыма вокруг меня…
Стою на поляне босиком. Вокруг девять костров. Очень близко… жарко… обжигающе… Стою… Уже почти завис верхом на жару… даже печка из детства не дышала таким необъятным жаром… не делилась привкусом таких ароматных бревнышек, дровишек, звонких поленьев… памяти…
На грани жизни и жизни остается смотреть как звон, бликом-вспышкой, бежит по белому лезвию клинка, к черному алмазу рукояти… рукоять дрожит…
Дрожит от ожидания… от предвкушения… ну где же, где она… иголка? Я ее чувствую, совсем уже, почти, уколола палец… в этот раз я даже не раскидал всю копну снов, в этот раз я почти ухватил за хвост хитрую лису своего взгляда… я ее ухватил… почти…
Как налим, выскользнула из ладони последняя мечта этой ночи. Проснулся от удара собственной липкой ладонью… как комара прихлопнул… только кулаком… или ладонью?
Мыслям все равно…
Они не прервут свой бег в сторону завирюхи… поземка не даст им забыть то блаженное чувство, которое они выиграли у меня в шахматы мудрых… тогда я не дописал одного слова… одного смысла не достало до полного разочарования в себе… в себе… в нем… в них…
Они подхватили кинжал, самолично прыгнувший в ладонь… ладонь осталась ждать причину, и причина опоздала на свидание со мной…
Она обманула меня… Она не опоздала, она вышла вовремя, успела на автобус, дорога была чиста, она бы пришла ровно мысль в мысль, вовремя…
Если бы она была.

Три раскидистых разлапистых дымовых столба, издали напоминающие трех Дубов-Старцев, советовались, сколько бы уместить ядреных, глубиннорусских чертей на жале кинжала…
Только воробьи об этом не знали…

24

Небо стоит на шершавой поверхности серого минерала… После воздушно-легкого дня облокотилось – поддержать твердость его убеждений… подвижность возраста…
А и правда… чего это, спрашивается, возраст скачет с ветки на ветку, как заправский белк… а все потому, что корни дерева не жалеют змеиной пластики для взаимного полета по временным потокам музыки… музыка проливает молоко на бархатную ткань внимания…
Еще мгновение –
..........................и я пью
...................................вино
Из кубка
...........собственного
............................Черепа
перекрашивая мессу
............................в серебро
.........................................Бессмертия…
А когда посеребренные мечты опускаются в ад – научиться летать – я остаюсь на стреме, а то знаем мы этих ангелов…
сжалятся над бедными, попрут в рай… раньше времени… а нам потом барахтайся в ордах недосказанностей…
а велосипед, который создал на этой неделе, не успевает за мной смотреть…

Отредактировано Обэртэнь (2006-01-23 16:30:40)

25

Из металлически-жесткой, граненой поблескивающей темноты выплывает лицо. Каменное. Камень, подвижный как ртуть, точнее как мимика… подвижности…
Кристаллическая подвижность выплывает из блестящей жесткости…
Нейтрален в этой игре только взгляд… неотрывно смотрит сквозь меня… сквозь него… себя… нас… их…
Маска. Две, стремящиеся друг к другу, капли глазниц наполнены ожиданием моего прихода… Смотря на меня немигающим взглядом… Жестче взгляда, чем отражение моей слабости – глаза еще не видели… не встречались… не соприкасались…
Ждали.

И дождались…
С той стороны тени прошмыгнула плоть. Оглушительно мягкие шаги, создают Комету… плывет по небу медуза…
Три хоровода сплетаются в пламя… Танец немигающего взгляда, тянет с собой опустевшее сознание… Подступает темнота, неся на ладонях ларец… Ларь открывает черту. Черту за которой свобода… Открывает кулису, обнажая наготу декораций…
Открывает глаза, куда, как победоносное войско, входят тени. Облаченные в синие, белые, красные наряды… И, неся над головами летящие прически… неся образы смыслов… персонажи явлений… Всех не дождавшихся… Всех дожидающихся… Всех поедающих время, ткущих вокруг себя, строящих возле других…
Три линии света вспорхнули на грани полета. Дотянувшись до каждой планеты возрождается треснувший стон… Трон до полога Химеры… Трон до порога времен…
Трон от начала Полета.
Три створки памфлета подвигает колокол Звон… и вплетается в мысли поэта, вдоль полета смотрящий, Грифон…
Три девицы, ругают окно… Три девицы спускаются в Бон… Три девицы – до стихов обнаженные взгляды, до пути обожженные тропы… добежать бы до смысла Греха…

