Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей » Самиздат » Самиздат это классно


Самиздат это классно

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

Столкнувшись лбом с границами познанья
Довольно сложно сохранить лицо
В приличном состоянье узнаванья
Когда себя воображаешь молодцом

Отвратных врак врата
Окованы шипами
                шипящих аспидов
Ужасные глаза
                 глас  колдовской  калят,
кольцуют взгляд и память,
стремленье смять велят,
гнетут стремниной страхов
                                                 – стражей бытия

где быт и я
в упор глядят друг в друга
ища глаза
                 и находя испуг
                                     досаду
                                        и непониманье

по ним маниакальное вниманье
скользит и жжется о свое скольженье
не в силах обуздать воображенье,
                                         брожение досужих «почему?»,
                                                                 «зачем?»,
                               «да как же так возможно?»…
воз можно этот утащить
но сложно зевоту одолеть
и внутрикожное круженье мурашей

Кащей им брат и дядька, и отец
Уж лучше аспиды,
                         их  страхи,
                                  и конец…
кон этот странен мне
что не кону не ясно
коль я не на коне
с уздой играть напрасно
                               не стану
стан колдовской у врат
мне ближе и милее
хотя бы тем, что отворот имеет
всем тем, кого возможно отвернуть

иначе непролазным стал бы путь туда,
откуда нет возврата,
откуда палкой не удастся возвернуть
в быт, голод, страх и непрерывные утраты

ведь если аспиду суметь взглянуть в глаза
и распознать в нем доблестного НАГА
то может вспомниться походка мага,
дающая способность выйти за
                                      пугающей границы черту
и черти
утратят жуткий облик –
                                      символ смерти
                                              смиренья
                                           меры
                 и мирских забот
настолько мерзких для иных
насколько
               они желанны остальным
стальным упорством строящим свой быт
в котором каждый быть обязан сыт,
                                                     не любопытен
                                                               и послушен…
короче – по уши увешан зеркалами
чья амальгама искорежена  веками страха…

весь этот шутовской наряд оставив
пугающей черте,
хранящей мир творенья
в котором можно раствориться
                                 сотвориться
и претвориться и перетвориться
успев попутно стать и тем и этим
и всем на свете и ничем во тьме
                                        и в теме  тьмы
найти просвет, проход…
про все что хочешь
что еще придет
лишь только,
ты в темноту сумеешь прорости
стремленьем к цели
                          целым веселее, чем половинкам
по свету идти
пол, полом, он конечно же основа и магнит,
соблазн и всякое такое
но если пол и пол сплетают двое
цель обретает пульс,
                              дыханье,
                                     вдохновенье…

и тут уж новая твориться жизнь
и завершается мое стихотворенье.

0

2

Еще хочу.
Мало. :)
Белый Странник, еще порадуйте. ;)

0

3

Предлагаю немного (пока) прозы для разнообразия.
Готова с радостью обсудить написанное. Лучше в личке.

Отредактировано Ракса (2017-06-20 05:50:38)

0

4

И волком я бреду во снах…

Пролог.

Самый обычный, суматошный день подходил к концу, незаметно перетекая в самую обычную ночь. Добравшись, наконец, до кровати я вытянулся, с радостью почти граничащей с наслаждением. Понемногу опускала усталость, позволяя, наконец, сознанию уплыть в сон. Закрывая глаза, я увидел, нет, скорее почувствовал, как полная, нереально близкая луна заглядывает в окно…

1.

«Опять Варга толком не закрепила оружие», мысль эта вывела меня из почти бессознательной монотонности бега, вереницей потянув за собой другие.
О том, как десять дней назад на наших границах появился человек, причем он ждал, пока его заметят. Вообще-то на земли нашего клана другие существа, особенно эльфы, стараются не заходить. Разве что по глупости или заплутав. Да еще ради наживы, мы живем высоко в горах в гномьих копях.

Ничего не скажешь, смелый для человека. Дозорные то особо не церемонятся, ну человек – добыча как добыча. Но его привели ко мне в логово. А пришел он напомнить о старом договоре и нанять на службу. Давно это было, но мы помнили. Человек сказал, что князь Лаон, правитель Мавена, города в долине реки Нивен призывает его охранять. Да, это предложение было очень-очень, кстати, близилась зима и по всем примерам очень суровая зима,  возможность же заработать была не лишней. У нас было катастрофически мало золота. После того как ляжет снег станет трудно охотится и чтобы не голодать мясо придется покупать у людей.

Собрать отряд дело трех дней. Я выбрал восемь родичей. Трое стариков, матерых и опытных, двое средних лет – закаленные в боях, и молодежь горячая и боевитая порой до безрассудности. Вооружился каждый на свое усмотрение, скажем прямо, оружие было самое разношерстное – гномьи топоры, человеческие мечи, эльфийские кинжалы, стрелы и метательные ножи. Припасы, походный сундук для самого ценного (нашего секрета  - огнестрельного оружия), личных вещей отряда и самого необходимого, на мой взгляд.
Вот только сестра уговорила взять с собой Варгу, племянницу. Молода, совсем еще щенок. Дома никакого сладу с ней не стало, того и гляди сбежит, а так хоть под каким-то присмотром. Да и добычу в семью принесет.

Три дня и три ночи шли мы на запад – пересекли практически бесплодное высокогорье, горные луга, редколесье. Остановок почти не делали, только чтобы утолить жажду, подкрепиться, недолго передохнуть и назначить новых носильщиков сундука. Но как не коротки были привалы, Варга доставала из сундука зеркальце и гребешок, чтобы причесать ну, по крайней мере, попытаться причесать свою мохнатую рыжую гриву.

Когда же отряд приблизился к дремучим, вековым лесам - землям эльфов, переходы стали только ночными. Днем же устраивали тайные лежки – под корнями упавших деревьев, в валежнике или в оврагах под навесом корней. Умение прикинуться ветошью и не отсвечивать необходимый навык. Не ведение дичи или противника о тебе, резко повышает шансы на успех.

Близился конец ночи и окончание нашего путешествия. Запахи окружающего леса изменились. Все явственнее чувствовались люди, эльфы и даже немого гномы. Город был совсем рядом.

