Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей » Самиздат » Джей Ракса. Мои рассказы.


Джей Ракса. Мои рассказы.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Чудеса среди бегущих

https://pp.userapi.com/c848624/v848624721/d51cf/8j8IBMv4Ogw.jpg

Основано на реальных событиях. Изменены только имена.

Трель, даже самого мелодичного, дверного звонка может показаться вороньим карканьем, если звук этот раздаётся в шесть утра. Именно так Ирме и показалось, когда на рассвете, наступившем после разгульной ночи, чей-то мерзкий палец уткнулся в поскудную кнопку.

− Иду, иду! – крикнула женщина, выбираясь из кровати, и натягивая красный шелковый халат с золотыми драконами. − Уже иду! – процедила она сквозь зубы, «застенчиво» двигаясь по коридору и со всей искренностью желая, чтоб враз онемела, проклятущая электронная птица или чтоб отсохла рука у незваного визитера.

За дверью оказалась девушка, лет семнадцати, в спортивном костюме ядовито-зеленого цвета и черных мужских кроссовках. Однако ж при дамской сумочке, что явно инородным телом, болталась в районе живота, на тонкой цепочке наискось перекинутой через левое плечо. Лицо незнакомки, показалось смутно знакомым. У ног девицы, угрожающе пристроился объемистый клетчатый баул − с такими еще «челноки» мотаются за товаром в Поднебесную.

«У, коробейники чертовы, повадились таскаться! А эта, что совсем спятила – приперлась со своим барахлом ни свет, ни зоря?» − пронеслось в голове у хозяйки квартиры (непростой, надо сказать, женщины). Черные мысли, пробужденные неожиданным вторжением, уже начали складываться в форму конкретного проклятья: «Ну, ща я тебе устрою! Век ничего не продашь!»

− Здравствуйте, тетя Ира! Я Таня Куницына. Помните? Вот, вам письмецо от матушки привезла. И гостинцы, тоже. Простите что без предупреждения. Дозвониться не могла, все время занято было. Ну а баба Клава, строго наказала на вокзале не толкаться – обворовать могут, − и первым же автобусом к вам.

Откровенно говоря, для ведьмы Ирмы, это заявление послужило ушатом холодной воды – никак не меньше. Маменька, значит, прислала…

− Ладно, заходи. Не через порог же разговаривать, − смягчилась женщина. − Ну, где тут у тебя письмо?

Землячка с легкостью подхватила здоровенный баул, − есть женщины в русских селеньях! – и, затащив его в квартиру, стала рыться в глубинах сумочки, откуда, на свет белый, извлекла изрядно потрепанный конверт еще советских времен – Ирма с ностальгией узнала «почтовую» заначку своей матери.

Внутри лежал одинокий тетрадный лист «в клеточку», на котором твердым почерком Клавдии Васильевны было начертано:

Ирка, стерва, совсем мать забросила! Не приезжаешь, не пишешь! (вот так, ни «здрасте» ни «как живешь?» − мамуля в своем репертуаре, а еще удивляется, что ездить перестала).

Ну, да Бог с тобой. Авось хоть на похороны явишься.

Это Танюха, Сашки Куницына младшая дочка. Приехала в институт поступать.

Ты, как носа казать перестала, так она мне и по хозяйству, и в огороде тоже исправно помогала. Девка вежливая, старательная, услужливая. Хоть и не большого ума.

Так вот, Ирка, приюти деточку по-соседски и пособи, если в чем нужда будет.

Поняла?

Чего ж не понять-то! Всякий, кто профессионально занимается магией, знает, − работа должна быть оплачена. А долго ходить в должниках магуйствующие не любят. Так что за услуги, оказанные этой девочкой, старой ворожее бабе Клаве, рассчитываться придется ей. Сын за отца, как говориться, вернее уж − дочь за мать!

− Разувайся, в кухню проходи – завтракать будем. Есть то хочешь? – для порядку спросила, «радушная» хозяйка, устраиваясь на угловом диванчике у обеденного стола.

− Да, очень. На вокзале все так дорого – честно ответила Таня, появившись в дверном проеме из коридорной темноты, и с интересом осматривая резной кухонный гарнитур ручной работы.

− Не стесняйся. Ставь чайник, собирай на стол: холодильник в углу, хлеб в хлебнице, чай в жестяной коробочке в этом шкафу, кружки над мойкой, приборы в верхнем ящике справа, − девица деловито засуетилась. Вскоре по кухне разлился запах свежезаваренного чая с бергамотом, а в тарелочках красовались бутерброды с сыром, копчёной колбасой и даже с красной икрой − гостинец (видать, родители выдали, что б задобрить городскую тетку).

− В какой институт поступать-то собралась? Никак в театральный? – с издевкой спросила Ирма, пристально рассматривая нежданную гостью.

Не красавица: обычное простецкое лицо; курносый, однажды сломанный нос; русые волосы до плеч, вьющиеся «мелким бесом». Руки, плечи, да и вообще вся фигура отрицала любые намеки на изящество. А ноги… Ступни, с явным плоскостопием, которые эта девушка, очень среднего роста, неосознанно прятала под стулом, были размера, эдак, сорок второго, никак не меньше.

− Не! В Академию физической культуры и спорта, − отрапортовала Таня. – Я ж у Владимира Константиновича в секции самбо занималась. Лучшая была, не только среди девушек, но и парней, не раз бывало, на лопатки укладывала. КМС заработала!

− Мммм… Оно и видно! – с сарказмом резюмировала «принимающая сторона», но деревенская девушка юмора не уловила и, зардевшись, приняла похвалу за чистую монету.

Испив горячего душистого чая и плотно позавтракав, привезенным деликатесом, Ирма изрядно подобрела, но недостаточно для того чтоб избавиться от природной язвительности. Посему, поднявшись из-за стола, хозяйка трехкомнатной квартиры изрекла:

− Ладно, в тесноте, да не в обиде! Выделю тебе самую большую комнату, которая будет в твоем полном распоряжении. Не волнуйся денег с тебя не возьму, но надеюсь на посильную помощь по хозяйству – ну, там прибрать, подмести, приготовить…

Откровенно говоря, ведьма неплохо зарабатывала, особенно в этот неспокойный период начального накопления капитала – рисковые люди хотят иметь хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне! И уже давно подумывала о домработнице – поскольку к процессу уборки питала чувство резкой антипатии (о чем свидетельствовал «художественный» слой пыли на всех горизонтальных поверхностях). Но мысль, что кто-то будет совать свой длинный нос в ее личные, а хуже того профессиональные дела, всякий раз удерживала городскую колдунью от конкретных действий.

И памятуя об этом, по заветам Синей Бороды, строго настрого предупредила квартирантку:

− Только в маленькую комнату ни ногой, ни носом, ни даже в щелочку одним глазком! Понятно? – «понятливая» девица утвердительно кивнула, с восхищением осматривая обстановку своего будущего жилища: пластиковые окна, кондиционер, евроремонт, итальянская мебель, необъятный телек, видик, стереосистема.

Первые недели две, после заселения Танюхи, Ирма не могла нарадоваться своему нежданному приобретению. Квартира была «вылизана» до блеска, продукты по списку всегда закуплены (с непременной росписью цен и приложением сдачи), вкусно приготовленная еда в холодильнике в любое время дня и ночи. Так еще и о наличии/отсутствии «золушки» внутри квартиры можно было судить только по крупногабаритным кроссовкам на обувной полке. Деревенская девушка была «жаворонком» и покидала своё временное пристанище задолго до того, как его хозяйка соблаговолила выбираться из постели и, как правило, уже сладко спала к ее возвращению. Да и в течение дня глаза особо не мозолила.

Но все же знают − счастье не длиться вечно! В один «прекрасный день» (который, уже впрочем, основательно клонился к вечеру), ведьма вернулась домой, чтобы переодеться и снова упорхнуть на очередной фуршетик в гущу местного «высшего света». Ворожба ворожбой, а психологию никто не отменял. Вполне достаточно лишь «держать нос по ветру» и быть в курсе всех сплетен, что бы прослыть великой ведуньей. Хотя она, Ирма, потомственной ведьмой действительно была!

Закрыв за собой дверь, и краем глаза приметив танюхину обутку, ворожея на удивление обнаружила саму девушку, одетую в неизменный спортивный костюм, восседающую в напряженной позе за кухонным столом – уперев локти в его столешницу, она буравила взглядом одинокую бутылку водки. Не надо обладать шестым чувством, чтобы понять, что эдакая картина, ой, не к добру.

− Таня? – осторожно позвала женщина. – У нас будут гости?

Словно бы не расслышав вопроса и продолжая далее гипнотизировать сосуд с горячительным, квартирантка выдала, голосом в котором явно слышались осатанелые нотки:

− Тетя Ира, компанию поддержите? В одиночку пьют только алкоголики! – девочка была явно в курсе дела, как оно случается у сильно пьющих граждан.

− Отчего ж не поддержать? Поддержу! Но пить этот суррогат мы не будем. Компанию нам составит изысканная француженка, двадцати лет! − назидательно произнесла хозяйка, убирая с глаз долой сомнительную поллитру, и водружая на ее место бутылочку коньяка «Camus Josephine» с парой пузатых бокалов. Завершали психологически-разгрузочный «натюрморт» лимончик и коробка шоколадных конфет.

Отсалютовав и осушив первый бокал: «За нас, красивых!», Ирма наполнила звонкий хрусталь во второй раз и, без дальнейших церемоний, напрямик спросила:

− Выкладывай, чего празднуем?

Деревенская девушка, одним махом залив в себя и эту порцию, не потрудившись даже закусить, стала обстоятельно рассказывать, то и дело, шмыгая носом и рукавом утирая наворачивающиеся слезы.

Таня Куницына добросовестно прошла все перипетии абитуры – подала документы, и каждый день с благоговением вступала под сень обители физкультурных знаний (благо одолеть, бодрым шагом, те несколько кварталов, что отделяли институт от ее жилища, юной спортсменке не составляло туда).

Досаду вызывало, что профильного факультета самбо в этом ВУЗе не было. Было конечно отделение бокса, но «рыцари ринга и перчатки» лишь выразительно крутили у виска, услышав изъявленное Татьяной желание затесаться в ряды этого мужественного вида спорта. Еще огорчало то, что в заштатной секции захолустного поселка дотянуть до «мастера спорта» было не реально – для того требовалось, хоть изредка, ездить на мало-мальски крупные, допустим, краевые соревнования. Но у девушки, по понятным финансовым причинам, такой возможности не было. А ведь они (мастера) зачислялись вне конкурса.

Ну что ж пойдем на общих основаниях и в общем потоке!

Вот только с каждым следующим днем, приезжей из «Тмутаракани», все явственней понималось, что это соревнование с безжалостной бюрократической машиной ей не выиграть.

Первым звоночком послужил экзамен по русскому языку. Таня старалась изо всех сил – трижды перепроверила каверзный диктант, но доска объявлений ей без всяких сожалений сообщила, что родного языка она, оказывается, не знает. Ну, не то чтобы совсем не знает, но «червяк» оценки «удовлетворительно» внушал мало надежды.

Погоревав немного о своей злосчастной судьбине, Татьяна решила не расстраиваться, − Москва не сразу строилась! – Бог с ним с русским, недостающие проходные баллы можно набрать за счет физподготовке и биологии (ну если повезет). Спортзал стал родным домом, а режим тренировок беспощадным − лишь бы выйти к экзаменам на пик формы…

− Плевать им всем! Даже если олимпийский норматив выдам все равно не пройду! − причитала пьяным голосом девушка, заедая, пригоршней конфет, очередную дозу алкоголя. – Хоть до небес допрыгни, если на лапу нечем дать, грош цена всем твоим спортивным достижениям.

− А вот с этого места поподробнее? – прервала агрессивно-слезную тираду Ирма, поворачивая разговор в более конструктивное русло.

В среде абитуриентов, ходили упорные слухи, что, в принципе, пройти на «бюджет» можно и не особо насилуя собственный организм. Хотя что там слухи – в преддверии приемной комиссии располагался кабинет завхоза, и особенно продвинутые будущие студенты (или их родители) первым делом заходили туда, а уж потом – для проформы – в секретариат. Абитуриентка Куницына, конечно, тоже была в курсе такой возможности, но прибегнуть к ней просто не имела ресурсов. У нее банально не было таких денег, чтобы дать взятку. И взять их было тоже негде.

А взятка решала все! В этом Таня смогла убедиться доподлинно, случайно «засвидетельствовав», как мама одного «мальчика» (поступающего с Татьяной в одном потоке), передала тому самому завхозу пухленький (совсем как ее сыночек) конверт «спонсорской помощи». Результаты этой миграции наличности, из родительского кошелька в преподавательский, не замедлили сказаться на спортивных результатах абитуриента.

Рома, а «мальчика» звали именно так, был не особо высок ростом, но сильно широк… нет, не в плечах, широк он был в талии. Да и весь его облик, явственно свидетельствовал об излишней любви к калорийной пище и категорической нелюбви к излишним физическим нагрузкам − один Бог знает что было в голове у его мамы, но, как говориться, лучше Институт физкультуры, чем «юность в сапогах».

Первым экзаменационным испытанием по физподготовке, а «праздновали», как выяснилось, женщины именно его, были прыжки через козла. Таня с легкостью выполнила упражнение, все как учили – разбег, наскок на мостик обеими ногами, отталкивание от него, фаза полета, касание руками опоры и приземление. Приземлилась, впрочем, с помаркой – тело предательски повело влево и эффектно выпрямиться, красиво вскинув руки, не получилось. Не сильно, но, все же, ругая себя за досадный промах, Татьяна устроилась на скамейке у стены, и стала внимательно наблюдать за тем, как выполняют норматив ее «конкуренты». Мальчики и девочки, с разной степенью изящества, совершали требуемые телодвижения. Наконец, очередь дошла до Ромы. «Кабанчик» встал на исходную, по команде, начал разбег и даже совершил наскок! Но! Не выдержала «душа» трамплина − деревянная конструкция, многих повидавшая на своем веку, банальным образом сломалась под таким весом, издав душераздирающий звук, эхом прокатившийся по залу. А сам «кабанчик» подался вперед, повинуясь полученному импульсу, и крепко обнял козла. Блестящее исполнение было встречено дружным гоготом и улюлюканьем присутствующей молодежи и более старшего поколения. Экзамен был остановлен, до восстановления тишины и порядка, а также до замены поврежденного оборудования и продолжился только после того как подле «козлика» образовался новый трамплин.