Три небольших булыжника мягко опустились на мех перед огромным, во всю стену, камином. В доме его звали Горыныч. За его тягу к горению, улыбался трактирщик на вопросы, почему именно так. И только Горыныч знал, почему трактирщик улыбается. Почему он в этот вечер принес эти три камня. Знал даже – откуда. Даже – как их зовут.
Танец, взгляд и наслаждение, - говорил трактирщик иногда во сне. Но этого никто не слышал. Ведь он же не пускал ни кого в спальню, ей богу… Кроме него. Горыныча. Да-да, Горыныча. Каждое утро, на грани с ночью, камин оборачивался ретривером. И до пробуждения постояльцев они беседуют о поведении зеркальных чертей…
и о женских лицах…

26

Скала над  морем. Норастая гора. Утес.
Сосновая грива леса гнездится на макушке острова и стекает в долину. Плотной густой шерстью укрывает спину исполина. Спадающий наземь фалд колючего бархата. В лучах покидающего солнца, горящие свечи золотых мачтовых сосен. Лес мачт. Причал на вершине горы. Суда здесь как айсберги – показывают миру только вершину… Мачту… Златокорую. Золоточешуйные змеи, замершие в такой точке прыжка, когда взгляд уже над облаками, а кончик хвоста еще держит землю. Зеленые, колюче-пёрые крылья, плетеным яйцом окутывая оголовье светящихся древесных нагов, нашептывают напевный речитатив.
По триста тридцать три богатыря златокольчужное воинство, как жар горя, подступает к морю. Хор их шагов перекликается с поступью Уробороса. С шепотливым гулом чёса чешуй на боках гигантствующего потока, настолько заплетенного в себя, что единственным его собеседником стал неожиданно встреченный собственный хвост…

27

Сквозь ночь просачивается Лунная улыбка.
Приглядевшись, узнает во мне себя. А в ней узнает меня. А во мне…
Уходя по этому коридору, мы вместе ткали ее наготу. Она была ослепительно темна… непроницаемо сияюща… Каждый шаг горно-змеиного взгляда, резко отпечатывался в пламени свечи, страже стоящем на грани очередной мечты, очередного обмана, очередного зеркала ведьмачьего взгляда…
В каждой крошке на рисовой бумаге поселился Змей… Холмач… Озеристый…
На каждой чешуйке чешуйке моей убийцы, отражалась ее любовь ко мне… с каждым отраженным взглядом она поднимала все выше и выше клин мечты… с каждой толикой вздоха, становилось прохладно…
В двадцать первом веке я принял душ. Горячий душ. По мне ушло множество волков… остались только я…я…я…я.. множество этих  мелочных, ненасытных тварей разом вцепились в трех зверей…
За одним они до сих пор гонятся, другого гроздьями облепили, вися на нем ,как шелуха на еже, от третьего сами стали похожи на голландский сыр…
Два сытых, обширных кота, выстраивают путь взгляда  .
Теперь я не курю… не курю трубку мира с каждым волком… теперь я оставляю их  в покое. 
Но все равно преследуют ощущения. Загоняют как лося. Только и остается вспыхнуть вихрем хотений в последнем рогатом прыжке… перед встречей с вечностью… Но черта опять изгибается и  уходит в лес. И блуждает между двух взглядов и одного дыхания… на двоих…
Изгибаясь и извиваясь, змея поднырнула под клинок… обвив весь клинок, гарду, рукоять и руку по локоть, резко хлестнула кончиком хвоста  под колено…
Успев только удивиться неожиданной долготе змеиного тела, я прислонился к прохладной земле… я бы вскочил, если бы не останавливал чешуйчатый взгляд… в нем было столько времен, что не смотреть туда было… не хотелось… не хотелось туда не смотреть…

До сих пор, сквозь реальность, проступает медово-мудрый взгляд, с Хороводом Времен…

28

Я иду через снег…
Частый текст пространства… мелкая пропись бытия…
Все быстрее ткется дорога к порогу сна. Все непрерывнее становится скрип, несущий сознание на ладонях. Сознание путается в смыслах… смыслы заводят хоровод,, охватывающий всю вселенную лени… лень замирает и отчетливо следит за несбывшимися движениями охотника. Тот идет, абсолютно бесшумно, по снежной целине, умудряясь не проваливаться в тело Белого наречия погоды… Два шага… пара шагов постоянно отделяет его от надежды… от надежды поймать себя за понимание… понимание зачем. Зачем он крадется, для чего не отпускает след его дорогой. На кой ему еще одни рога над камином…
Внимание –
.................. Лис
идущий по следу
...................... взгляда…

А Взгляд –
..................как самурай
тщится посмотреть
.......................в глаза…

Врагу
..........и мне.
"я" убегает… Сжимаясь от стыда и невозможности выправить взгляд… "я"пятится…
И "Я" возвращает вперед… вверх, как и вниз… и взгляд выправляется сам…
Только два этих брата, два друга, два… соперника, могут составить эскорт тому взгляду… Тому звонкому блику, убегающему от собственного шага обратно… шаг не преминет догнать… но «обратно» не будет… будет туда.
«Все будет так, как должно быть, даже если будет иначе»
Многократно ударившись о своды сознания, появилась пернатость… пернатая мысль металась по тесному взгляду…
Изгибы смыслов, уходя от собственных выпадов, заплетаются в ленту… одного мнения о двух сторонах… о двух головах…
О двух шагах.
Нынче охотник нагонит шаги. Нынче поймает рыжий остаток. Нынче сойдет наконец-то с ума, так долго мучившего его сны…
Сегодня откроется дорога туда, где ждет его Она. Где не будет больше покоя…
Где они не умрут не в один из дней!................................................................................