До рассвета я решил к городу не подходить, а оставшееся время использовать для отдыха и последних инструкций относительно того как себя вести. Я достал из сундука и выдал всем по миске и ложке, строго приказав пользоваться ими для еды, делать это только за столом и прилюдно не есть сырого мяса. А самое главное эльфы здесь не дичь и охотится на них нельзя. Решения вожака, конечно, не оспариваются, по крайней мере, в «лицо», но недовольно бурчали почти все.

Оставив отряд, пусть переварят приказы и успокоятся, я отправился на разведку. Город стоял на возвышенности над широкой долиной на левом, более пологом, берегу реки. Правый берег, насколько хватало глаз, представлял собой практически отвесную скалу, возвышавшуюся уступами до самых снежных вершин.

Дремучие леса, через которые мы пришли, подступают к самым городским стенам (десять-двенадцать метров высотой). Разделяет их только когда-то широкий, но уже заросший кустарником ров. Наблюдения с опушки дали массу полезных сведений – по верху городской стены ходили двое часовых, ну как ходили, один забросив, щит за спину прогуливался, волоча по каменным плитам древко копья, другой спал сладко похрапывая. Над воротами по бокам были полубашенки, для лучников, которых впрочем, видно не было. Перед воротами стояли еще двое часовых, незадолго до этого вышедших из калитки в воротах, которую за ними сразу же заперли.

Спустившись под прикрытием кустов и тени от моста, по достаточно пологому берегу рва, я  приблизился по колено в воде к воротам. Охранники службу несли не слишком ревностно, щиты и копья стояли у ворот, а служивые болтовней убивали время до смены караула. О нас они говорили тоже. О том, что ждут уже два дня, хотя время еще не вышло, хорошо, что уже скоро утро и в их вахту мы не придем. Были еще всякие россказни о нашем племени, из тех, что люди обычно травят, если речь заходит о «волках». Я навострил уши, наш слух намного лучше человеческого, поэтому определить, что часовые за воротами не сачковали, не составило труда. Потом один из привратников достал трубку и кисет с эльфийским табаком, пряным почти удушливым, а другой сказал: «Хорошо бы поделится», -  набив трубки, они молча курили, наблюдая как солнце золотит верхушки столетних деревьев.

Пора. Скрываемый тенями я вышел на дорогу, и стал ждать пока, солнце осветит меня. Сказать, что для часовых мое появление было полной неожиданностью, а стоял я от них метрах в пяти, значит ни сказать ничего. Один из них выронил трубку изо рта, а они оба судорожно бросились к оружию, едва не столкнувшись, ветерок же донес липкий запах паники.

Выждав пока они возьмут оружие и встанут по местам я сказал: «Я Рэм. Князь звал». Тот, что стоял справа, стал изо всех сил стучать руками и ногами в калитку и кричать что пришли «волки», перемежая это ругательствами в адрес тех, кто был за воротами.

Калитка распахнулась, и из нее выбежали еще двое солдат во главе с начальником караула. Меня провели внутрь. За воротами стояли еще трое в полной боеготовности, явно жали нас. Да такой наглости, как спать в присутствии начальника караула, они себе не позволяли.

Город был почти круглым, не больше пары километров. От тех ворот, через которые я пришел, на юго-запад, до других шла широкая, мощеная камнем практически прямая улица. Она делила город на две равные части. Направо были высокие, до пяти этажей, каменные дома, расположенные без какого либо порядка. Почти на всех были вывески разных лавок и мастерских. Слева от ворот, вдоль крепостной стены, а как потом выяснилось и внутри нее, были казармы. Далее - солдатская кухня, вдоль нее прямо на улице, просто под навесом, стояли длинные дощатые столы и лавки. Еще дальше были конюшни, вначале солдатская, а потом и княжеская. И наконец, около самых ворот, собственно княжеский дворец. Большое каменное здание с несколькими башнями под шатровыми крышами. В центре города находился большой круглый колодец, вокруг которого была рыночная площадь.

Не считая меня, двух солдат и  начальника караула на улицах еще никого не было. Оно и не удивительно, люди в отличие от нас плохо видят в темноте, а только-только встающее солнце еще не разогнало сумрак внутри городских стен. Однако мои провожатые не взяли фонарей, по-видимому, за ночь сожгли все свечи. Пройдя вдоль казарм и кухни, через площадь, меня провели во дворец через черный ход возле конюшни.

Во дворце тоже еще спали. Начальник караула отчитал задремавших часовых, стоявших у черного хода. Один из них, с фонарем шел по длинному, не слишком широкому коридору вглубь дворца освещая нам дорогу. Распахнув одну из дверей, мы оказались в достаточно большой полукруглой комнате, с высоким потолком. Под узкими, высокими окнами стояли длинные резные лавки, на одну из них и указал мне офицер, солдаты сели слева и справа. Сам он уселся у противоположной стены, где между дверей, кроме лавок были еще и столы. Держались они бодрячком, однако от внимательного взгляда не укрылась нервозность и явная усталость. Тот, что был с фонарем вышел в ту же дверь, оставив нас (по человеческим меркам) в темноте, впрочем, мне света было вполне достаточно.

Немного времени спустя в другую дверь с фонарем вошел явно не рядовой солдат. По всей видимости, из личной охраны князя, потому что говорили они на равных, а слова начальника караула о том, что князя надо немедленно разбудить, надменно выслушал, но ушел. Комната снова погрузилась во мрак, к неудовольствию людей.
На этот раз ждать пришлось довольно долго. Было слышно, как в коридорах началась суета. Немного времени спустя из маленькой боковой двери освещая дорогу фонарем со свечой, вышла пожилая (лет шестидесяти) женщина. Невысокого роста, полноватая, но еще крепкая. На ней было мышиного цвета шерстяное вязаное платье, подпоясанное тонкой шелковой лентой, плечи прикрывала коричневая шаль, а на ногах были шлепанцы мехом внутрь на кожаной подошве. Седые волосы были распущены. Ступая тихо, но уверено она дошла до середины комнаты, когда глаза, блеснувшие желтым, (в них отразился свет) выдали мое присутствие. Резко подняв фонарь, она ойкнула и отпрянула, увидев меня целиком. Однако заметив солдат, а потом и начальника караула успокоилась, прибавила шаг и вышла из комнаты.
Прошел почти час. Поднимающееся солнце проникло через стрельчатые окна, осветив комнату.