Вот только козел действительно оказался «козлом»! Норовистое «животное» принесло предательски мало балов в копилку абитуриентки Куницыной. Чего не скажешь о результатах Ромы – не смотря ни на что, напротив его фамилии, в итоговом табеле, красовалась размашистая «пятерка».

А в этом свете шансы, деревенской девушки, получить высшее образование за государственный счет таяли просто на глазах, вместе с ее уверенность в собственных силах.

− Эту страну погубит коррупция! – философски изрекла Ирма, когда изрядно захмелевшая девушка закончила рассказ. – Ладно, утро вечера мудренее. Иди-ка, ты родная, спать, а как жить дальше решим на свежую голову.

Со второй попытки Татьяна поднялась из-за стола и нетвердой походкой покинула кухню, ведьма же осталась наедине со своими мыслями и практически опустевшей бутылкой. Согревая на ладони бокал, на два пальца наполненный золотисто-янтарным напитком, ворожея вдыхала его изящный букет, где доминируют ароматы цветов и ванили, оттеняемые нежным тоном каштана. Наслаждалась округлым мягким вкусом, с ореховыми ноткам и, едва уловимой, сладостью послевкусия. И думала, думала, думала.

Сначала составляла план первостепенных «мероприятий» и перечень дополнительной информации, необходимой для стратегического планирования – ничего особенного – Ирма работала так всегда. Скрупулезно просчитывая все варианты и возможные последствия тех или иных действий.

− Эх, маменька, наверняка же знала, что отделаться, по легкой − «квадратными метрами» − не получатся! Придется ввязываться с головой, – посетовала, в темный потолок своей спальни, Ирма, поудобнее устраиваясь на одиноком двуспальном ложе. – А! Где наша не пропадала? Прорвемся! – с вызовом бросила она туда же и сладко зевнув, отдалась в объятья Морфея.

Утром следующего дня.

− Вставай, Танюха, дел полно!

− Какие еще дела, теть Ира? Плохо мне, а вы еще и кричите, − голосом, исполненным вселенского страдания, заныла Татьяна, пряча голову под подушку.

− Важные и неотложные! – безапелляционно заявила ведьма, стаскивая с квартирантки одеяло и отбирая подушку. – Хватит валяться – ванна ждет!

Изобретателю гидромассажной ванны надо поставить памятник – ни что так не снимает напряжение после тяжелого дня и не приводит в тонус после «тяжелой» ночи, как тепленькая водичка с пузырьками. Главное только в эту водичку шампунь не добавлять, а то конфуз выходит, и ванная комната наполняется густой пеной приблизительно по пояс…

Минут через тридцать, физически, Таня была почти в норме: «Ща, мы это чайком с эстрагончиком усугубим, и будешь совсем как огурчик!» − подумала Ирма, ставя перед девушкой, на кухонный стол, большую кружку, с горячей, сладковато пахнущей жидкостью в дополнение к прочей снеди.

Физически может быть и да, но психологически в сельчанке явно произошел какой-то надлом. Деятельная, целеустремленная, до того, натура лишилась цели, столкнувшись с непреодолимым, как ей казалось, препятствием. Из нее будто выпустили весь воздух, и сейчас здесь сидела не молодая девушка, готовая бороться до конца, а куль с мукой, укутанный в хозяйский махровый халат.

«Э! Горе не беда», и для опытной ведьмы дело оно поправимое!

− Ладно! Обсыхай, пей чай, завтракай, а как оденешься, у меня будет к тебе несколько важных вопросов и одно очень важное дело.

− Угу, − едва слышно прогундосила Танюха, из пучины своих переживаний.

Ирма «вышла на диспозицию и перешла в наступление», на слух определив готовность, свой протеже, по затихшим шагам. И точно, одетая девушка, с пустым взглядом, сидела, на убранном диване, и пальцами ног ковыряла ковер.

− Итак, какие дисциплины еще осталось сдать, когда и на какие результаты рассчитываешь?

− Завтра силовые: отжимания там и всякое такое, через три дня биологию, в понедельник – кросс. Отожмусь без проблем, биологию – на четверку зазубрить постараюсь, кросс завалю точно, − девушка спрятала лицо в ладонях. − С моим-то плоскостопием. На тренировках еще ни разу в норматив не укладываюсь – препод сказал, «техника хромает», − спортивную «шутку» Таня сопроводила невеселым смешком.

− Уже хорошо, − сказанное действительно вселяло оптимизм. – Билеты по биологии и что-нибудь по технике бега к вечеру достать сможешь?

− Уже, − произнесла молодая спортсменка, без какого-либо энтузиазма в голосе, и движением головы указала на кипу бумаг и книг на подоконнике.

Там были десятка три серых, местами до черноты, листов формата А4, прошедших через изрядно поживший ксерокс – «Ах, молодость моя биология. Родной химбиофак, не менее родного пединститута!» Ещё лежало несколько учебных пособий, после беглого просмотра которых, наиболее перспективным Ирма сочла «Методику индивидуального планирования спортивной подготовки легкоатлеток высокой квалификации, специализирующихся в беге на средние и длинные дистанции».

− Я возьму? – осведомилась ведьма, показывая Тане приглянувшийся «томик».

− Да сколько угодно, все равно фигня! – отмахнулась квартирантка.

«Так, с этими упадническими настроениями надо бороться в первую очередь!» решила про себя Ирма, и, водворив на место «книженцию», альбомного формата, вслух добавила:

− Ладно! Вечерком зайду, дабы прочесть на сон грядущий.

Ну что ж пора было приступать собственно к магии – ворожея приблизилась к девочке вплотную, взяла ее за руку и, понизив голос, произнесла с точно рассчитанными интонациями:

− Пойдем, милая, нам предстоит самое важное – мы будем колдовать!

Реакция была, мягко говоря, неожиданной – Таня схватилась за крестик, что на простой веревочке болтался на шее и испуганно пролепетала:

− Батюшка Серафим говорит, что грех это!

«Вот те ж, нате ж! Верующая! Учтем…», − досадливо ругнула себя ведьма. – «Следовало присмотреться и заметить раньше. Но ведь молодёжь-то сейчас церковь не особо жалует, а кресты, если и носят, то скорее для проформы», − впрочем, это было только самооправданием.

− Не бойся деточка, твоей бессмертной душе ничего не грозит, − успокаивала Ирма, поглаживая её по руке, особым образом и по особенному же модулируя голос. – Мы же на людей ворожить не будем, только очистительную молитву Архангелу Михаилу вознесем, да ладанку на удачу сделаем. И всё!

− Всё? Точно? – ещё с опаской спросила Таня.

− Точно-точно! – ласково заверила женщина, и с лёгкостью потянула, уже расслабившуюся до полной податливости, девушку в свою святая святых.

Самая маленькая из трех комнат, на втором этаже дома, построенного во времена победившего атеизма, была прибежищем магии и колдовства. Тяжелые портьеры на окнах не давали дневному свету не малейшего шанса, стены тоже обильно драпированы, а в простенках между переливчатым атласом и благородной глубиной бархата, были дорогие английские обои в викторианском стиле – антрацит и золото. Зеркала, большие и маленькие, в старинных рамах, старинные же бронзовые подсвечники, лепнина и благородное дерево – круглый стол с непременным хрустальным шаром в центре, резной книжный шкаф, хранивший книги, все сплошь в кожаном переплете и даже человеческий череп. Да и прочая магическая атрибутика была нарочито разложена тут и там − необходимый антураж для рафинированной городской колдуньи. С психологической точки зрения дизайн продуман безупречно, − ни дать ни взять, роскошное святилище или ковчег, хранящий интимные секреты и сакральные тайны.

В руках Ирмы неведомо откуда появился старинный по виду ключ – подобное перед клиентами проделывала неоднократно. Она церемонно отперла дверь и, отодвинув портьеру, подтолкнула девушку войти. Таня переступала порог этой, до сих пор тайной для нее, комнаты с благоговейным трепетом. Шаг-другой и уже густой бархатистый полумрак обнимает ее, а нос, легкие и даже голова наполняются тягучим, почти до осязаемости, запахом благовоний, что сизыми струйками дыма поднимался от курительниц, расставленных там и тут.

«Запах штука сильная! Сразу воздействует на лимбическую систему, а там ведь рождается эмоциональная и мотивационная реакция…» − на автомате подумала хорошо образованная ведьма.

Для этого, не самого сложного, надо сказать, случая она выбрала лаванду, апельсин, бергамот, мяту и, конечно же, ладан. Всё, что стимулирует доверие, расслабляет, снимает стресс и мобилизует для новых свершений.

− Садись, девочка, и ничего не бойся!

Таня «подплыла» к трёхногому табурету, указанному хозяйкой и стоящему напротив большого зеркала. Ирма же совершая плавные, до миллиметра выверенные, движения кружилась по комнате позади нее, зажигая свечи. Рассеяно, но одновременно жадно взгляд девушки вбирал, отражавшиеся в зеркале лепестки пламени. Предпоследними были две свечи, поставленные перед самым стеклом таким образом, чтобы трепетание их огня фиксировалось только боковым зрением. Наконец колдунья вручила Татьяне зажжённую красную церковную свечу, другой такой же, водила позади Таниного затылка.

«Мерцающий свет и ритмичные движения – веками проверенный способ, переключения мозга на альфа-ритм!» − в режиме внутреннего диалога поделилась с собой ворожея. Она-то уже была готова священнодействовать – за долгие годы (а Дар, у потомственной ведьмы, начал просыпаться рано) она научилась по желанию вызывать приход Силы.

В Анахате разгорался огонь. Он стал расширяться, заполняя собой все ее существо. Лицо занемело и начало «гореть», в Аджане почувствовалось давление, а в руках мурашки и покалывание. Из ладоней «потекла» энергия – одной Ирма прикоснулась к затылку Татьяны, плавно провела вниз по шее и коротко надавила, по ее бокам, большим, средним и безымянным пальцами на сонные артерии. Чистая физиология – легкая гипоксия и мозг услужливо переходит в режим наилучшего восприятия какой-либо информации, поступающей извне. В принципе, на секунду-другую блокировать ток крови в сосудах ведьма могла и телекинетически, но зачем утруждаться, если объект «под рукой» и в непосредственной доступности?

Девочка ожидаемо вытянулась в струнку и замерла, − она была готова к «программированию». В принципе разницы нет, – слова это всегда слова! – но, так как, Танюха оказалась человеком верующим, колдунья выбрала в качестве наиболее приемлемой формы молитвенный речитатив, и заговорила, сплетая из слов молитвы нейролингвистическую сеть.

«Господь мой, Великий Боже, Царь Безначальный, прошу тебя направить Твоего архангела Михаила, чтобы помочь Рабе Твоей Татьяне. Защити ея, Архангеле, от видимых и невидимых врагов.

Прошу Тебя о, Великий Господень Архангеле Михаиле! Являясь сокрушителем демонов, помоги ей противостоять всем врагам ея. Преврати их в овечек, смирив их злобные сердца, или же сокруши их, развеяв их враждебные мысли, подобно праху на ветру.

Взываю к Тебе о, Великий Господень Архангеле Михаиле! Ты являешься шестикрылым первым князем и воеводой Небесных Сил: Серафимов и Херувимов. Так прошу тебя будь ей помощником в печалях, скорбях и бедах моих. Будь рядом с ней в пустынях, в стремнинах и тихих морских пристанищах, помоги на жизненных распутьях.

Обращаюсь к Тебе о, Великий Господень Архангеле Михаиле! Избавь ея от дьявольских соблазнов, встретившихся на пути. Услышь, молящуюся Тебе и взывающую к имени Святому Твоему. Прошу тебя ускорь свою помощь скорее побори всех, пытающихся навредить ей. Усиль свое воздействие силой Креста Господнего Честного и Животворящего, молитвами Святых Апостолов и Пресвятой Богородицы, Святых Чудотворца Николая и Андрея Юродивого, Святых великомучеников Евстафия и Никиты, Святого Пророка Илии, всех Небесных Сил и преподобных Святых Отцов, Богу угодивших.

О, Великий Господень Архангеле Михаиле! Помоги рабе Твоей Татьяне, защити ея от невзгод мирских, избавь ея от зла, лицемерия и от встречи с врагом льстивым и лукавым, отгони от нея искушения грешные. Аминь.»

Голосом своим, ведьма, владела прекрасно – он лился без перерывов как волна, то поднимаясь, то опускаясь, замедляясь и ускоряясь вновь, выстраивая в податливом мозгу необходимые психические конструкции. И губы девочки беззвучно вторили знакомым именам, а после слова «Аминь», та осенила себя крестным знаменем.

− Читай эту молитву каждоутренне и обязательно пред тем как в институт идти, − дала строгое назидание Ирма, и в том, что Татьяна запомнила текст слово в слово сомнений не было – то ж гипноз!

А напоследок дала камушек – бусинку на веревочке – со словами:

− То камень со святой горы Афон! Повяжи его на левое запястье и носи не снимая. Он тебя от зла убережет, и Божья помощь всегда с тобой будет – ты только молись усердно!

«Ну вот, теперь у нее есть амулет, то бишь, материальный объект для фиксации психологического настроя на позитивный лад и аффирмация в приемлемой лингвистической форме. Что еще студенту-спортсмену надо?» − жизнеутверждающе пробормотала себе под нос колдунья, когда «обновленная» Таня, как всегда по деловому, потопала на кухню готовить обед.

«Эх, жаль, что эту вкуснятину, мне светит попробовать, разве что в ужин!» − посетовала про себя Ирма, собираясь. Дел-то полно, а времени в обрез – требовалось собрать бездну информации о «противнике». О тех, кто выставляет детишкам баллы и о том, как на этих людей можно повлиять.