Только снег в молчаливом наговоре укутает это в облако смыслов… в облако мая…
В брачный чертог…

Отредактировано Обэртэнь (2006-01-23 16:36:19)

29

......................................................................За что можно найти свою мать?
...........................................................................За что можно любить дочь?
..............................................................За что можно поссориться с именем?
..................................................................За что можно назвать королевой?
........................................................................................................За что…

Сама всё натворила. Сама остригла овец, сама перепутала с небом пряжу, сама нитки наматывала на пальцы, сама пересчитывала цвета волос и буквы перетасовывала, поутру вытаскивая из-под подушки глупости, сама пролила воду на твои руки, сама…
Сама явилась с перевязанными ногами, с запутанными глазами, задала вопрос. Сама.
Сама ответила. И обрадовалась этому и делала так всегда, пока не ответила на незаданный, пока не влюбилась в эхо (чёреопоеи)!
Когда узнаёшь, что всё сказанное тебе ты понимала раньше, становится радостно, как бывает, если на мостовой разговариваешь о деревьях с ветром, и он отвечает тебе, коронуя в наряды своей любимой осени.
И ты уносишься в огненном вихре, ты слушаешь его танец и не говоришь ни слова, зависая в воздухе над журавлиным дворцом, оставаясь в полнейшем непонимании причины своего полёта. И продолжаешь ронять то, что тебе передало из своих уст пламя.
Тогда четверть моста уходит на капитальный ремонт, и люди надеются поддержать его и сверху и снизу, тогда он роняет в реку единственное слово, которого, к сожалению или к счастью, никто из них не слышит, но они понимают, что сказано было о любви, ибо только за неё можно отдать свою жизнь.
Можно – мгновенно,
можно – каждое мгновение умирать.
Мне не жалко своего голоса, мне не жалко своих черт, я не любила прямые улочки и чертежи - наивнейший математик солнца, потративший свою жизнь на измерение округлости собственных щек, но мне пришлось понять положительные черты геометрии.
Я верю в историю оборотня: Луна должна быть вместе с Солнцем.
И во сне вижу фиолетовую ленточку, привязанную за кожаную ручку той самой сумочки, без которой жить не может… девочка из зазеркалья с лицом, вылепленным /её/ руками.
Так узнают сестёр. И совсем не обязательно исследовать отпечатки пальцев.
Так оставляют неудачные фотографии - в одиночестве со связкой бананов в поезде, который мчится над рекой и лесом до остановки Тёплый Стан, там твои губы становятся тёплыми. Там лиса улыбается с фотографии - твоя первая просроченная серди написанных схема строения слова, за которую ты получила первую двойку и плюшевого енота с бурчащм животом.
Так учатся любить. Так теряют ненужных друзей, не сжигая телефонные книжки, но и не облизывая циферблат, чтобы поздравить кого-то со своим новым  годом.
Не люблю тех, кто подлизывается ко времени. 
Через год, научившись спать с открытыми глазами, я открою свой первый порог, я напишу свою первую книгу. Впрочем, год подходит к кольцу. В своих руках вы держите это письмо.

30

Чайная пыль, отсвечивая зеленью, просыпается в колодце взгляда… Изумрудистым серебром покрывает чеканку мыслей на округлом боку…
Взгляд прокладывает путь… щедро окаймляя шелком каждую лунную пядь… Лунный луч, изгибаясь пагодой, взмывает к вершинам, опрокидывая чашу синевы…
Проливаясь, молоко оставило след на ворсистой поверхности внимания – замысловатый значок… Переплетение линий, пластика потоков, графика танца, синхронно вдох и выдох, костровые пляски событий, два месяца в небе болтают о погоде… Бабочка сверкает восторгом… появляясь то там, то здесь, осеняет присутствием Небо… С неба каплет полет.
Из под слоя листвы выползает шорох на свет… кутаясь в клетчатый плед, раскачивает граненую чашку с парующим ромом… и горячая грань терпкого бытия заводит вселенскую пляску, хоровод до небес…
Хоровод идет посолонь…


Вы здесь » Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей » Самиздат » Мастерская Слова