продолжение следует

Отредактировано Ракса (2017-06-19 04:04:40)

0

5

2.

Дверь, ведущая в тронный зал, наконец, открылась. Была она арочной метров трех высотой и около двух шириной, дубовые доски в толщину никак не меньше двух ладоней. Украшением служила незатейливая резьба.

Начальник караула встал и, посмотрев на меня, движением руки пригласил вой-ти. Солдаты же осталась сидеть, и с каждым шагом к двери, на их лицах все явственнее читалось облегчение.

Возле створок двери стояли двое из личной охраны князя, они крайне подозрительно посмотрели на мое оружие – грудь защищали два десятка метальных ножей в сплошных ножнах, закрепленных на широких кожаных ремнях портупеи, еще два кинжала были ниже в ножнах на животе; на поясе по бокам висели два коротких меча, а с лева в широкой кожаной петле еще и двузубая кошка, обмотанная шелковым шнуром; за спиной был гномий топор, в кольцо, на конце ручки которого продета веревочная петля, накинутая на плечо, засунутый под рюкзак-короб из твердой кожи, по его бокам крепились – справа колчан типа тубуса с крышкой, слева короткий лук из рога без тетивы. Но при всем этом арсенале разоружать меня, однако никто не решился. Затворив дверь, личная стража двинулись в двух шагах позади нас, к возвышению в противоположном конце зала.

Тронный зал был достаточно велик больше двадцати метров в длину и десять в ширину. Сводчатый потолок возвышался никак не меньше, чем на восемь метров, на высоте же четырех (как раз на уровне потолка приемной) шла широкая деревянная галерея, опоясывающая весь зал. По правой стороне были узкие стрельчатые окна, как в приемной, только здесь украшенные цветными витражами, слева было несколько дверей меньшего размера. Простую каменную кладку стен украшали гобелены, многие явно эльфийской работы. Мебели не было совсем, не считая двух украшенных искусной резьбой тронов, стоящих на подиуме. Я остановился, не доходя порядка десяти шагов. Охрана позади меня поклонилась.

На более массивном и высоком троне сидел князь. Мужчина примерно пятидесяти лет, среднего для человека роста, мне же он был едва по плечо. Мускулистая когда-то фигура начала уже заплывать жирком. Его прямые черные, но уже с проседью  волосы и борода были аккуратно подстрижены, однако заметно растрепаны (вероятно, поспешно собираясь на цирюльника время, он тратить, не стал). Круглое лицо было смуглым, на лбу залегли глубокие морщины, брови сведены в переносице прямого носа, а взгляд черных широко посаженных глаз был настороженным и цепким. Только пухловатые губы несколько не вязались с остальным обликом. Одежда была простой. Вязаную рубаху до колен из белой шерсти украшал мелкий рисунок, бежевые штаны из тонкого, плотного явно дорогого полотна были заправлены в невысокие сапоги из  мягкой кожи. Пояса а, следовательно, и меча на нем не было, однако я уловил специфический запах эльфийского металла, смазанного хорошим жиром – кольчуга, надетая под одежду. И носил он ее по всем приметам постоянно. Украшений не было вовсе.

Князь внимательно следил, как я шел от дверей и чем ближе я подходил к трону, тем напряженнее становилась его поза, а лицо -  мрачнее. Стило мне только остановиться он практически выпалил:

– Ты пришел один? – именно это обстоятельство беспокоило его больше всего.

– Нет. Нас много.

Надо признать, что ораторов в нашем племени не бывало, говорим мы не очень, горло как-то не так устроено. Но те, кто считал нас тупыми дикими зверями, поплатились за свое заблуждение жизнью.

Услышав мой ответ, он несколько расслабился.

– Сколько нам заплатят?

– По кошельку золота каждому! – сказал князь.

Это была хорошая цена, и платить он бы готов.

– Две трети сейчас, треть после всего, – уточнил я, он кивнул: – Договорились.

После этих слов князь заметно повеселел. Выражение лица изменилось, став бо-лее доброжелательным. Посчитав, основные вопросы решенными он вспомнил о том, что еще не завтракал. Правитель хлопнул в ладоши:

– Подавайте завтрак мне и моему гостю! – легкой пружинистой походкой он спустился с подиума и направился в сторону боковой двери, жестом пригласив меня следовать за ним. Офицер и стражники пошли тоже.

За дверью оказалась господская столовая. В центре стоял достаточно длинный массивный стол окруженный стульями. Князь прошел вдоль стола направо и сел во главе, охранники встали за его спиной. Начальник караула подошел к ближнему от двери углу стола и отодвинул для меня стул. Сам же остался стоять.

Почти сразу появилась, виденная мной ранее, старуха. Она несла небольшой глиняный кувшин, подойдя к князю, встала слева от него. За ней вбежала с кубками в руках заспанная девчонка лет двенадцати. Обойдя стол с противоположной от меня стороны, она поставила один кубок перед князем, необходимость поставить кубок передо мной вызывала в ней глубокий трепет, но совладав с собой, девочка сделала это, почти бегом. И опрометью скрылась в маленькой дверце, которая вела (как мне подсказывал нос) на кухню.

Старуха, которая, по всей видимости, была у князя домоправительницей, налила ему не больше трети кубка, по виду он хотел больше, но прилюдно спорить не стал. Подойдя ко мне, она сморщила нос. Да уж запах был сильным, даже по человеческим меркам. От меня разило потом, мокрой псиной, болотом и прелой листвой. Всем своим видом старуха выражала недовольство тем, что я вооружен, а на лице так и вовсе читалось: «Пустили шелудивого пса за стол». Наполнив мой кубок до краев, она вернулась на прежнее место.
Князь произнес тост «За то, что вы, наконец, пришли!» и немного, отпил. Я сделал большой глоток, напиток оказался легким ежевичным вином, насыщенного вкуса, тягучим и сладким почти до приторности, такое делают эльфы. Потом мы пили молча. К моменту, когда мой кубок опустел (а произошло это довольно быстро) из двери, ведущей на кухню, снова показалась девочка-служанка, которая несла перед собой за две ручки плетеный поднос с невысокими бортиками. Пройдя тем же путем, что и прежде, она поставила перед князем вазу с фруктами, глубокую тарелку и деревянную кружку, украшенную резьбой, положила ложку и небольшой нож. Мне предназначались ваза с фруктами поменьше, мелкая тарелка и вилка с ножом. Все столовые приборы были эльфийской работы из серебристого сплава, по запаху, из олова и меди, совсем без серебра. Определить состав сплава для нас не составляло труда, металлы пахнут довольно сильно. По этой же причине никому еще не удалось подсунуть нам  фальшивое золото, а глупцы, делавшие такие попытки, заплатили очень дорого.