Первым делом путь ведьмы лежал в кабинет завхоза. Для чего одевшись по типу «бизнес-леди», Ирма подъехала на своем японском джипе к центральному входу Академии физкультуры и спорта.

Неприятным сюрпризом выявилось немалое количество дорогих авто на стоянке перед учебным заведением. Ворожея честно заблуждалась насчет малопрестижности профессии, а, следовательно, и малопопулярности этого ВУЗа. Но секрет Татьяниных злоключений заключался в том, что студентам-спортсменам, особенно спортсменам-заочникам, учиться-то слишком усердно не приходилось, особенно при «посильной финансовой помощи». Вот и шли косяком сюда детки обеспеченных родителей за официальной «корочкой» о высшем образовании!

Не оставляя, впрочем, надежды разрешить все вопросы здесь и сейчас, Ирма, включив дар дистанционного внушения на максимум, «вплыла» в пресловутый кабинет. Хозяин кабинета лениво-вопросительно взглянул на вошедшую женщину. Табличка на столе информировала посетителей, что обращаться к нему следует Александр Сергеевич. И узнав о цели визита, тёзка поэта, тоже стал рассказывать «сказки», суть которых сводилось к двум фактам: а) Всё возможно! б) Все возможности стоят денег! «В» для этого гражданина не существовало.

Далее беседовать, с человеком - кассовым аппаратом, не имело смысла, поскольку все его речи были лишь вариациями на тему «Дай денег! Дай». Тут надо «ка́пать» сверху и ведьма отправилась выяснять, кто же будет этот «сверху».

Объектом она выбрала декана отделения адаптивной физкультуры, для лиц с отклонениями в состоянии здоровья. Именно туда Танюха подала документы, да и его фото, выставленное на доске почета, безошибочно отзывалось «ОН», когда ворожея энергией сканировала высший педагогический состав.

Наведя кое-какие предварительные справки (не особо спрашивая, но больше слушая и наблюдая), Ирма сменила гардероб в спортивном магазине через дорогу и явилась в приемную к декану в нейлоновом чуде от «Adidas» и кроссовках от «Puma». Как и было задумано, секретарша, что миловидным цербером, восседала у высокопоставленных дверей, ни обратила на визитершу особого внимания – «мало ли вас, спортсменов, тут шатаетс!», и лишь безразлично бросила:

− Петра Семёныча нет, и сегодня не будет!

«А то я не знаю!» − пронеслось у колдуньи в голове. – «Своими глазами видела, как он укатил в неизвестном направлении. Нет, милочка, побеседовать я хочу как раз с тобой!»

Двигаясь от дверей к интересующему субъекту, ведьма потирала руки, активизируя энергетическую «резинку» и вызывая «детонацию Силы» – сейчас будем работать, и работать дистанционно!

− Да черт с ним с шефом! У тебя-то, Ленок, как дела? Как жизнь молодая-личная?! – бодрым голосом произнесла колдунья, демонстративно раскрывая объятья, в направлении «старой знакомой», дескать, какая встреча.

Сбить с толку и посеять неуверенность в человеке, первое дело в цыганском гипнозе. И пока «Ленок», пристально всматриваясь в лицо нежданной гостьи, лихорадочно рылась в своей памяти, силясь извлечь оттуда хотя бы ее имя, Ирма, опустила руки вниз, энергией «потянув» туда же кровь от головы секретарши. Всё по заветам Нинель Кулагиной! Едва заметное движение головы назад, засвидетельствовало головокружение, и молодая женщина замерла как статуя – «готова!»

− Ты слышишь только мой голос. Ты расскажешь всё, о чем я тебя спрошу, − четко проговаривая слова, в размеренном темпе, произнесла ворожея.

И она рассказала всё!

Личность самой секретарши интереса не представляла, так постольку поскольку, но о своём непосредственном начальнике она знала более чем достаточно.

Декан и бывший спортсмен-тяжелоатлет средней руки, Петр Семёнович Ремезов был благополучно женат, имел любовницу (её, Леночку, самую) и не обходил своим вниманием симпатичных студенток. Так что, на этом фронте, у него всё было в ажуре, и тут посильная магическая помощь ему явно не требовалась. Впрочем, на счастье Тнанюхи, была одна деликатная проблема, к которой Ирма могла приложить руку и через которую надеялась получить от декана «благодарность по гроб жизни». Крепыш Петр Семёнович страдал геморроем, сильно страдал, особенно если учитывать сидячий профиль работы, отягощенный лишним весом.

Итак, средство воздействия было найдено, теперь только оставалось получить непосредственный доступ к телу!

Однако действовать напрямую ведьма не собиралась – классическая многоходовка всегда дает лучшие результаты, чем переть напролом. Выведав у секретарши, «что» есть жена шефа, какой косметический салон она посещает и когда это обычно делает, Ирма напоследок вручила Лене свою визитку. Повелев положить оную, у начальника на рабочем месте, так чтобы он непременно, но случайно обнаружил картонку с данными «потомственной целительницы, травницы и биоэнергета». Это конечно пустячок, но работу здорово облегчает: во-первых такой предмет для мага работает как маяк, а во-вторых психология. Старый добрый трюк − даже если декан всего лишь один раз пробежится взглядом по визитной карточке и сразу же выбросит её, в памяти имя все равно останется. А услышав его ещё раз, причем от родной жены, будет ведь честно думать, что имя это у всех на слуху. А стало быть человек известный, и, по всей видимости, авторитетный в определенный области. Удостоверившись что мина заложена, а заодно и «познакомившись» по фото с личиной жены, ворожея покинула кабинет и приемную декана со словами:

− Когда я закрою за собой дверь, ты проснешься, но забудешь моё лицо и никогда не вспомнишь что я сюда приходила!

«Ну, на сегодня всё!» − пробормотала Ирма, вылезая из машины у старого и заросшего городского парка. Ей было необходимо сбросить нервное напряжение и перезарядиться, вечером-то ждало «увлекательное» чтиво, а на завтра у жены объекта намечено мероприятие красоты.

Ведьма интуитивно нашла в хитросплетении старых аллей, укромный уголок и, сбросив обувь и одежду по максимуму, стала медитировать, слившись всем своим существом с силами Матери-Природы, напитываясь её животворящей энергией и сбрасывая весь негатив, грязных мыслишек этих мелочных людишек.

Успокоив дыхание, Ирма привычно «соскользнула» в состояние медитации, обусловленное изменяем мозговых ритмов. Ощутить резонанс и настроиться на волну этого места было совсем не трудно – достаточно только истерично не загораживать свое сознание. Опустив барьеры и растворив свое «Я» в потоке энергии, что пронизывает всю Вселенную (и этот крошечный её уголок тоже), ведунья мысленно пошептала, касаясь раскрытыми ладонями шелковистой травы: «Мать сыра Земля, припадаю к благодатной груди твоей и как дитя малое ищу защиты, любви и ласки!»

Да, именно любви. Нет ничего важнее неё, поскольку бесконечна и беспредельна Сила Любви, которая соединив мертвую материю, порождает и без устали преумножая жизнь. Могучие старые деревья и тонкие однолетние травы ласково шептали: «Не грусти, оставь свои печали нам, ведь мы тебя любим просто потому что ты нас слышишь!» и разделив с ведуньей свое единство, катили мощные энергетические волны, вымывая из её души человеческую мерзость. Неизбежно прилипающую к сознанию, если случается столь далеко углубляться в темные закоулки чьих-то разумов.

Ирма вернулась домой отдохнувшая и посвежевшая. Татьяна была на вечерней пробежке, но несмотря на это на плите в холодильнике хозяйку ждали разносолы.

Прекрасно!

Салон красоты был элитным, и «время» расписано на недели вперед, но разве такая мелочь остановит колдунью, что столько раз, силой своих зелий и заклятий, спасала браки многих могущественных матрон, от посягательств молодых вертихвосток. Пара телефонных звонков и вот она уже записана к «интересующему» косметологу, сразу после Екатерины Анатольевны Ремезовой.

Пока деканшу, доводили до кондиции антицеллюлитным массажем и обёртыванием, − вот ведь чудесно, половину работы сделают за неё! – Ирма пробуждала в себе Силу. Та поднялась волной из сокровенных глубин Духа, расширилась, заполняя все тело и даже пространство вокруг, а когда женщина расслаблено, вышла из кабинета косметолога, ведьма перехвалила инициативу, а также поток сознания и самоконтроль жены декана.

− Ясно вижу! Порча на твоем муже! Коварный злодей удар по здоровью нанес и теперь, тяжкий недуг, как червяк грызет твоего Петю изнутри!

− Как? Откуда вы знаете? – пролепетала Екатерина, которая, впрочем, уже и так верила и готова была следовать за ворожеей хоть на край света.

− Мне всё ведомо! – сакраментально произнесла Ирма, одетая по такому случаю «по-рабочему», именно так, как должна выглядеть настоящая ведьма и, продолжая удерживать визуальный контакт, тихо прибавила, для пущей таинственности. – Не случайной была наша встреча! Высшие Силы свели, не иначе!

«Ах, люди как же легко вам пустить пыль в глаза и заставит верить!»

− Идём со мной. Раскину на картах, для верности! – и, конечно же, та поплелась следом в одну из комнат отдыха, где женщины и заперлись, чтоб никто не мешал.

Какая, по сути, разница что «говорят» карты, это лишь повод высказаться гадалке. И са́мой лучшей будет та, что смотрит не на «картинки», а в душу человека, что сидит перед ней.

В общем, получасовая беседа увенчалась полнейшим успехом, и можно было приступать к последней фазе «марлезонского балета» − личной встрече с деканом. Вначале на нейтральной территории, для чего супруга (которая обязательно наведет справки, и убедиться в немалой Силе ведуньи), всенепременно приведет дражайшего Петра Семеновича в одно милое местечко, где они «случайно» пресекутся с гадалкой и плодотворно побеседуют!

На этот раз брать будем не психотехниками, ну разве что немного – снять болевые ощущения и дискомфорт. И человек, долго мучимый неприличным недугом, всецело к тебе расположен, но более того, расположен повторить столь приятную встречу, но уже в ведьминых пенатах. А дальше фармакология – есть в народной медицине средства облегчить муки страдальца. И естественно добрая Целительница Ирма, выдаст такое средство хорошему человеку, в качестве аванса за необременительную услугу – «делов-то, пристроить на бюджет, дальнюю родственницу, такой замечательной женщины!

Но это будет позже, сейчас же нужно заняться Танюхой. Восполнить пробелы биологических знаний, но главное предпринять шаги для улучшения техники бега…

Итак, «силовые», без всякой протекции, были сданы на «хорошо», биология − на «отлично». Возможно, этому, конечно, и поспособствовала предварительная беседа с деканом, но, вероятнее то, что Татьяна отвечала на вопросы билета уверенно и без запинки. А чего ж не ответить, коли они (ответы) были записаны в мозг девушки, как на магнитофонную пленку? И просто ею воспроизведены, слово в слово, «пытливому» экзаменатору.

Ведунья потратила пару дней и немало сил, на что бы сделать эту «запись». Нет, «включить record», то есть, погрузить Танюху в транс было нетрудно, а вот наговаривать «содержание» несколько часов к ряду, оказалось нелегкой задачей. Но они справились!

Оставался только забег…

Абитура, в преддверии экзаменационного кросса, каждый день топтала дистанцию, что пролегала в парковой зоне Академии. Так что Ирма имела возможность «в натуре», а не только на страницах умной книжки, увидеть, как оно должно быть и как должны правильно бегать спортсменки. Ведьма даже секундомером обзавелась, но тот лишь неумолимо свидетельствовал, что Тане до высоких показателей как до луны – девушка, повинуясь инстинкту, пристраивалась в масс-группу и прибегала хорошо, если на «троечку».

«Ух, уж мне, это стадное чувство!» − неодобрительно думала ворожея, наблюдая как её подопечная, перемещается по парковым аллеям в большой толпе себе подобных, хотя «Методика», настоятельно рекомендовала совершенно иную тактику.

Итак, старт и стартовый разгон, бег по дистанции и финиширование. Сравнив с книжной, и выбрав как эталон, технику, а стало быть, и показатели, одной длинноногой бегуньи (что неизменно приходила в первой десятке), Ирма озадачилась «прививкой» полезных навыков Татьяне.

Старт − вяловат, но не критично − можно поправить!

Стартовый разгон – вы о чем? Перешагнув линию землячка, включала «круиз-контроль» и равномерно топала до финиша, ни о каком стартовом ускорении (дабы занять среди соперников лучшее место, на первых пятидесяти-семидесяти метрах), в кудрявой голове, даже и мысли не возникало. Поселим туда эту мысль!

Бег по дистанции – стадное чувство искореним и научим отрываться от группы! Но эта зажатость… «Методика» недвусмысленно гласила, что во время бега мышцы шеи и рук должны быть расслаблены. Излишние напряжение верхней части тела приводит к увеличению затрат энергии и потери скорости. Расслабим!

Финишный спурт – «запрограммируем» точку (метров эдак за триста до «ленточки») где откроется «второе дыхание», то есть печень «выбросит» порцию свежей крови, а там уж и частоту будет шагов увеличить легко!

Впрочем, времени оказалось маловато для отработки и шлифовки навыков – эх, раньше сказать не могла? − и все эти «нововведения», даже накрепко встроенные в Танюхино сознание, не приносили ожидаемых результатов. Ничего не попишешь, но для ощутимого качественного скачка требовалась ещё и мышечная память – одной головы мало!

Оставалось последнее средство…

Понедельник день тяжелый! Утро понедельника вдвойне тяжелей, если тебе предстоит испытание, в исходе которого ты не уверен.

Молодые люди и девушки стояли поодиночке или небольшими группками на площадке перед стартовой линией. Ирма с Татьяной, сидели в машине, на стоянке у парковых ворот, и со стороны наблюдали за этим растревоженным муравейником. Танюха беззвучно шевелила губами, снова и снова «про себя» проговаривая слова молитвы.

«Отлично! Состояние почти трансовое, ну что ж приступим!» − подумала ведьма, выпуская из ладоней поток энергии.

Уже очень давно − после того как Ирма, по большому блату, прочитала статью об экспериментах одного выдающегося «профессора в погонах», Леонида Павловича Гримака, ей тоже захотелось поэкспериментировать. Инициировать у кого-нибудь турийю, а по «нашему», магическому − замедление времени или состояние ускорения. Вот только подходящих, крепким здоровьем и хорошей внушаемостью, кандидатур, до сего дня не попадалось. Но случай, наконец, представился…

− Твой мозг, все твое тело, каждый твой нерв очень четко ощущают, что течение времени замедлилось в пять раз. Оно течет лениво и медленно. Ты живешь и действуешь в соответствии с этим новым для тебя состоянием и будет оно длиться от сего момента и до того как ты пересечешь финишную черту, − заклинала ведьма и, конечно же, заклятье сработало, ведь Ирма была пусть и не профессиональным, но высококлассным гипнотизёром.

Татьяне казалось, нет, она точно ощущала, что путь, от ведьминой машины до старта, пролегал в густом киселе. Причем, ее собственные движения этот «кисель» совсем не сковывал, но всё и все окружающее заметно «тормозило» в плену пространства, будто бы поставленного чье-то невидимой рукой в режим замедленного воспроизведения. Даже голоса «переклички» звучали как-то протяжно, словно магнитофон кассету зажевал.

Это должно было бы казаться, девушке, странным, но совсем не казалось. Это было «нормальным», и от того приятным. По телу перетекала сладкая истома, оно было легким до невесомости, а голова предельно ясной. Отстраненный взгляд и на губах играет легкая улыбка – у буддийских статуй примерно такое же выражение лица. Нирвана!

− Ты что пьяная? Или колёс наглоталась? – забавно растягивая слова, промычала «заторможенная» Наташка, пристально её, разглядывая, когда они обе оказались возле организационного стола.

Пожалуй, в любое другое время Татьяна бы смеялась до колик, наблюдая за тем, как подружка плюхается в гуще «пространственного киселя», но сейчас в её сознании всплыло лишь индифферентное: «Хм, забавно» и не более того. Получив номер из рук, столь же флегматично двигавшегося организатора, девушка встала на исходную, среди других абитуриентов.

Она явственно подмечала признаки обуревавшей их нервозности – лёгкое дрожание рук, губ и не только, едва заметные мышечные спазмы и нервные тики, бегающие взгляды. А еще покрасневшие лица и конечности – таковых было большинство, и таких, как раз, следовало опасаться больше всего – краснолицые являлись реальными конкурентами. Ведь в их телах адреналин услужливо делал свое дело, заставляя кровь в руках и ногах бежать быстрей, поскольку им сейчас предстояло бежать не больше, но и не меньше чем наперегонки с судьбой!

Наконец, стартовый пистолет возвестил начало гонки!

И опять Танино сознание резюмировало: «Хм, интересно», когда вместо привычного сухого и резкого щелчка, над толпой напрягшихся абитуриентов поплыл протяжный раскат, который, впрочем, ни подтолкнул ни одного из её конкурентов к движению и девушка сделала первой шаг через черту, каким-то шестым чувством поняв что уже можно. Следом, словно кто-то открыл невидимый шлюз, хлынула масса молодых людей и девушек.

Гонка! Ха! Так соревнуются улитки! Конечно для «брюхоногих» это потребовало полной отдачи сил, но по ощущениям девушки, она просто прогуливалась трусцой, по летнему парку и наслаждалась славным деньком. Как же легко и приятно было ступать – асфальт словно бы пружинил под её кроссовками, подталкивая подошвы вверх, так что поднимать ноги было ни чуть не сложнее чем опускать их. Ноги сами несли Таню от старта к финишу, оставляя время и силы для того что бы обозревать окрестности. Пусть она видела эту трассу уже не один десяток раз, но сейчас всё выглядело как-то по-другому. Ветер иначе шелестел в ветвях, вернее шелеста никакого не было – листья даже на самых тонких прутиках замерли в напряженном ожидании. Свет иначе ложился и отражался от окружающих предметов, расцвечивая всё вокруг небывалыми оттенками и волшебными переливами.

«Хм, прикольно» − мысленно изрекла бегунья когда заметила, как голубь, напуганный приближением толпы, лениво «поплыл» прочь, загребая загустевший воздух крыльями. Взметнув при этом из лужи, в которой он купался, сверкающую феерию из мириад сверкающих бриллиантами капель.

И она пришла второй, следом за той самой длинноногой бегуньей, сравниться с которой не могла еще вчера. И в то же мгновение, когда Татьяна переступила сакраментальную черту, «время» догнало её, вернув свой нормальный бег, затопив сознание ослепляющим светом и накрыв оглушающей волной звуков и запахов. Навалилась чудовищная усталость, будто девушка всю ночь вагоны разгружала, но это было не важно. Таня получила свое бюджетное место, о чем на завтра засвидетельствовал информационный стенд, списком зачисленных, где черным по белому значилось Т.А. Куницына!

Отредактировано Ракса (2019-01-29 13:23:45)

0

2

какая прекрасная девочка!

0

3

«ЭксПИдициЯ»

рассказ-финалист «Конкурса остросюжетного рассказа» журнала «Самиздат»

https://pp.userapi.com/c847220/v847220180/93459/lGgdGn3K62g.jpg

Если бы тогда, с пьяных глаз, Илюха Касатонов не оставил у меня свой «особо ценный блокнот», в моей жизни, скорее всего, не произошло столь кардиальных изменений.

Надо сказать отдельно что, у интеллигентнейшего человека, аспиранта-биолога, была прямо-таки нездоровая привязанность к этой раритетной рухляди, с обтрепанной кожзамовой обложкой и страницами, держащимися буквально «на соплях» (и одной денежной резинке).

Полномасштабный гудёж закончился только под утро, и вереница «зеленоглазых такси» развезла по домам всех моих собутыльников, начиная именно с Ильи – тот откололся от коллектива, где-то в районе полуночи, под благовидным предлогом: работа, дескать, и рано вставать! И вот мой похмельный сон был немилосердно разрушен бесконечным телефонным звонком, с другого конца которого полились слезливые просьбы этого отщепенца: «Гаррик, миленький, будь другом привези мой блокнотик сейчас в институт. Очень надо! До зарезу!!!» По понятным причинам ехать я никуда не хотел, вообще не планировал выходить сегодня из дому, благо имел такую возможность. Но нытье не поддавалось никаким увещеваниям, и даже кнопка «отбой» не спасла – еще одна бесконечная трель и столь же бесконечные уговоры: «Привези, да привези».

Сорок минут спустя я вышел-таки из дому и поплелся к метро: садиться с таким перегаром за руль, как подсказывала интуиция, было не самым разумным поступком. И точно, на выезде из жил массива дежурили «торговцы полосатыми палками». Подземка ожидаемо встретила меня сногсшибательным коктейлем запахов – «одарил» же Бог таким обонянием! Тысячи тел, разной степени свежести, залиты парфюмом разной степени натуральности. Вот мало кто из «девушек», да и «джентльменов», впрочем тоже, задумывается что в действительности представляет собой содержимое их любимых благоухающих флакончиков. Бытовая химия – ароматизаторы местами идентичные натуральным, а местами… и боевым отравляющим! Присовокупить сюда ещё и амбре механизмов, во всём их метало-смазочно-пластиковом разнообразии, а также неистребимую затхлость, вечно сырых тоннелей, и картина, доступная моему носу, складывается полная! Хорошо, что час пик уже миновал, и доехать удалось с относительным комфортом.

Каменная громада «рассадника» знаний приближалась с каждым шагом. Стал вызванивать Касатоныча, чтобы как можно скорее отдать ему «драгоценное сокровище» и вознаградить, наконец, себя, за этот подвиг во имя дружбы, кружечкой холодненького разливного пива. Не вышло – учёный муж радостным голосом сообщил, что оставил на вахте для меня пропуск, и я могу подняться к ним на кафедру.

Одолев четыре монументальных пролета и коридор, оказался перед дверью, за которой скрывался виновник вынужденного променада. Самая что ни на есть площадная брань была готова сорваться с моих уст, но Илюха в кабинете оказался не один. Честна́я компания в составе четырёх человек − сам Касатоныч, два седовласых джентльмена, профессорского вида, и дама того же сорта и возраста. Они сидели и вели беседы за чашечкой чая… с коньячком. И пусть бутылки не наблюдалось, но аромат благородного напитка мой нос уловил доподлинно! Над столом витала самая благожелательная атмосфера, и не успел я что-либо вымолвить, за исключением «Здравствуйте!», как тут же был представлен благородному собранию − дескать, Игорь Хортов, прошу любить и жаловать, − и приглашен разделить напиток и беседу. Искренне хотел отказаться и даже попытался это сделать, все еще лелея мысль о холодном пиве, но Илья буквально умолял взглядом не уходить. Делать нечего − плюхнулся на свободный стул и даже состроил заинтересованную мину. При этом мысленно подбивая калькуляцию «счёта», который непременно выставлю этому коварному злодею!

Профессура беседовала о гоминидах, о предстоящей поездке куда-то в глухую Сибирь. Молодой аспирант тоже, время от времени, вставлял свои «пять копеек», а я чувствовал себя «деревом», как говорится, дуб дубом. И всё бы может быть так и тянулось, пока у благородного собрания не закончился бы «чай», но научный руководитель моего товарища внезапно задал мне сакраментальный вопрос:

− Молодой человек, будь у вас возможность, захотели бы вы отправиться в экспедицию, и походить тропами, где оставил свои следы «снежный человек»?

Как точно изрек Пятачок, в незабвенном мультфильме: «До пятницы я совершенно свободен!» − я был совершенно свободен на более продолжительный отрезок времени. Целый месяц отпуска и ещё неделя отгулов, за переработку, вдогонку!

− Хотел бы! – с энтузиазмом парировал я, неожиданный выпад учёного мужа, в надежде поставить его в тупик и хоть немного развлечься таким образом.

− Замечательно! Ну, так присоединяйтесь к нам, на общественных началах! – совершенно серьёзно продолжил профессор. − Илья говорил, что вы фотоделом занимались в юности? Наш экспедиционный фотограф угодил в больницу с аппендицитом, а искать другого времени уже нет – выезд послезавтра!

− Да, занимался, − подтвердил я, пораженный в самое «сердце».

Счет Касатоныча становился неоплатным…

На самолет до Кемерова «академики» не раскошелились. И посему мы с Илюхой поздним вечером явились на Ярославский вокзал. Он же, верным цербером, материализовался перед моими дверями с самого утра, дескать, помочь собраться. И даже коварный план, теплившийся в моей голове, напоить сотоварища до бесчувствия не увенчался успехом – тот крепился и держался! Не то что бы я не хотел ехать – как раз наоборот – авантюра казалась мне всё более и более захватывающей, но отмсить этому Макиавелли, «вятского разлива», нужно было непременно. Так что к отправлению наш дружный дуэт был заметно навеселе.

Компания подобралась пёстрая – человек двадцать: профессура, в количестве трех единиц (двоих видел в первый раз); основанная масса − студенты и аспиранты (среди которых встречались даже девушки); еще чуток энтузиастов, без профильного образования. И несколько человек из совсем другой «тусовки» − спонсоры, как выяснилось впоследствии.

Ночное отправление (без десяти одиннадцать), да еще и в компании молодежи, что может быть лучше. Плацкарт стоял на ушах, ведь впереди было целых два дня и пять часов путешествия, до столицы Кузбаса, под мерный перестук колес. Хотя эти часы и были основательно подпорчены Илюхой – он всю дорогу, своими душевными излияниями, настойчиво отвлекал моё внимание от миловиднейшей попутчицы.

Оказывается, – хотя раньше он об этом стоически помалкивал − мой друг и в биологи-то пошёл (не то что в эту экспедицию поехал), потому что в детстве не раз слышал от местных рассказы, а однажды и видел, собственными глазами, гигантские человекообразные следы в лесах под родной Вяткой. И с тех самых пор не оставляла Илью мечта, доподлинно выяснить кто же в действительности эти йети!

Наконец, Кемерово-Пассажирская. Хотя, конечно, никакой не конец – еще пара пересадок со сменой вида транспорта (в самом Кемерово и каком-то Таштаголе) и достигнута цель нашего путешествия − Горная Шория – родина предков, где не был я ни разу. Как гласит семейное предание, мой прадед, по материнской линии, сгинувший еще в гражданскую, происходил из этих мест. Сей факт и стал, пожалуй, последней каплей, перевесившей мои сомнения на предмет целесообразности, предложенного вояжа.

После непродолжительной, всего-то час с небольшим, и не особо сильной тряски в чреве пассажирского УАЗика, по, на удивление, хорошим лесным гравийкам, и резной деревянный дорожный указатель возвестил: «Приветствует п. Усть-Кабырза. Основан в 1703 г».

Вот оно как – ровесник Питера? Однако!

На этом сходство с культурной столицей и закончилось – сибирская глушь являла взору лишь деревянное «зодчество», условной исторической ценности, двух этажей максимум. Хотя самое парадоксальное, что таежная глубинка встретила меня приветливо – как родного – «обняла» звенящей тишиной, столь желанной после вечного, проникающего до самых костей, городского гула; «омыла» сладостными натуральными запасами моё измученное «парфюмом» обоняние. Эта дикая глушь казалась ближе и родней, чем «отчий кров» панельной многоэтажки.

Под бойкие команды экспедиционного начальства, привезенный скарб, при нашей помощи, перекочевал из трех «буханок» под крышу местного «отеля». Возрадуйтесь жители мегаполисов – вам отпущена еще целая ночь цивилизованного сна на кроватях и с постельным бельем – на поиски йети выступаем завтра с утра!

К вечеру явились проводники – два мужика из местных. И как не дорого брали эти «товарищи» (профессура и «спонсоры» торговались как черти, но аборигены были не приклонены), однако идти без них было не возможно. Во-первых, территория заповедника, а во-вторых, толпа горожан в дикой тайге это ж прокорм для волков и закуска для медведей.