По знаку домоправительницы девочка заняла место справа и чуть позади от меня, подливая вино в мой быстро пустеющий кубок из кувшина, который ей отдала старуха.
Через пару минут из кухни вошли два паренька, лет тринадцати, в одинаковых штанах и куртках из светлого полотна явно поварята. Заспанными они не выглядели. Держа в руках подносы с едой, один направился к князю, наполнил его тарелку кашей (из маленького керамического горшочка с крышкой), в кружку, из кувшина который принес, налил что кисломолочное. Домоправительница добавила в тарелку почищенное и порезанное яблоко. Другой поставил передо мной блюдо наполненное нарезкой колбасного ассорти.
Окинув взглядом, бывший передо мной натюрморт, я поменял местами тарелку и блюдо. Покрутив в руке вилку (не вызывала она доверия, как впрочем и нож), хотел было подцепить кусок когтем правого мизинца. Старуха, заметив это, почти фыркнула, да уж за княжеским столом такое перебор.

Чтобы как то изменить ситуацию и произвести впечатление я одним движением пальцев достал церемониальный эльфийский кинжал, для окружающих же это выглядело, так как если бы он сам выпорхнул, блеснув алмазами, из ножен ко мне в руку. Такие ножи были большой редкостью, ими могли владеть только аристократы светлых эльфов, не многие из людей видели их. Подцепил им колбасу и отправил в рот. По комнате прокатился вздох восхищения. Должный эффект был произведен.

Еда разрядила обстановку. Князь заговорил, жестикулируя ложкой:

– Хорошо, что вы пришли. Меня хотят убить! Доверять ведь никому нельзя, каждый готов продаться. А еще намечается война. В походе ведь случится может всякое. Про вас же говорят, что договоров вы, ни при каких обстоятельствах не нарушаете. А перекупить вас эльфы точно не смогут.

– Мы не продаемся! – с возмущением сказал я.

– Да-да это я и имел в виду, – поспешно ответил князь.

В это время, стараясь не шуметь, в столовую просочился богато одетый мужчина.  Это был начальник городской охраны.

– Ваша Светлость. Вам  же предлагали хорошо тренированных эльфийских телохранителей! – произнес вошедший направляясь к князю.

– Вот они бы меня ночью и прирезали! – пресекая всякое обсуждение, ответил князь.

Начальником охраны был, как я потом узнал, двоюродный брат княгини, по имени Абелон. Лет тридцати с небольшим. Высокого роста, худощавый. Щеголевато-го вида. На узком лице ухоженные усы и борода. Волосы, подстриженные, так что шея открыта, прилизаны и зачесаны за уши. Одет он был с иголочки. Камзол и узкие штаны из дорогого красного бархата. Длинный плащ с капюшоном из темно-синего шелка на светлой подкладке, фалды которого вышитые серебром по краю, закинуты за спину. Черные сапоги до колен были начищены до блеска. На шее массивная золотая цепь затейливого плетения явно эльфийской работы, крупные перстни почти на всех пальцах. Хотя самым для меня примечательным был его запах, говоривший о том, что ночь он провел у любовницы-эльфийки.

Игнорируя начальника охраны, я обратился к князю:

– Что мы будем делать?

– Вы должны всегда и везде меня сопровождать. А еще по ночам охранять мои покои и детскую. И в военном походе будете моей личной охраной.

– Ладно. Но дворец охранять будем сами. Солдат ночью не нужно, – уточнил я.

Очень не хотелось случайно прирезать какого-нибудь стражника, испортив тем самым отношения.

– Половина всего, что добудем в бою наше, – прибавил я тоном, не предполагающем возражений.

Тень сожаления скользнула по лицу князя, но он согласился.

В столовую из кухни потихоньку вошел и встал у двери сухонький и сгорбленный дедок, одетый во все темное. На поясе висела большая связка ключей разного размера. Указав в его сторону, князь сказал:

– Это Майн, кастелян. Если что будет нужно, обращайся к нему или Дане, – сделал жест в сторону старухи. Переводя взгляд на кастеляна: – Посели их поближе к моим покоям.

– Ваша Светлость, разумно ли селить их в городе. Горожане будут волноваться.

Пропустив реплику начальника охраны, мимо ушей князь обратился ко мне:

– Какие-нибудь пожелания относительно жилья?

– Нам надо свободно выходить из города, – сказал я.

– Что-нибудь придумаем. Казарма для вылазок? – негромко сказал Майн, надтреснутым голосом, обращаясь к князю. Тот кивнул

Покончив с завтраком, Лаон встал и со словами «У меня еще полно дел» вышел в третью дверь, ведущую, по-видимому, в его личные покои.

Я тоже разделался с едой, и демонстративно поковыряв в зубах эльфийским кинжалом, обратился к начальнику охраны:

– Стража службу несет плохо. В карауле спят и языки чешут. Муштровал бы их получше.

– Я свое дело знаю волк. Не тебе меня учить, – процедил он сквозь зубы и демонстративно развернувшись, вышел в тронный зал.

Да, рассиживаться нечего, я встал и обратился к начальнику караула:

– Выведи за ворота.

– Когда вас встречать у ворот, чтобы показать отведенное жилье? – поинтересовался кастелян.

– Ждать не надо идем, покажешь.

Выходя из столовой кастелян, сделал жест рукой понуждающий домоправительницу к каким-то действиям.

Обратный путь до ворот занял больше времени, Майн шел не быстро. Выйдя за городские стены, он бросил на меня вопросительный взгляд:

– Веди, показывай, – сказал я и пошел следом за ним направо от ворот вдоль городской стены. За мной топали два охранника.

Примерно поравнявшись с дворцом, провожатый остановился возле кучи валу-нов, снял с пояса связку ключей и выбрал большой, почти в локоть ключ, сделанный гномами. Подойдя вплотную к стене, вернее к небольшой двери, тщательно замаскированной под каменную кладку, и открыл ее этим ключом. Толщина дубовых досок никак не меньше трех ладоней, изнутри – массивный засов.

Вглубь стены вел коридор, кастелян зажег светильник, взятый им в нише возле двери, и  пошел внутрь, по ходу зажигая еще светильники. В стенах еще были узкие бойницы, городская охрана могла полностью контролировать коридор. Ширина, которого была не более метра, а потолок низкий настолько, что пришлось пригнуть голову и прижать уши, что бы пройти.

Миновав метра четыре, Майн толкнул еще одну дверь, запирающаяся изнутри на засов. За ней была небольшая прямоугольная казарма, человек на двадцать. Потолок сводчатый, не больше трех метров в самой высокой точке. Справа от двери стояли двухъярусные нары, разделенные узкими проходами. Слева был стол и лавки из ровных струганных досок, и  еще несколько нар. На противоположной стене располагались два узких окна и еще одна дверь в противоположном углу.

Кастелян, поставил лампу на стол, пошел открывать ставни, стало светло, и он увидел, что комната уже заполняется моими соплеменниками, причем некоторые уже сладко посапывали на нарах устланным свежим сеном. Охранники то, топавшие за нами, при движении издавали много шума – бряцало оружие, скрипело кожаное обмундирование, цокали по каменным плитам башмаки на деревянной подошве, подбитые гвоздями. Под таким «прикрытием» проникнуть не замеченными труда не составило.

Несколько придя в себя, а то от неожиданности он едва не чувств лишился, Майн отпер другую дверь. Она выходила внутрь городских стен между княжеской конюшней и дворцом. Буквально в двух шагах от черного хода, через который я уже ходил. Кастелян отцепил от своей связки ключи, которыми открывал двери и отдал мне. Уже в дверях я ему сказал:
– Передай князю две ночные стражи наши. Заступаем вечером.

Не более четверти часа спустя появилась домоправительница. Она энергично постучала в дверь, ведущую в город и, не дожидаясь, ответа вошла. Стоя у двери обращаясь, сразу ко всем произнесла:

– Что вы едите?

На это мои соплеменники стали выкрикивать свои пожелания типа «Мне свинину, а мне баранину. Нет лучше оленину. Кролика. Мясо надо парное». Старуха, вы-слушав эти реплики с изрядным скептицизмом на лице, перевела на меня вопросительный взгляд.

–  Мы будем тоже, что едят люди. Только соли побольше, – такой ответ ее вполне удовлетворил.

– Вам посуда нужна? – в качестве ответа ей продемонстрировали тарелки и лож-ки: – Понятно, значит только кружки, – пробормотала себе поднос, уже громче обращаясь ко всем:

– Завтрак будет через час, обед в полдень, ужин за час до третей стражи. Еще что-нибудь нужно?

– Где можно умыться? – поинтересовалась Варга. Она сидела на нарах, поджав под себя ноги и, причесывалась, поплевывая на гребень.

– У колодца, – бесстрастно ответила старуха, махнув рукой в сторону двери.

Постояв еще немного, но больше никто к ней не обратился и вышла.

продолжение следует

Отредактировано Ракса (2017-06-19 04:12:10)

0

6

3.
Таким образом, началась наша служба у князя Лаона.

Завтрак принесли, как и было обещано. Стук в дверь прозвучал робко, но  вполне отчетливо. Вошла женщина средних лет, оказавшаяся кухаркой, с плетеной корзиной. Следом два солдата за ручки втащили большую медную кастрюлю с крышкой, снаружи изрядно закопченную, которую поставили на край стола. Рядом женщина поставила корзину, из которой достала деревянные кружки, большой половник и берестяной туесок (в нем оказалась соль). Половник в ее руках как будто послужил сигналом и все пришли в движение. За считанные мгновения моя лохматая братия выстроилась в очередь, каждый знал свое место (согласно заслугам и возрасту), а попытка занять чужое означала смертельное оскорбление. Для нас раздача пищи была практически священным обрядом. Было заметно, что кухарку удивило такое наше поведение, она-то ожидала, что начнется грызня, как на псарне.

Когда кухарка сняла с кастрюли крышку мои сородичи как, по команде вытянули носы и стали принюхиваться с явным одобрением. Она раскладывала по тарелкам густую мясную похлебку с овощами, получая свою порцию, каждый садился и начинал есть. Тут обнаружилось неожиданное удобство такой простой вещи как ложка – ею можно было щелкнуть по носу соседа, заглянувшего не в свою тарелку. Сильнее всего кухарку удивило то, что кости попадавшиеся в похлебке были сгрызены, а тарелки вылизаны дочиста.

Быстрее всех справилась со своей порцией Варга и, оглянувшись опасливо на сородичей, протянула тарелку кухарке и заискивающе спросила:

– Еды еще можно? – в племени такое не принято, и вполне можно получить тяжелой лапой, но женщина улыбнулась  почти по-матерински и положила ей добавки.

Примеру Варги последовали еще трое молодых: Мар, Ваг и Рит, старики же посчитали такое для себя зазорным.

После еды, когда кухарка начала собирать посуду, Ваг решил утолить жажду, полакав из бочки с питьевой водой, стоявшей в углу. На это я предостерегающе рыкнул. Подойдя к бочке, зачерпнул и налил ковшом воду в кружку и демонстративно выпил. Лучшая инструкция – личный пример.

До вечера было много времени, а воинам следовало хорошенько отдохнуть.

– Всем спать! – скомандовал я.

Мои сородичи быстренько сняли большую часть оружия (рюкзаки с луками и стрелами засунули под нары, а топоры и мечи пожили за голову), скинули кожаные сандалии, и блаженно растянувшись, сладко засопели. Спать на досках покрытых сеном лучше, чем на голой земле в лесу. Пусть отдыхают им заступать в караул только к ночи, моя же служба уже началась.

Хороший вожак должен «держать нос по ветру», вот и мне следовало все разнюхать, услышать, увидеть. Я достал из рюкзака длинный плащ с капюшоном из плотной шерстяной ткани темно-зеленого цвета.