Ясное дело, проводники в дикой и опасной местности нужны, особенно с учётом того что платят за их услуги другие. Но, как бы то ни было, столкнувшись на лестнице с этими двумя персонажами, я испытал сильнейшее немотивированное беспокойство, граничащее с паникой – меня прошиб холодный пот, сердце сжалось, застучало в висках и даже волосы на затылке зашевелились. Не могу объяснить как, но чувствовал безошибочно, исходившую от них латентную угрозу. Младший, но более рослый и широкоплечий из них, встретившись со мной взглядом, нахмурил брови, немного прищурил глаза и с шумом втянул носом воздух, чуть заметно поведя головой в мою сторону. Доля секунды и детина подобрался, приготовившись для удара. Старший − жилистый мужик, годков где-то сорока с гаком, склонив голову на бок сверлил меня единственным здоровым глазом (на другом, рассечённом застарелым шрамом, «красовалось» бельмо). Оскалившись щербатым ртом, тот блеснул перед моим носом, невесть откуда взявшимся в его мозолистой руке, ножом. Краткий миг всё расставил на свои места – они полноправные хозяева, от веку властвовавшие в этих местах, а я, пришлый чужак без роду и племени, забредший без всякого права в чужие угодья. Будь у меня хвост, непременно бы поджал его! Удовлетворенные произведенным эффектом, аборигены прошествовали по ступенькам вниз, я же, всё ещё потряхиваемый адреналиновым всплеском, поплёлся наверх.

Всю ночь снились СНЫ! Давненько уже, несколько лет точно, не посещали меня эти ведения, что были реальнее самой реальности. Снова чувствовал, что «Я», который не является вполне мной, находится в ином, но более настоящем, чем обыденная повседневность, месте. Образы, звуки, запахи и ощущения виделись и чувствовались намного ярче и острее. СОН приходил и дарил незабываемые ощущения, но к утру рассеивался, как и самый обычный сон. Впрочем, в этот раз наутро что-то пошло не так, вернее, именно так, как до́лжно быть – СОН ушёл, но яркость и острота ощущений осталась!

Рассвет манил и, выскользнув потихоньку из комнаты, что делил с ещё тремя сотоварищами (Илюхой в том числе), прямиком направился к реке, которая краем пересекала поселок. Избавившись от лишних условностей − в чём мать родила − погрузился в кристально прозрачную воду, бодрящей температуры. Купание доставило несказанное наслаждение, которое, однако, было несколько подпорчено маленьким происшествием.

Выбравшись на берег, неспешно подбрёл к своей одежде, но, не сделав и пары шагов, предельно четко ощутил чье-то пристальное внимание. Обернувшись, увидел молодую деваху, лет семнадцати, весьма приятной наружности, стоящую тут же на берегу. Она без всякого стеснения и с явным интересом рассматривала подробности моей анатомии. Я парень, конечно, без комплексов, но такой «потребительский» взгляд, от столь юной деревенской особы, меня здорово покоробил. Натянув одежду, быстренько ретировался, дабы не «нарваться» на выяснения с местными на предмет: «Неча вам, городским, перед нашими девками голым задом сверкать!»

Общая побудка, крайняя (на несколько предстоящих недель) кормежка в цивильных условиях, перекличка и вереница биологов, антропологов, этнографов и просто увлеченных криптозоологией людей, с большими рюкзаками, двинулась прочь от человеческого жилья в дебри сибирской тайги. На мне, кроме прочего, болталась фото-видеоаппаратура, выданная под отчет, организаторами экспедиции – очень хороший цифровой Кенон, чуть похуже (запасной) Никон и полупрофессиональная видеокамера от Панасоник, к ним комплект объективов, сменных аккумуляторов, горсть карт памяти и зарядка на солнечных элементах. Очень приличный довесок к рюкзаку с палаткой, спальником, вещами и продуктами, но самое странное, что веса всего этого я почти не ощущал. Шагать было на удивление легко – лес, что подступал к самой тропе, словно бы невидимыми руками поддерживал меня, не давая оступиться, предохраняя от падения на коварном грунте, восполняя силы. Хотелось и моглось без устали идти туда, куда манила неведомая цель.

Я вырвался вперед, обогнав почти всех попутчиков, и пристроился позади наших проводников. Старший – Дмитрий Борисович, как называло его наше ученое руководство, или дядька Митяй, для всех прочих, – глянув на меня, косо ухмыльнулся, без слов дозволив идти подле. Страха во мне больше не было – это их земля, их вотчина – мы установили паритет, и я занял отведенное место, следом за вожаками.

Впрочем, кроме собственно Митяя, и встреченного накануне бугая Алексея, по прозвищу Лешак, из местных была еще та самая девица, что рассматривала меня у реки. Галина − дочь одного и двоюродная сестра другого. Как выяснил впоследствии, вчерашняя школьница исполняя обязанности стряпухи и судомойки из стратегических соображений – «Вона сколько профессоров институтских понаехало, авось протекцию окажут и девку в какой ВУЗ пристроить помогут!». И в достижение этой цели Галка старательно мозолила глаза экспедиционному начальству.

Хотя моей персоне она выказывала ещё более пристальное внимание – неотрывно преследуя взглядом и не только. Семейное у них что ли, столь демонстративно обнюхивать заезжих гостей? Истины ради, надо признаться, что не замечать ее «заигрывания», для меня самого было то ещё испытание – девушка симпатичная, даже очень, и все мое естество настоятельно тянуло откликнуться, на более чем однозначный позыв. Но батин ножик и кулаки брательника здорово остужали любовный пыл. И дабы не мучиться бесплотными фантазиями, переключил своё внимание на аспирантку-этнографа Мариночку. Вот только, как оказалось, зря – Галка смотрела на соперницу волком!

В течение полутора недель провожатые водили наш дружный исследовательский коллектив по тайге, с завидной регулярностью – раз в три дня − показывая «древесные образования». В начале − надломленные, на высоте более двух с половиной метров, верхушки молодых пихт, затем, похожую на широкие ворота, сдвоенную арочную конструкции из наклоненных друг к другу крон рябин, переплетённых между собой, и оплетённых вокруг соединения тонкими ветками. «Маркеры присутствия реликтового гоминида», как многозначительно пояснил мне Илья.

На третий раз, почти на самой тропе, экспедиции «преградило» дорогу интересное укрытие, построенное с использованием огромной упавшей ели. Исследователи пришли в экстаз, обнаружив поваленную лесину, ветви которой были нарочито подправлены и на них набросаны принесённые обломки, так что образовалась обширная ниша, в которой можно удобно расположиться на отдых или переждать непогоду. Лешак особо заострил внимание, пришлых горожан, насколько тщательно сделана «лёжка», и что даже сильный дождь не помеха в таком отличном укрытии. Фиксируя на видео данное сооружение и выслушивая замечания аборигена на его счет, никак не мог избавиться от подспудного чувства, что местный с гордостью расхваливает перед учёными творение собственных рук. Ещё, в метре от входа в это, с позволения сказать, строение, была арка образованная длинным тонким стволом ольхи, подоткнутым под сучок на стволе лиственницы, растущей метрах в трёх от этой самой ольхи с другой стороны от входа. Научный руководитель Касатоныча, первым сделавший сие замечательное открытие, однозначно определил укрытие и арку, как дело рук гоминидов.

Ну, гоминидов, так гоминидов – мое дело маленькое бери и снимай! А пофотографировать и запечатлеть на видео тут, действительно, было что. Природа дикого края захватывала дух – вековые деревья, то мрачные ельники, стерегущие свои сокровенные тайны; то жизнерадостные березняки, белоснежными «расписанными» стволами, повествующие лесные сказки. А бесчисленные ручейки и речушки! От кристально-прозрачных до молочно-белых или даже с рыжиной, катящие свои говорливые воды, в нехоженой глухомани. Нет-нет, да сверкнёт на поверхности, шальной солнечным зайчик, прорвавшийся сквозь полог ветвей, или плеснёт рыбий хвост, в тихой заводи под бережком. И горы, горы, горы. Даже состарившись, разрушенные водой и ветром, много где захваченные корнями деревьев, кустов и трав, они не сдались ещё неумолимому времени, и при каждом удобном случае являли нам свой характер. Тропа беспрестанно петляла, то ныряя вниз по крутому склону, то змеясь к вершине больших и малых возвышенностей, через коварные осыпи или же и вовсе по голым камням. Хорошо хоть погода благоволила – сухо и солнечно – не хочу даже себе представлять, как бы мы преодолевали, эти коварные преграды в дождь, ведь даже утренняя роса делала каменные выходы и мелкий галечник предательски скользкими.

И горожане, в массе своей, оказались не готовы к таким путевым трудностям. За день экспедиция проходила не много – от силы несколько километров и даже эти показатели, на третий день, упали еще на треть. Но указанный нашими «гидами» первый же «маркер», придал силы тем, кто особо пал духом, поскольку позволил сделать внеочередной привал, дабы «как можно более тщательно изучить окрестности на предмет следов».

Ну, изучит, так изучить – тут и заночевали, благо место для стоянки оказалось на редкость удачным. Холмик, над речкой, с которого открывался прекрасный вид, обдуваемый прохладным ветерком. Сделав требуемое количество снимков самого́ древесного образования, и обшарив, под руководством бывалых следопытов, чуть ли не с лупой все близлежащие окрестности, был отпущен научным начальством на все четыре стороны, а именно в сторону костра, где уже готовился ужин, чей запах я ощущал очень и очень издали.

Да, я всегда обладал хорошим − явно выше среднего − обонянием, но в этом путешествии мои возможности различать запахи возросли настолько, что, кажется, уже выходили за рамки человеческих. И если бы только нос! Со слухом тоже творилось что-то «неладное» − я стал различать тишайшие шорохи, производимые зверьком или птицей, притаившимися в кустах и траве. Мог по звуку, не оборачиваясь, различить, кто приближается ко мне со спины. Даже тихий, в полголоса, разговор моих попутчиков, за несколько десятков метров, гремел в ушах громогласным крещендо.

Это, кстати, позволило мне случайно подслушать один, до крайности экспрессивный, дамский междусобойчик. Галина «объясняла» Мариночке, что той не надо «разевать рот на чужого мужика» − меня, стало быть. Еще «этой ученой курице, не стоило распускать перья и крутить хвостом». И все это, похоже, из-за того, что, на этой самой первой долгой стоянке, я помассировал бедной девушке усталые плечи, натруженные рюкзаком, которые она благосклонно обнажила, распустив донельзя ворот рубашки. Ну, вот что в этом такого? Но обещание, сибирячки, «повыдёргивать руки-ноги городской фифе» я воспринял более чем серьёзно. Вот ведь влип!

Впрочем, вечер того дня − вернее ночь последовавшая за ним − принесла еще один негаданный сюрприз. Ярым и опытным криптозоологам, уж точно. Ведь под покровом темноты, нас посетил-таки йети! Да, именно, вот так запросто и пришел, хотя по всем приметам и заверениям наших провожатых: «Их тут давненько не было и вряд ли скоро появится вновь».

Сюрпризом это, конечно, оказалось для всех, но особенно для дежурного кострового – совсем зеленого в походных делах студента третьекурсника − и бедняжки Марины. Вот ведь день у девчонки не задался!

Владик, а паренька звали именно так, был приставлен поддерживать огонь с вечера до полуночи. Работёнка не пыльная – знай себе подбрасывай поленья, дров в достатке − главное не уснуть. Он и не заснул, хотя сменщик, продравший глаза и выползший из палатки к назначенному часу, клеймил бедного Вадика последними словами, поскольку на «посту» того не обнаружил. Но костер горел весело и «принявший пост» счёл, что Вадя, набросав дров побольше, слинял дрыхнуть в свою палатку. Каково же было всеобщее удивление когда «неоправдавший доверие дежурный», на утро, был обнаружен вовсе не в палатке, а на высоте семи метров на березовом стволе. Причем все сучья, по которым взбирался горемыка, им же самим и были обрублены. Стащить это щуплое тело с верхотуры оказалось не слишком, но все же, затруднительно.

Вадя, отпоенный самогоном, поведал, что он собственными глазами видел, как йети бродил, ничуть не боясь огня, прямо между девичьих палаток. А когда очевидец указывал место, где наверняка должны быть следы, выяснилось, что ночного гостя видела и Мариночка. Она, в состоянии близком к истерике, сидела в наглухо застегнутой палатке и напрочь отказывалась выходить. Увещеваниями и уговорами девушку извлекли из её ненадежного укрытия. И, после аналогичной «анестезии», она смогла-таки рассказать леденящую кровь историю.

Напившись на ночь душистого травяного чаю, Марина, некоторое время спустя, почувствовала непреодолимое желание выйти. Вооружившись фонариком, отправилась в близлежащие кусты, где её поджидало (да-да, именно так ПОДЖИДАЛО) мохнатое нечто огромного росту. Когда луч света, от того «мышиного глаза», что девушка сжимала в руке, выхватил из темноты, нечто косматое и чёрное, аспирант-этнограф уже буквально уткнулась в волосатую тушу – человеческое дыхание шевелило шерстинки на широкой груди, но и её собственные волосы колыхались от чьих-то могучих выдохов. Фонарик пал в траву, девушка бежала в палатку и всё это в полной тишине! Потому-то о визите ночного гостя стало известно только на утро.

Дядька Митяй ходил мрачнее тучи, Лешак тоже диссонировал пессимистичной миной, с нежданно-негаданно осчастливленными учёными. Галки вообще не было видно. Странно, но пропажа назойливой девчонки взволновала меня не на шутку – липкая волна страха накатила и никак не хотела отступать, в голове неотвязно крутились мысли: «Вдруг её утащило это доисторическое чудище?» и думать так у меня были все основания. Ведь каких только историй я не наслушался за прошедшие дни – этнографы так и сыпали приданиями коренных малочисленных народов, в частности эвенов, как их местный эквивалент «снежного человека» − хэеки, похищал, в не столь стародавние времена, девушек и женщин. Впрочем, пару часов спустя, Галина все-таки появилась.

С момента обнаружения «лежки с аркой» минула еще неделя. Неделя бесплодных скитаний по лесам и косогорам. Хотя наши проводники, надо отдать им должное, на пятый день всё же вывели группу к небольшой цепочке отметин, отдаленно напоминающих следы босой ноги сорок последнего размера. Отметины были мной обстоятельно «задокументированы» и кроме того с них даже сделали слепки. Рутина!

Однако это всё было не важно – жизнь казалась прекрасной и удивительной, ведь мой роман с Галочкой, развивался полным ходом. Поскольку для психики Марины, пережившей стресс, амурное приключение было уже перебором.

От букетной стадии (с конфетами в тайге напряжёнка), перешли к прогулкам с поцелуями, и темпераментная девушка, не особо комплексуя, очень быстро освоила лобзания на французский манер. От нежных прикосновений, но более от аромата ее молодого тела у меня кружилась голова. Природа брала своё, и мне хотелось большего. Впрочем, зайти особо далеко случая не подворачивалось – постоянно, в самый неподходящий момент, на горизонте образовывался Галкин брательник. Он буквально чувствовал мои намерения и, всякий раз, неожиданно «вырастал» из кустов, разрушая интимность момента. Что поделать – патриархальные нравы...

Уже даже, в общем, смирился с мыслью, что дальше поцелуев и предварительных ласк дело не пойдет, но моя возлюбленная, а надо признаться, что простой деревенской девчонкой я увлекся на удивление сильно – мне, буквально, физически требовалось ощущать её присутствие рядом.

Так вот, моя возлюбленная решила иначе!

В одно «прекрасное» ранее утро, когда, в половине пятого, ночная мгла понемногу начала сереть, подсвечиваемая, поднимающимся солнцем, кто-то с силой дернул меня за ноги и поволок из палатки. Это была Галина.

− Тихо, тихо Игорёк, − проворковала она, когда я, спросонья, начал возмущаться такому бесцеремонному обращению. – Вставай, милый, я тебе что-то покажу!

− А подождать это не может? – поинтересовался у своей девушки, со всей возможной деликатностью, на которую был способен в сложившейся ситуации.

− Нет, не может. Пошли быстрее пока все спят! – громким шепотом ответила та, понукая меня пошевеливаться, нервными движениями руки.

Как мог быстро выбрался из спальника и натянул одежду, под нетерпеливо-влюбленным взглядом.

− Куда идем? Что смотреть будем? – без особого энтузиазма осведомился я, когда мы покинули пределы лагеря.

− Тебе понравится! – в радостном предвкушении пообещала она.

Скорее всего, слишком ранний час тому виной, но её обещание воспринял до крайности критически. Ну что такого особенного здесь можно увидеть? Еще одну арку? Укрытие? Следы? Клочки шерсти, которыми бредили наши учёные? Так это всё не ко мне. Лицезрение очередного «маркера» можно было прекрасно отложить, и на более подходящее время, допустим, после завтрака. Может хоть место красивое? С хорошим видом.

«Эх, жаль, что камеру не взял! А так бы, пофотографировал свою кралю, на фоне диких красот – Галочка на симках выходила замечательно!» − думал я, просыпаясь с каждым шагом. Особенно учитывая, что передо мной маячила такая «картинка» − энергично шагающая, красивая девушка, в облегающих бедра штанах.

Видами, похоже, любоваться будем в другой раз! Тропинка, круто забиравшаяся по склону, привела нас к небольшой пещере − ну, точно укрытие йети.

− И что я тут должен увидеть? – резюмировал с сарказмом.

− Смотри, какая лежаночка… − заговорщически произнесла Галина, указывая на большую кучу сухого папоротника, набросанного в дальнем конце пещеры.

− И что?

− А ты ляг и попробуй… − сладострастно произнесла она, сверкая глазами и расстёгивая верхнюю пуговку на рубашке.

− Ах вот оно как? – прогулка приобретала смысл. – Ну, это ж совсем другое дело!

Подхватил на руки её гибкое тело. Сильные, но нежные руки любимой обвили мою шею, а сладкие губы запечатлели на моих губах бесконечно долгий и огненно-страстный поцелуй. Я отнес её к этому дикому ложу! Запах юной прелестницы, смешанный с пряным ароматом сухой травы и первозданной остротой влажной земли и камня, неудержимо кружил голову. Сознание вытворяло разные непонятные штуки − моя плоть словно горела внутренним огнем, что бешеным потоком разносился по венам, и с каждым ударом сердца выбрасывался в артерии подобно лаве из жерла вулкана. Сузилось поле зрение − и всё что я мог видеть, так это только мою милую. Под гладкой кожей перекатывалась упругие мышцы, высокая грудь, вздымалась при каждом вздохе, дразня темными маковками. Не задумываясь более ни о чем, ласкал её, покрывая поцелуями, и принимал ответные ласки. Нежно и не торопясь проник в сокровенные глубины, юного тела, не знавшего мужчины до меня. Моя девочка коротко вскрикнула, но не позволила остановиться. Я наращивал темп, подгоняемый хриплыми стонами, что вырывались из её горла и адреналиновым пожаром, пылающим в моей крови. В момент наивысшего наслаждения, она изогнулась всем телом и с силой впилась зубами в мое плечо. Неудержимая, огромной силы волна острейшего наслаждения, расцвеченного чудовищной болью в каждой клеточке моего тела, затопила сознание. И пришла темнота!

Темнота и все болит.

Стал себя ощупывать – тут и там прикосновения отзывались, то острой вспышкой, то тупым нытьем. На голове большая шишка и ощутимая припухлость гематомы на лице. Множество ссадин на голом теле.

«Это уже интересно! Куда делась одежда?»

Ладно, Бог с ней с одеждой – надо для начала сориентироваться!

«Хотя не так уж и темно» – повертев головой и сфокусировав, наконец, взгляд смог определить, что тусклый свет льется из крошечного окошка какой-то малюсенькой избушки. А сам я валяюсь на грубо сколоченном топчане, у дальней от окна стены. Еще один топчан, стол, несколько полок и ящиков, дверь. Дверь!

Превозмогая боль во всём теле, доковылял до двери, подергал – заперто. Похоже снаружи – массивный засов, основательно пристроившейся на, кое-как струганном, дверном полотне, в моем заточении участие не принимал. Тяжело опустился на ящик, что располагался рядом с косяком, обдумывая сложившееся положение.

Неожиданно с той стороны раздался до боли знакомый голос Лешака:

− Игорёха? Очухался никак? Добре!

− Лешак, ты ли это? – забыв о боли, бросился к окну в надежде рассмотреть, что происходит снаружи. Кроме деревьев в маленькой квадратной рамке разглядеть ничего не удалось.

− Я, это я. Кому же ещё быть-то? – вопрос прозвучал риторически.

− Лешак, родненький, выпусти. Меня тут кто-то запер, − взмолился я, возвращаясь обратно ко входу, откуда и слышался голос аборигена.

− Так я и запер. Не помнишь, поди? В первый раз оно завсегда так. Ни удержу, не памяти!

− В какой первый раз? – слова аборигена тонкой ниточкой потянули из подсознания какие-то смутные образы.

− Ну когда, не незнаючи, в первый раз «перекидываешься», завсегда вспомнить не можешь! Разум-то тогда не человеческий, а звериный, как бы.

Звериный! Слово, как вспышка молнии, на миг озарило ландшафт моего подсознания. Оттуда «полезли» лохматые монстры, одним из которых был я сам.

С абсолютной явственностью ощущал, что габариты моего тела значительно превышают теперешние и что всё оно покрыто длинной и жесткой шерстью, а гортань изменилась и более не способна на членораздельную речь. Чудище, бывшее мной, неудержимо продиралось по лесу в неуёмном желании бежать, куда глаза глядят. Хотя нет, так было только в начале, когда дикий зверь, вырвался из глубин моего «Я», разбуженный чем-то… Но именно чем вспомнить пока не мог.

В начале, дикий зверь, действительно, просто бежал, наслаждаясь безграничной свободой, что дарила нетронутая тайга, но потом, откуда ни возьмись, объявился преследователь. Такая же громадная тварь, густо покрытая черной шерстью. Двигаясь с куда большим проворством, он (да, именно ОН) неуклонно нагонял меня и, в конце концов, совершив резкий рывок, сбил с ног, повалив на землю. Посыпались увесистые удары, отразить которые мне явно не хватало опыта, наносимые торцом или ребром громадных ладоней, снабженных когтями, которые, в следующий после удара момент, рвали мою плоть. Считанные секунды, и в голову прилетела особенна сильная оплеуха, погрузившая дикого зверя в забытьё.

− Лешак, меня, кажется, кто-то, побил. Вспоминается, зверюга какая-то, − поделился я своими ощущениями с аборигеном. − А может это сам йети?!

− Так я и побил. Сказал же уже, что в первый раз удержу совсем нет. Таких бед можно наворотить! А если бы ты к людям ломанулся? Порадовать любителей «снежного человека» визитом оного в лагерь, среди бела дня! Хотя ты их и так порадовал – целую просеку для них протоптал. Совсем по лесу ходить не умеешь!

− Какого «снежного человека»? Какую просеку? Ты вообще о чем? – почти прокричал я; бестолковые объяснения деревенского мужика только больше меня запутывали.

− Вот непонятливый! Говорю же, «перекинулся» ты. А всё Галка! Дура малолетняя – играй мой гормон! Прибежала с утра, помятая вся, поодаль так встала (у дядьки Митяя, нос к старости заметно сдавать стал, но я-то учуял кем, а главное чем от нее за версту несет), и говорит, что ты в лес ушел, дескать. Совсем убежал, а она догнать не смогла, так как «перекидываться» не хотела. И сразу деру дала, бросив твою одежонку, пока батя не просек, с какой такой радости ты в лес погуляти отправился.

− Галя! С ней все в порядке?

− А чего не в порядке-то? За непотребное поведение люлей от родителя в воспитательных целях получит и будет как шёлковая, − назидательно просветил меня Лешак. − Хотя наверное уже получила… − прибавил он задумчиво.

− Что значит «перекинуться»? – снова перешел в наступление я, выяснив судьбу свой возлюбленной и то, что ей ничего серьезнее порки не грозит. Патриархальные нравы, однако!

− А то и значит что «обернуться». Никак, городской, про оборотней не слышал? – с издёвкой прокомментировал тот.

− Какие оборотни? Ты же, вроде, про «снежного человека» говорил? Подкалываешь, да? – он, кажется, шутил, хотя раньше чувства юмора за ним не замечалось.

− На полном серьёзе, − советующим голосом заметил Лешак. – А так, что оборотень, что «снежный человек», всё одно, всё едино. Кличут только по-разному. Ты что ли эт-но-графов ваших не внимательно слушал? Они дело говорят, хотя и сами понять не могут что «сказка» совсем не ложь, да и намеков − так хоть отбавляй!

− Ты чего такое плетешь? Я что, по-твоему, оборотень?

Тут же в мозгу «громыхнуло»: «Галя же меня укусила!» − даже в тусклом свете единственного крошечного окна, на плече явственно читался след её зубов.

− Погодь, погодь, погодь! Вы тут ВСЕ что ли оборотни?

− Ну, зачем же все? Только некоторые.

− Те, кого вы покусали? – в бессильной злобе прокричал я.

В голове вставали сцены из фильмов и книг − что укушенный, на всю оставшуюся жизнь, обречён терять человеческий облик каждое полнолуние, превращаясь в ужасного монстра. А что бы избавиться от мучений должен непременно убить покусавшего его монстра. Но Галю я убивать не хотел – я любил её, действительно любил.

− Зачем покусали? Кого? Мы людей не трогаем – в лесу дичи полно?

− Меня Галя укусила, и я обернулся! – прокричал на грани истерики, через дверь, этому бестолковому «зверю», зачем-то заточившему меня здесь. Вроде ведь не зачем? День на дворе!

− Ах вот оно что! – прыснул Лешак и залился богатырским хохотом, а отсмеявшись, продолжил. – Коли в роду оборотней не было, хоть всего тебя поешь, ничего не будет. Ну а коли есть − так «распечатать» только. Вот Галка и распечатала! Она это может. Но ты не думай, даже в отмеченных семьях не у каждого проявляется – генетика! Закон Менделя! – многозначительно резюмировал он.

Прадед! Вот от кого достался этот «замечательный» ген!

Мы долго молчали. Мне требовалось всё переварить, и как-то смириться с полученной информацией. Постепенно кусочки мозаики становились на свои места. И мое хорошее от рождения обоняние, и недюжинная сила проявлявшаяся время от времени, и растущие с досадной быстротой ногти и волосы, и еще многие другие, незначительные тогда, но очень весомые теперь, мелочи. Всё это было своеобразной демо-версией скрытых возможностей организма.

− Но я тогда не понял, причем тут «снежный человек»? – прервал вопросом тягостное молчание.

− Вот чудак-человек! Оборотней боятся, да и официальная наука нас сказками считает. Ну, а йети вполне так себе явление – гоминид! Осколок древности, дескать, сохранившийся до наших дней, но только в самых глухих местах.

− А зачем вы тогда учёных разных и туристов к себе водите? – в моём сознании нарастал непреодолимый когнитивный диссонанс.

− Ну сам посуди? Когда Союз распался, работы не стало: леспромхозы загнулись, потребкооперация тоже, промысловики только как-то концы с концами сводили. И тут «сверху» спускают ЦУ – «Всё, робяты, туризм развивать будем. У нас же такая природа – Сибирская Швейцария». Ну развивать, так развивать, но кто ж в такую глухомань добровольно-то поедет? Но стоило одному из наших, «в шкуре», на видео в Интернете засветиться, как народ косяком повалил. Вон даже, в 2001 году в посёлок электричество провели – при советах и то не было, а теперь «пожалуйста – пользуйтесь»!

− Понятно – вы просто, таким образом, зарабатываете, − и ведь действительно отличный способ, а наше учёное начальство, да и народ попроще, аж до хрипоты спорили с чего это вдруг так повысилась активность реликтового гоминида. − Слушай, Лёша, а я… мы, это собственно где? И почему это я «тут», под замком сижу? Я же, вроде, уже ни буйный? – задал давно мучавший вопрос, моему визави.