Следует пояснить, что оборотни это не люди, обращающиеся в зверей, а отдельная раса разумных существ умеющих изощренно маскироваться под кого и что угодно. Физически мы не меняемся, эта ментальная способность – совокупность наблюдательности и умения подражать, возможности «слышать» эмоции и мысли, дар внушения. И вот окружающие воспринимают тебя кем-то другим, либо не видят вовсе, даже если ты стоишь рядом. Сами мы это называем «накинуть маску» и «отвести глаза».

Надев плащ, я вышел в город и слился с толпой. Проходя по рыночным рядам, становился торговцем или ремесленником с соседней улицы, которого все знают, но имени не вспомнить. Горожане, увидев меня, приветственно кивали, ведь они видели соседа с какой-то дальней улицы. Заглянув в таверну, был приглашен выпить с шумной компанией солдат, ведь я был тем неказистым воякой из соседнего взвода, которого они видят на построении. Я мог прикинуться даже эльфом или гномом, но лишь до того момента пока не заговорю.

Обследуя городские закоулки, я заходил в лавки, мастерские и таверны. Дабы иметь более полное представление о происходящем вокруг, внимательно прислушивался к разговорам горожан, солдат, крестьян, заезжего люда и нелюдей.  Поднялся на городскую стену, чтобы окинуть взглядом окружающий ландшафт.

Владения князя Лаона были не велики, но стратегически выгодно расположены.  Город стоял на большом торговом тракте ведущем из людских владений через земли светлых, а потом темных эльфов к горам населенных гномами. Дорога, спускавшаяся с высокогорья и пролегавшая через дремучие леса, наконец, выходила к реке, которая выше по течению из-за порогов была не судоходна. Горный массив у подножия, которого примостился Мавен, плавно к реке не спускался, а обрывался многометровыми каменными осыпями, поэтому безопасный путь проходил только через город.

Вглубь леса от северо-западных ворот, местные их называли Лесными, вдоль правой стороны дороги почти на километр тянулись в несколько линий крытые торговые ряды и павильоны – ярмарка. От подножия крепостной стены в ее западном секторе начиналась большая площадь, именовавшаяся Пастушьей, с полкилометра шириной и длинной не менее полутора (как раз от Тракта до обрыва). На ней обычно ставили шатры торговцы скотом, либо те, кто по каким-то причинам не пользовались гостиницами. Ближайшая была в Слободке Нелюдей. Это поселение не многим меньше самого города, но куда более упорядоченное. Начинаясь от дороги, широкой полосой огибало рынок и Пастушью площадь, заканчивалось у самой осыпи.  Жили в нем основном светлые эльфы, немного лесных и полукровки, а так же, как я потом выяснил, было несколько семей гномов и даже лесные тролли.

Что касается эльфов. Как я думаю, тысячи лет назад они были единым народом, но обладая способностью усилием воли заставлять меняться, из поколения в поколение, любых живых существ они изменили себя. Эльфийская раса разделилась на несколько ветвей. Рядом с нами жили светлые, темные и лесные. Мы слышали о существовании крылатых и тех что жили в воде.

Еще князю принадлежала плодородная долина, расчерченная, насколько хватало глаз, прямоугольниками полей, садов и заливных лугов. Почти от самых Речных (юго-восточных) ворот и до пристани по обеим сторонам Тракта располагались большие однотипные деревянные здания, из разговоров в городе я выяснил, что это кузни, мастерские и склады. Дальше, между осыпями и рекой, были натыканы без всякого порядка сотни домиков – поселение крестьян.

В городе узнал я много, но следовало знать больше. Поэтому спустившись со стены, направился через Лесные ворота в Слободку Нелюдей. Там при постоялом дворе располагался трактир, куда ходили офицеры и местная знать, да и эльфов послушать будет не лишним.

Еще издали меня привлекли разнообразные ароматы, доносившиеся от торговых рядов. Пахло пряными травами, винами и пивом, сладостями и фруктами, мясом, овощами и прочей снедью, выделанной кожей, пушниной и тканями, деревом, смолами и металлами, да и много еще чем. Следовало прикупить того-другого для облегчения налаживания отношений с местными. Нос безошибочно привел меня к винной лавке, где была куплена большая бутылка сливового вина, крепкого и сладкого Я просто указал на сосуд и молча, отдал названную торговцем сумму. Еще немного походив по рядам, я нашел человека, продающего благовония, обычно ими торгуют эльфы, но мне продавать, точно не станут. Обнюхав его товар, я указал пальцем на табак, похожий на тот который курили часовые у ворот. Вообще-то никто из оборотней не курит, уж очень сильно дым бьет по носу.

– Сколько нужно, господин? Может насыпать в ваш кисет? – весело улыбаясь, спросил торговец.

– У меня нет. Насыпай до полна в свой.

Необходимость ему отвечать меня не обрадовала. Ведь как только я заговорил «маска» развеялась, и человек увидел мой истинный облик. Он перестал улыбаться и заметно побледнел, а его рука протянувшая мешочек и забравшая деньги заметно подрагивала.

– Всего хорошего. Приходите еще, – донеслось мне в след, хотя думал он совершенно противоположное.

продолжение следует

Отредактировано Ракса (2017-06-19 04:15:46)

0

7

Постоялым двором была большая усадьба, обнесенная крепким частоколом. От рынка ее отделяла улица, ведущая в Слободку, на нее же выходили широко распахнутые добротные ворота, через которые я некоторое время наблюдал за происходящим. Просторный  двор с трех сторон обступали массивные строения, сложенные из целых стволов в обхват, никак не меньше. Напротив ворот стояло трехэтажное здание гостиницы с трактиром, крытое эльфийской черепицей. Слева были пристроены амбары, склады и прочие хозяйственные постройки, объединенные галереей под тесовой крышей. Справа располагались  склад, в  который свободно помещались десятка полтора груженых повозок разом и конюшня для гостей, не уступающая размером большой городской. Слух и обоняние мне подсказывали, что позади конюшни есть еще скотный двор.

То и дело сновали лесные эльфы, на них, зычным голосом покрикивала хозяйка, которая сидела и щипала кур в углу двора между гостиницей и хозпостройками. Она была троллем, вернее полукровкой, обладавшей поистине богатырским телосложением и весом хорошо за двести килограмм. Рост больше двух метров, соответствующей ширины плечи и мощные руки, а ноги, не знавшие обуви, больше походили на стволы деревьев. Примесь же человеческой крови выражалась в густой рыжей шевелюре, заплетенной в две косы, чистокровные тролли растительности на теле практически не имеют. Да и нрав уж очень бойкий. Общительная, если не сказать болтливая.

Пока я следил, со стороны города в ворота въехала и остановилась посреди двора повозка, груженая продуктами. Хозяйка, звали ее Тала, сердечно поприветствовала мужчину сидящего на козлах и, подхватив корзину с пером, поверх которого лежали уже ощипанные тушки, скрылась за большой дверью, ведущей в подвал под гостиницей. По пути она выкрикнула несколько имен, прибавив еще «Где вас носит, бездельники». Пару минут спустя появилась снова, держа в руках огромную корзину. Следом выскочили три эльфа с корзинами поменьше, соответствующих их размеру. Тролльчиха стала разгружать повозку, перекладывая по три-четыре мешка за раз в свою корзину, которую водрузив на плечо, относила к эльфам. Они высыпали овощи из мешков и быстренько перебрав, утаскивали корзины внутрь. Напоследок Тала подхватила на плечо большую (литров на двести) деревянную бочку с вином и, не особо напрягаясь, отнесла ее в подвал. Человек спрыгнул с повозки и, поправив одежду, вошел через парадную дверь в трактир. Я быстрым шагом пересек двор, последовав за ним, время близилось к обеду.

Дверь, как впрочем, и все строение целиком, была под стать хозяйке – пару метров шириной и около двух с половиной в высоту. Судя по искусной резьбе, покрывавшей обе створки, дверь делали эльфы поэтому, не смотря на впечатляющие размеры, она бесшумно открывалась даже от легкого толчка. Сразу за дверью в стороны расходились две широкие лестницы, ведущие на галерею. С нее можно было попасть в  кабинеты для богатых посетителей трактира и несколько номеров. Остальные номера находились на третьем этаже, где тоже была галерея. Туда поднимались по продолжению лестниц, которые поворачивали на втором этаже и сходились к небольшой площадке на третьем.

Прямо от входа располагался большой зал, представляющий собой световой колодец. Под галереей второго этажа стояли торцами к боковым стенам с десяток длинных столов, за которыми на лавках сидел разномастный народ. В противоположной стене были, ведущие на кухню, дверь и широкий проем. К нему то и дело подходили официанты и небогатые посетители, чтобы сделать или забрать заказ. Двери, ведущие в залы поменьше, находились под лестницами. Я выбрал тот, в котором сидела, оживленно беседуя, большая компания офицеров. Пристроился в сторонке, за соседним столом, так чтобы хорошо видеть весь зал, и внимательно слушал их болтовню.

Некоторое время спустя в зал вошла трактирщица. Хитро улыбалась, она направилась в мою сторону, по ходу перебрасываясь парой слов со знакомыми посетителями.

– О! Таких гостей у меня еще не бывало, – любезно произнесла тролльчиха при-близившись: – Ну, коли пришел, чего сидеть попусту? Есть то, что будешь?
Я заказал жареное мясо с кровью и пиво. Тролли не плохой народ, но имеют одну,  неприятную для нас, особенность – им невозможно «отвести глаза». Поэтому Тала видела меня как есть.

Вскоре после того как хозяйка заведения удалилась мне принесли заказ на круглом плетеном подносе с ручками. Это сделал лесной эльф. Подобная работа для них очень подходит, так как они мелкие, юркие и исполнительны по своей природе, хотя вороваты, надо признать. Я заплатил ему, прибавив пару мелких монет на чай.

Покончив с обедом, офицеры отправились по своим делам, пока не представляющим для меня интереса. Следующей по плану была Слободка Нелюдей. Нужно осмотреться, что да как.

Покинув постоялый двор, я прошел по улице отделяющей Слободку от рынка, и повернул вглубь селения. Архитектура и планировка указывали на то, что строили здесь в основном эльфы. Крепостной стены не было и в помине. На прямых и достаточно широких улицах стояли изящно отделанные двух - трехэтажные дома с зелеными двориками. Было много разных мастерских и лавочек: кузнецы, столяры, ювелиры, резчики по кости и дереву, портные и торговцы тканями, аптекари и парфюмеры. Вели дела менялы и ростовщики. Нашлась даже пара «увеселительных» заведений. Собрав необходимые сведения, я пересек Пастушью площадь в направлении осыпи, которая в этом месте была не более пяти метров и имела не большой уклон. Были даже тропинки, по одной из которых я спустился.

В запасе оставались еще около трех часов, которые я потратил на изучение прибрежных территорий. В больших мастерских, можно сказать заводах для князя ковали оружие и делали амуницию, повозки, военные машины и осадные орудия. Склады заполняли провизией. Герольды призывали крестьян вступать в княжеское ополчение. В общем, подготовка к войне шла полным ходом.

В наше жилище я вернулся перед ужином. Повернув направо от Речных ворот, я шел снаружи городской стены, до потайной двери походя, приметив подходящую площадку для тренировок. Она была неподалеку от ворот на опушке леса над самой осыпью.

продолжение следует

Отредактировано Ракса (2017-06-19 04:17:58)

0

8

4.

С ужином пришли кухарка и два поваренка. Женщина принесла нашу вымытую посуду, а ребята тащили большую кастрюлю с мясной кашей.

Я был еще сыт и есть не стал, а сидел, прикрыв глаза, на лавке возле двери. Не успела кухарка закончить раздачу еды, как в дверь энергично постучали. Это был офицер.

– Я Тобос, командир дневной стражи. Кто старший? – спросил вошедший, внимательно осматривая каждого из нас.

– Старший я, именуюсь Рэм. Ты пришел рано. Может, пока есть время, выпьем вина и обсудим детали?

– Давай, что ли на воздух выйдем? – предложил Тобос.

Присев на лавку недалеко от псарни я наполнил вином кружки, которые прихватил со стола и мы выпили. Офицер поерзал на месте и, посмотрев на меня, произнес:

– Время еще есть, пошли я покажу тебе дворец, где лучше расставить посты.