− Ты в зимовье. Я когда тебя изловил и успокоил, то сюда принес и запер от греха подальше. Как шкуроход спал, ты в нормальный облик вернулся. Оно так всегда бывает, − заверил Лешак.

− Ну, так выпусти. Я в туалет, между прочим, хочу – сладким голосом увещевал я своего «тюремщика»

− Ничего, потерпишь. Вон и дядька Митяй уже идет с твоим барахлишком. Вот порешаете с ним, по-семейному, как вы с Галкой жить будете. И мы тебя выпустим. Сам понимаешь – девку попортил – женись! А коли под венец не согласен… Не обессудь – тайга закон, медведь хозяин. Скажем что, дескать, не смогли найти тебя, горемычного…

В лагере был переполох.

Хотя еще большой вопрос, что всполошило народ сильнее – моё внезапное исчезновение или обнаружение, энтузиастами криптозоологии, такого обилия «маркеров» в одном месте.

Нет, моя судьба их, конечно, тоже волновала – кто же снимать будет? – и обеспокоенные вопросы «Где?» «Что?» и «Как?» посыпались со всех сторон. Дядька Митяй и Лешак, попеременно удовлетворяли любопытство окружающих, заодно и осаживая особо назойливых: «Не лезьте вы к парню. Что не видите? Упал человек, головой ударился, а по такому разу не мудрено в лесу потеряться. Целые сутки, почитай, по буреломам продирался, пока мы на него не наткнулись!»

− Ну как же вы так, молодой человек? – укоризненно посетовал один из профессорской «тройки».

− Да вот как-то так, − неопределённо ответил я.

− Самочувствие-то как? Руки-ноги не переломали? Максим вас сейчас осмотрит, − произнес учёный муж, подзывая жестом нашего экспедиционного фельдшера.

− Нет-нет. Всё в порядке! Я цел. Крупных ран нет, а мелкие Дмитрий Борисович уже обработал, − поспешно отверг поступившее предложение, демонстрируя следы йода, из аптечки зимовья, на своих ссадинах. Как-то не грела меня мысль, подвергнуться осмотру профессионального медика. А вдруг заметит что?..

− Вам, наверное, отдых нужен? Ну уж сытный обед, так точно! – гнул заботливую линию тот.

− От обеда действительно не откажусь! – согласно кивнул я, а переводя разговор в другое русло «искренне» поинтересовался. – А где все? Меня что ли ищут?

− Нет не вас! Вашими поисками занимались профессионалы, наши уважаемы знатоки этих мест, − он многозначительно глянут на Митяя и Лешака. – А остальным, дабы потом и «поисковиков» не разыскивать, было приказано сидеть на месте до их возвращения.

Посчитав, что в должной мере оправдал передо мной всеобщее бездействие, учёный, наконец, осчастливил меня новостью, буквально распиравшей его изнутри.

− Но нам было чем заняться! Представляете, к нам снова заглянут «снежный человек»! Ни он ли вас так напугал, что опытные люди целые сутки потратили на ваши поиски?

− Нет-нет! Я просто прогуляться вышел и поскользнулся. А когда пришел в себя не смог найти обратную дорогу.

− Ну, полно-полно. Я пошутил, − примирительно замахал руками профессор. – Не буду вас дальше задерживать. Идите, подкрепитесь, отдохните, а если найдёте в себе силы, потом сможете и своими глазами взглянуть на нашу находку. Михаил Борисович, вы тоже, по всей вероятности, голодны? – поинтересовался у аборигена ученый муж. – Не могли бы вы, как поедите, сходить и профессиональным взглядом оценить обнаруженные маркеры?

− Мог бы, − коротко ответил Митяй, утаскивая меня подальше от начальства и поближе к кухне.

В след полетело:

− Как закончите, Виталик, вас проводит!

− А то сам не найду! – буркнут он себе под нос, в ответ на профессорскую заботу.

Отдыхать мне естественно никто не дал и, в сопровождении будущего тестя, отправился знакомиться с «троглодитовыми маркерами».

Наше, а в особенности мое, появление было встречено бурной радостью, хотя им уже и сообщили о возращении поисковиков, вместе с «пропажей». Снова посыпались расспросы типа «Тебя, где носило, что ты такой красивый?» Илюха, приставленный, за неимением меня, к камере, радовался действительно искренне. Друг как-никак.

− Ты с какого поперся среди ночи, по лесу шататься? Приключения на свою голову поискать? А если б случилось что? Как бы я твоей матери в глаза смотрел? – волнение последних суток вылились в эмоциональную тираду, что, неудержимым потоком, обрушилась на мою голову.

Это он, конечно, в точку! Как я своей матери буду в глаза смотреть, когда приеду домой с молодой женой? «Встречай, маменька, знакомься это Галя – невестка твоя из сибирской глуши!» А что выслушать, скорее всего, придется… Даже и представлять не хочу!

− Да ладно тебе! Видишь же – живой! А шрамы мужчину украшают! – отозвался беззаботно-бравурным голосом.

− Мужчину украшают мозги, деньги или слава! А лучше когда все это вместе! – отмахнулся от моей бравады Касатоныч. – Ладно, иди и яви себя, в целости и сохранности, ответственным лицам.

«Ответственные лица», кстати говоря, уже приближались, оживленно переговариваясь на ходу. И обменявшись приветствиями, так же приступили к допросу меня:

− Игорь, мне сказали, что вы в порядке? – осведомился один из профессоров и получил в ответ мой утвердительный кивок.

− Не считайте нас бесчувственными грубиянами, но вашу увлекательную историю мы выслушаем потом, − извиняющимся тоном подхватил другой. – Ну, а сейчас, пока тут всё окончательно не затоптали, не моли бы вы заняться своими прямыми обязанностями. Поскольку снимки Ильи не выдерживают никакой критики!

− Мог бы, − согласился я, протягиваю руку, в которую тут же лег фотоаппарат.

− Дмитрий Борисович, взгляните какие чёткие следы. И в каком количестве. А ещё шерсть на ветках! – взахлеб «кудахтал» первый, указывая рукой туда-сюда.

− Да, здорово он тут накуролесил! – энергично подтвердил второй. − Вы сможете определить, куда ушёл гоминид?

− А пёс его знает, куда он ушёл? – философски заметил Галкин отец, с хитрой ухмылкой поглядывая на меня. – Кажись вниз по ручью…

− Игорь, вы снимаете? Зафиксируйте все следы! – поочередно распорядилось начальство.

− Да-да! Сейчас всё сниму, − пробубнил я, пряча покрасневшее до корней волос лицо, за массивом фотокамеры, и стал методично «скармливать» прожорливому аппарату изображение собственных отпечатков на влажной земле.

Отредактировано Ракса (2019-07-17 15:21:32)

0

4

Вот он каков, чистокровный эльф

http://s7.uploads.ru/t/VjOse.jpg

Тень, отбрасываемая шкафом в углу комнаты, сгустилась, сделалась еще темней и наконец, пришла в движение. Словно бы черный-пречерный дым клубился и бился о непреодолимую для него границу света. Как обычно, бывает в такой ситуации, по коже побежали мурашки, и меня накрыла волна возбуждения. В мыслях же вспыхнула вереница образов, которую я интерпретировал как фразу: "Хозяин, чужой! Чужой! Через переход пришел чужой!"

Вздохнув или скорее с досадой фыркнув - вечер переставал быть томным – мысленно позволил "собачкам" частично проявиться. Тот час же на меня обрушилась новая, еще более интенсивная волна, самой что ни на есть животной радости, а тени и от прочих предметов обстановки, так же ожили и начали клубиться, обретать рельефность и плотность. Кое-где даже вспыхнули призрачные желтые огоньки – глаза моих адских гончих.

Набрал начальника. Как бы то ни было, а жить то на что-то надо и презренную бумагу надо где-то зарабатывать, так что, выдал самым страдальческим голосом, дескать, подкосила меня птичья болезнь – "перепел" – а посему пару-тройку дней в конторе не появлюсь. И вообще, у меня скопилась целая неделя отгулов, и я намерен их срочно прогулять. Порешав с работой, которая не для души, стал собираться на свою основную. Путь-то предстоял неблизкий.

Все необходимое, а нужно мне было не шибко много: карта, компас, спички, котелок, кое-какие рыбацкие принадлежности, соль и несколько плиток шоколада,  я скидал на расстеленную плащ-палатку, ее саму скрутил в плотный сверток, концы которого обвязал стропой. За годы такой специфической службы успел убедиться, что дедовская амуниция, как ни крути, вариант для нашего «брата» наилучший.

Из дома вышел перед рассветом – хотелось успеть на первый междугородний автобус. Перспектива отмахать почти три сотни километров на своих двоих или даже четырех не особо прельщала, да и собачек, почти воплоти, почему бы без свидетелей не прогулять. Даже несмотря на то, что нас (как обычно) сопровождал истошный вой и лай всех окрестных псов.

У здания автовокзала, моя бесовская кавалькада окончательно развоплотилась, переместившись обычным своим манером к цели путешествия. В такие моменты начинаешь жалеть о наличии тела – энергополевые образования, коими и являются мои зверюшки, условностями наших трех измерений не слишком-то не ограничены. Я сам "накинул маску" и вошел в тускло освещенный зал ожидания. Отчасти, замаскировался на всякий случай (вдруг неконтролируемая трансформация где полезет), но больше для того чтобы не оставаться в памяти у персонала и попутчиков. 

"Маска" это своего рода внушение – дабы всякий встречный-поперечный видел только то, что тебе нужно или же не видел совсем.

Проблем с билетами не было и вскоре, мерно покачиваясь на вполне приличном асфальте межгорода, автобус уже уносил меня в нужном направлении. Ну а знание, вернее чувствование куда надо двигать в подобном случае, было неотъемлемой частью работы. И встроенной опцией всех, кто служит на грани миров.

Несколько часов и пару сотен километров спустя, ерзанья в автобусном кресле (как всегда перед "охотой" меня одолевал страшный шкуроход), попросил водителя тормознуть у развилки. Там к трассе примыкала изрядно заросшая лесовозная дорога. Ближе на цивильном транспорте к точке перехода не подобраться. Дальше − следующие километров эдак восемьдесят − только своим ходом. По карте выяснил, что просека вела к старому леспромхозу. Но с тех пор, как он благополучно загнулся, желающих здесь поездить, по всем приметам, особо не находилось. Это, пожалуй, к лучшему и дорога какая-никакая (пусть и не вполне по пути, но так хоть все время по буреломам не продираться), и вероятность какой-нибудь шальной встречи минимальна.

Углубившись в лес, достаточно для того чтобы гарантированно укрыться от случайного взгляда, скинул всю одежду и обувь, тщательно упаковал и это барахлишко в плащ-палату, снова закрепив концы получившего тюка, перекинул его через плечо. И, запустил трансформацию. Не волей, но взрывом, водоворотом самых сильных и ярких эмоций, − когда одновременно и люблю до безумия, и ненавижу до смерти − я вызвал сильнейший адреналиновый всплеск. Заныла каждая мышца и даже каждая кость, а побежавший по жилам огонь, будто бы сжигал прежнюю оболочку. Через дикие судороги и безумную, но всё же такую сладкую боль происходило мое обращение. И я, как всегда, потерял сознание раньше, чем тело преобразилось полностью.

Очнувшись, а через какое-то время и очухавшись, ощутил присутствие своих песиков. Те радостно клубились вокруг на грани проявления, то и дело, устраивая между собой грызню (всем скопом набрасывались на того, кому досталась хоть капля моего внимания, пусть даже в виде раздраженного энергетического щелчка). Они " ластились и подлизывались", заискивающе-возбужденными эмпатическими эманациями. С наслаждением потянувшись, я привел мышцы в тонус, одновременно приноравливаясь к изменившимся пропорциям тела и форме ног. А преобразившиеся органы чувств доставили почти экстатическое наслаждение – словами не предать, как же приятно ощущать окружающий мир в несчетном множестве оттенков запахов и обертонов звуков. Тут и пряно-грибной аромат преющей лесной подстилки, и духмяное благоухание разнотравья, растущего под кружевным пологом вековых деревьев. Даже острый мышиный запах и тот имел свою прелесть, не говоря о том, что чуял и слышал я зверье и покрупнее. Даже промозглая лесная сырость перестала беспокоить (август в этом году выдался на редкость холодным и дождливым), отросшая шерсть отлично защищала от всяких погодных сюрпризов.

Итак, освоившись в новой "шкуре" окончательно, и мысленно свистнув своре: "Вперед", рысью побежал в направлении открытого перехода. Псы не вели меня – в этом не было необходимости. Хотя по природе своей созданы чувствовать разрывы ткани бытия и всякого кто этот разрыв недавно перешел.

А не нужно это было, во-первых потому, что тутошний переход был стабильный (пусть и мерцающий) и здесь был его постоянный "адрес". Существование его поддерживало само место – обыватели про такое обычно еще пафосно говорят Место Силы. Ну да, аномальная гравитация сила мощная. А во-вторых, для стражей грани миров и охотников, отлавливающих нелегалов, любой переход как тот же маяк – мы просто чувствуем испускаемые ими волны.

И вот я бежал, настроившись на эту волну и выбросив все лишние мысли из головы. Что было несложно – мозг при трансформации тоже меняется. Бежал, наслаждаясь запахами леса, стряхивая, с травы густо растущей на просеке, мириады капель, сверкающих бриллиантами, после недавно прошедшего дождя.

Лесовозная дорога начала заметно забирать влево и с неё пришлось сойти. Дальше двигался уже по вековой тайге. То и дело стали попадаться поваленные деревья и целые буреломы, напрочь непроходимые из-за зарослей лиан. Но это были "цветочки" - впереди ждало болото, обходить которое будет сильно далеко и долго. 

Так что, спустившись ручьем по небольшому распадку, моему взору открылась обширная заболоченная низина. Делать нечего, закрепив повыше сверток с вещами, "поигрался" с гравитацией и уменьшив, таким макаром собственный вес, пошлепал по колено в воде. Хотя вскоре брести пришлось уже по пояс. Хорошо хоть лето ("вот такое хреновое лето") и температура болотной жижи была вполне терпимой, но до спа-процедур, откровенно не дотягивала. Эх, вот бы "по морю аки посуху", но чудеса такого класса по статусу не положены, и стал быть никто, мне столько энергии не выдаст, что бы компенсировался весь вес. А вот так попусту вбухивать весь собственный энергозапас на чистый выпендрёж, давила очень жирная жаба.

Солнце заметно склонилось к западу, когда я, наконец, выбрался на твердую землю. Оптимизм внушало то, что до цели было уже рукой подать. Очень уж не хотелось напугать гостя, явившись ему, во всей красе, в кромешной тьме лесной ночи. "Работодатели" предельно четко разъяснили − этого только надо проводить до "выхода к дому", поскольку путешественника с "визой" угораздило прийти через ниппельный переход (есть и такие − как бы парные, но каждый в отдельности работает только в одну сторону). 

Уяснить-то я уяснил, но быть провожатым, откровенно говоря, не вдохновляло − считай работа есть, а оплаты не предвидится, ведь охоту запретили, а без нее ни мне, ни собачкам энергии, что является для нас самой вожделенной «пищей», не видать как своих ушей.

И это ж надо было – заполучив разрешение, «гость» рыпнулся куда-то переться, не зная, что да как! Короче, все детали данной "операции" разжигали во мне дичайшее любопытство – кого ж такого, особенно ценного мне предстоит сопровождать.

Переход был совсем близко, так что даже волны мурашек пробегали по шкуре, ощетинивая шерсть. А собачки, что тусовались в непосредственной близости передали образ, как этот турист-горемыка, при помощи какого-то артефакта пытается запустить переход на выход. По виду гость оказался самым что ни на есть эльфом – высокий рост, стройное телосложение, изящные черты лица, исполнены благородства и непременные острые уши. Ну, так, самую малость заострённые – ничего подобного "беличьим локаторам", которые рисуют некоторые фэнтэзийные художники.

Поразмыслив, что даже среди бела дня этот утонченный индивид вряд ли обрадуется оборотню, через привычный эмоциональный триггер запустил обратную трансформацию, хотя и не полную. В основном руки и лицо – вариант максимально приближенный к антропоморфному. Ноющая и одновременно острая боль электричеством пронзила меня, но это можно было стерпеть. Прочувствовав как кости черепа постепенно изменились, а хищный, клыкастый оскал снова стал (ну почти) дружелюбной человеческой улыбкой. Я перевел дух и соскрёб лишнюю растительность со лба и щек. Натянул одежду – и вроде вид стал вполне приличный. Если конечно судить по категории бомжа – брюки и даже рубаха мигом промокли и пошли разводами от мокрой и грязной после болота шерсти. А запах... Благоухание мокрой псиной, довершало образ.

Бесшумно приблизившись, некоторое время рассматривал гостя собственными глазами и внимательно принюхивался (опцию обоняния оставил без изменения). Точно эльф, причем чистокровный. Запах этой генетической линии, что лишь порой и лишь отчасти улавливается кое у кого в человеческом роду, в этом индивиде ощущался во всей полноте.

В это раз я скинул "маску" − чего прятаться-то? − и направил мощный мысленный посыл: "Спокойно, свои. Помощь пришла!" Делать так приходится не часто − подавляющее большинство моих "клиентов" были нелегалами и обычно старались побыстрее и подальше свалить от места перехода. Он как ужаленный подпрыгнул с чего-то, что я классифицировал как походный короб (на котором гость и восседал), и стал настороженно озираться. 

Эмпатически излучая: "Спокойствие, только спокойствие", − вышел из-за дерева в поле его зрения. Со спокойствием получилось не особо – выдав острую волну паники, он попытался дать стрекача, но собачки, что мигом материализовались позади него, черным пульсирующим облаком, сверкающим дьявольскими желтыми огнями, и отрезали пути к отступлению. Еще увеличив интенсивность успокоительных посылов, присовокупил вереницу образов – дескать, я местный "пограничник" (насчет "охотника" уточнять не стал, но, похоже, по своре адских гончих, маячивших за его спиной, эльф и сам догадался) и мне поручено проводить тебя до дому. Здесь выйти нельзя – работает только в одну сторону.

Это сработало, и страх понемногу отступил, а когда и свора растаяла, остроухий тяжело опустился обратно на свой кофр, испытующе глядя на меня. Но рассиживаться сейчас было некогда – другой переход далеко и до темноты надо преодолеть хотя бы часть пути. Однако в том, что именно этот эльф хороший ходок по лесу у меня были вполне обоснованные сомнения. Поскольку одежда на нем была влажной, а грязь свидетельствовала, что это был совсем не дождь (прошедший еще утром). Он, по всей видимости, по грудь провалился в яму или болото. Так что мысленными образами и жестами я стимулировал его подняться и двигать следом. Что незадачливый путешественник и сделал, набросив на плечи, хоть и небольшой, но, очевидно, довольно тяжелый кожаный ящик.

Впрочем, топал товарищ вполне шустро – это позволяло ему хоть как-то согреться (подрагивающие синие губы явственно свидетельствовали, как он замерз), и до сумерек мы одолели несколько километров. 

Выбрав у большого ручья подходящее место, жестом скомандовал ему привал и отправил собирать валежник посуше. Благо его окрест валялось более чем достаточно, а энтузиазма у продрогшего бедолаги было еще больше. Сам же вечернюю зорьку использовал с максимальной пользой – соорудив мардушу, наловил на ужин в заводе приличных карасиков. Так что опустившуюся темноту, вполне уверено разгонял весело горящий костерок, а голод прогнали запеченные в глине и на углях караси. Хотя этот, поначалу, и воротил нос от такого кушанья. Даже извлек из недр своего чемодана (он бы еще с сундуком в лес пошел) какой-то сух пай, завернутый в пергаментную бумагу. Но разнюхав, как пахнет свежая рыба, завернул всё и убрал обратно. А травяной чай с шоколадом просто-таки привели его в восторг.

После того как голод был утолен, а эльф наконец просох и перестал дрожать, можно было подумать и о более близком знакомстве., ведь как я понял в телепатическом общении он достаточно сведущ. Конечно, чтобы обсуждать какие-то абстракции с тонкими оттенками смысла, "понималку" нужно еще калибровать и калибровать, но транслировать друг другу простые картины "из жизни современного общества" мы уже вполне могли.

С непомерной заносчивостью и изрядной долей снисхождения − я де вам, звери, покажу, как живут настоящие люди! − гость начал первым. У меня же в ходе всего "показа" на самой грани сознания назойливо крутилось – "Истинный ариец. Характер нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг".

Вопреки ожиданию, навеянному книгами и фильмами, жили они совсем не в лесу и техникой не пренебрегали. Небольшие, очень зеленые города, с домами в три-пять этажей, есть паровозы, пароходы, дирижабли, но и конная тяга в ходу. Даже электричество, и то знают – улицы и дома освещены фонарями, а жители пользуются электроприборами.

Один такой образчик мне даже удалось в руках подержать. Когда совсем стемнело, мой визави, перебирая свои закрома, достал из кофра деревянную коробочку, украшенную латунными накладками и вставками, размером чуть больше мыльницы. А когда он, щелкнув на ее боку одной из бронзовых бобышек и стал крутить другую, до меня дошло что это радио. Выразив заинтересованность, попросил, и с изрядной долей опасения, получил-таки в руки этот приборчик. Иномирный гражданин свое отношение совсем не таил, и откровенно считал меня ну максимум сильно поумневшим животным. Не особо борясь с искушением, я, с истинным наслаждением, подорвал устои его мироощущения – взял и настроил приемник на первую попавшуюся радиоволну. Из динамика послышались звуки какого-то клубняка, − зуб даю, встрече с драконом эльф удивился бы меньше. Расковыривать приборчик не стал, хотя хотелось сильно, но даже внешний осмотр и мысленное сканирование, позволил понять, что техника сия ламповая, хоть лампы и микроскопические.

Достигнутый успех следовало развить, и я добил его, продемонстрировав до чего у нас дошел прогресс – телевидение (впечатлило не так сильно, как я надеялся), компьютеры, двигатель внутреннего сгорания. А вот ракеты, самолеты, подводные лодки у пришельца вызвали чисто академический интерес. С эльфийской точки зрения это все было не целесообразно и мало практично.

Короче, ретроспективно ознакомившись через меня с нашим миром, иномирянин погрузился в глубокие раздумья. А я в не менее глубокий, но все равно чуткий сон оборотня.

Утром, подкрепившись его сух паем и моим шоколадом, отправились дальше.

Этот Переход, который вернее было бы назвать ниппельной парой, имел еще одну интересную особенность – та его часть что работа на "выход" открывалась только после того, как полностью закрывался "вход". И наоборот. Впрочем, могли и оба зависнуть в промежуточном состоянии на весьма продолжительный отрезок времени. Вот так "ни жив, ни мертв", не открыт, не закрыт. Так что следовало поторапливаться, чтобы оказаться вовремя и в нужном на месте. А до места еще топать и топать.

И ведь добраться ж без приключений так и не удалось.

Ручей, вдоль которого мы шли все это время и который уже расширился до размеров небольшой речушки, резко изменил направление, преградив дорогу. Благо на самой излучине, попрек русла лежал ствол упавшего дерева – течение подмыло корни, и здоровенная береза рухнула, образовав собой вполне приличный мост. Но как оказалось кому мост, а кому коварная западня. Эльф поскользнулся на мхе и, не удержав равновесие − вот писаки, горазды ж врать про эльфийскую ловкость!− плюхнулся в бурлящую бурунами воду. Делать нечего, скинул тюк и прыгнул следом. Кто его знает, вдруг плавать не умеет? А при особом везении утонуть можно и в луже. Когда мы выбрались на берег его снова начала бить дрожь.

Не питая уже совсем никаких надежд на крепость его здоровья (пути еще минимум несколько часов, а если этот свалится с температурой, совсем не дойдем), я в пожарном порядке бросился собирать валежник. Благо совсем неподалеку был большой залом – сверху древесина сыровата, но внизу само то!

Сложив большущий костер, растянул плащ-палатку между деревьями в нескольких метрах от огня с наветренной стороны. Стягивая с себя одежду, скомандовал и этому недоразумению тоже раздеваться: мыслями, жестами и звуками (стимулирующе рыкнул). Не тут-то было – он засмущался как девственница, хоть и дрожал как осиновый лист. Всучив ему свою ветровку (она, от греха подальше и ради чистоты, путешествовала внутри тюка), я отвернулся. Хотя, сдавшись любопытству, глянул одним глазков – вдруг и правда есть чего смущаться. Нет. Ничего "такого" не было. На теле не наблюдалось даже обычной для мужчин растительности на груди, руках и ногах!

Эльф сел на корточки поближе к огню и поплотнее запахнул штормовку. А я стал развешивать нашу мокрую одежду на воткнутых в землю рогулинах. 

Знаток моды из меня так себе, но то, что вещи "туриста" не ширпотреб было понятно с первого взгляда. Куртка, похоже, шелковая. Ткань гладкая и блестящая, несмотря на искусно вытканный узор, ну а плотности её позавидует любая брезентуха. Да и кроя такого встречать не доводилось: множество кусков, состыкованных по непостижимой для меня логике, в итоге идеально сидели на его фигуре. А еще столь же необычный капюшон. Ну и как апофеоз - никаких пуговиц, только завязки и пряжки. Нательная рубаха из очень тонкой и мягкой шерсти, а штаны (нечто среднее между шароварами и галифе) тоже вроде шерстяные, но из ткани посерьезней, тоже отливающей шелковым блеском. И все, все это было сшито руками –  какой бы я не был "дуб", но ручной шов от машинного отличить всё-таки в состоянии.

Просушка, в общей сложности, заняла около часа. К счастью у нас этот час был. Но далее шагать пришлось в ускоренном темпе. 

Попутчик, то и дело тяжело вздыхал, что-то ворчал по-своему и посылал мне в спину самые нелестные мысленные эпитеты. Плевать – время поджимало.

Чутьё меня не подвело. На полянку окруженную деревьями с перекрученными стволами − верный признак перехода! − мы вышли точно в тот момент, когда по пространству пошла словно бы рябь: так же в очень жаркий день над раскаленным асфальтом дрожит воздух. А следом это зыбкое марево стало сочится светящимся белым туманом. 

В принципе, если не "трогать", то пройти в эту "дверку" запросто не удастся, и через какое-то время он (переход) рассеется точно так ка и появился.

Эльф поспешно сбросил с плеч свой кофр и судорожно достал из него несколько приборов. Он стал лихорадочно на них что-то крутить и настраивать. Жестами и предельно четким мысленным посылом приказал ему убрать своё оборудование – не доверяю я неизвестным иномирным артефактам. Особенно если до конца не понимаю, чего они могут и как работают. Пришелец нехотя, но подчинился. В немалой степени, к этому его подвигли мои пёсики, которые активно начали тут же проявляться. Это ж как так – кто-то не слушается их хозяина?!

Переход я открыл сам. Голыми руками. Ну то есть сформированной этими руками гравитационной линзой, естественно. Но не суть. 

И снова высокомерная мина на прекрасном эльфийском лице сменилась откровенным потрясением, а мыслях пронесся почти что ураган - невероятно, какой-то зверь и способен вот так, без каких либо артефактов, поколебать грань миров.

Бросив на меня долгий прощальный взгляд, с чувством этого глубочайшего потрясения гость удалился, нырнув в белые воды междумирья. Предварительно всё же потыкав, одним из своих приборов в "створ" перехода.

Ну вот и всё – работа была выполнена! А поскольку миндальничать больше было не перед кем, неспешно разоблачился и снова трансформировался – так оно сподручней, ведь до ближайшего населенного пункта с автобусной станцией шуровать километров шестьдесят и всё лесом.

0


Вы здесь » Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей » Самиздат » Джей Ракса. Мои рассказы.