Утвердительно кивнув, я спрятал под плащом кружки с бутылкой и мы пошли.

Первая остановка была в кухне дворца, куда он провел нас через отдельный вход недалеко от крепостной стены. Провожатый мой был явно голоден, поэтому прежде чем идти дальше Тобос запасся хлебом и колбасой, жуя на ходу. Я «накинул маску» дабы народ, шныряющий по коридорам и лестницам, видел только двух беседующих офицеров, идущих по своим делам. Так мы и шли, он показывал, где какие двери и рассказывал, кто в каких комнатах живет, а я время от времени наливал вина. Алкоголь действует на оборотней иначе, чем на людей, вызывая прилив сил, начальник караула же быстро хмелел, становясь, все более, откровенным. Он указал несколько тайных ходов, разболтал самые свежие сплетни. А под конец поведал мне, что князь преувеличивает насчет того что убить его хотят все. Реальную угрозу представляют только их соседи светлые эльфы, которые лично марать руки не станут, конечно, но могут кого-нибудь нанять или подкупить. А с нами точно не договорятся.

Закончив ознакомление с дворцом, мы с офицером вернулись в нашу казарму, где ждали уже полностью готовые воины. Скинув плащ на свой топчан, я стал вооружаться по полной. На пояс подвесил большой эльфийский меч, эфес которого украшали бриллианты, а за спину – массивный, двухсторонний топор гномьей работы.

– Ты решил, как расставишь своих? –  поинтересовался Тобос.

– Четырех будет достаточно, один в княжеские покои остальные по этажам.

– Ну как знаешь, – не одобрительно прокомментировал он. Ведь солдат охраняющих дворец было не меньше пятнадцати.

Прямых распоряжений о том кто из моих сородичей пойдет в караул я не делал. В этом не было необходимости. У нас были свои традиции несения караула и каждого оборотня учили этому с малолетства. Моим первым помощником был Харг, хотя Рор и Мав не особо ему уступали. Мы знали друг друга с детства, вместе выросли и состарились. Они были моими соратниками, и если я отсутствовал, то командовал один из них. Поэтому когда я закончил сборы и кивнул начальнику караула в знак готовности мы вышли, в след за ним, абсолютно безмолвно.

Толпа почтительно расступалась перед нами, а смыкаясь позади, шушукались в след когда, шагая плотной группой за офицером, мы двигались к парадным воротам дворца. На верхней площадке лестницы стояли двое часовых по бокам от ворот, поприветствовавших нас ударом древка копья по щиту.

Первый сданный нам пост, был около черного хода. Сказав пароль и выслушав от часовых ответ, Тобос взглянул на меня. Я кивнул в знак того что все формальности соблюдены. К следующему посту эти солдаты двинулись вслед за нами. Когда мы обошли все посты на первом этаже и приблизились к большой винтовой лестнице, я подал знак, не замеченный людьми, но очевидный для моих соплеменников. После этого от нашей группы отделился родич и отправился по коридору в поисках подходящего места для наблюдательного поста. Главное чтобы было хорошо все слышно, хотя видеть в полной темноте мы тоже способны.

На втором и третьем этаже ритуал в точности повторился. Поэтому на подходе к кабинету князя за начальником караула следовали только я и Харг, ну а за нами в две шеренги топали солдаты. Они остались в коридоре, а мы втроем вошли внутрь.

Правитель сидел за столом и что-то писал, бросив на нас короткий взгляд, он вернулся к своему занятию. Тут произошла небольшая заминка, дело в том, что солдаты личной охраны Тобосу (да и начальникам караулов вообще) лично не подчинялись. Поэтому даже после того как пароль и отзыв были сказаны гвардейцы не двинулись с места.
– Вы свободны, – уточнил офицер, жестом понуждая их удалиться.

И снова повисла пауза, наконец, один из солдат собравшись с духом, обратился к князю:

– Ваша Светлость, так мы должны уйти?

– Да! – раздраженно буркнул Лаон: – Меня теперь будут охранять они.

С формальностями было покончено. Харг, сдвинув в сторону ворох свитков, сел на край лавки, стоящей в простенке слева от двери. Несведущему человеку его поза могла показаться расслабленной, но это было заблуждением. Гвардейцы возмущенно косились на него, выходя из кабинета. За ними вышел и я, напоследок переглянувшись с сородичем.
Кавалькада во главе с начальником караула двинулась в обратный путь по коридору, вниз по винтовой лестнице и через первый этаж к парадным воротам. Там уже поджидал кастелян, державший в руках большую связку ключей. Пропустив солдат вперед, Тобос обращаясь, ко мне, сказал:

– Охрану сдал.

– Охрану принял, – ответил я после секундного замешательства.

После ухода солдат Майн большим ключом запер замок. Оставшись наедине со мной, он явно оробел, но после недолгого промедления, поплелся-таки, выполнять свои обязанности, согласно заведенному порядку. Я пошел следом, попутно проверяя закрыты ли окна, и наблюдая, как он заперает двери. Двигаясь по коридору, принюхивался  и прислушивался, впитывая окружающую обстановку. Запоминая, как звучит дворец и, как пахнут его обитатели.

Кастелян замкнул тронный зал, приемную, оба черных хода и еще много разных дверей по всему дворцу. Наконец мы добрались до кухни.

– А что двери кухни не запираются, – поинтересовался я озадаченный отсутствием замка. Был только небольшой засов.

– Летом нет. Поварята и кухарки постоянно шныряют туда-сюда, да и продукты привозят ни свет не заря, – ответил кастелян.

Майн тяжело опустился на скамейку возле длинного стола. Девочка, виденная мной утром, поставила перед ним тарелку с жидкой похлебкой и не большую кружку с пивом. Начинать есть он не, торопился, вероятно, стесняясь меня. Поэтому я отправился в господскую столовую, куда уже давно подали ужин для княжеской семьи. Внутрь же заходить не стал, пусть спокойно поедят. Когда трапеза подходила к концу, и поварята пронесли из кухни фрукты, сладкие напитки и вино, я вошел в столовую. Харг стоявший за дверью и обнюхивающий все проносимые мимо него блюда, знал о моем приближении, как впрочем, и я почуял его присутствие за дверью.

Князь сидел во главе стола. По правую руку располагалась его жена княгиня Сивилла, на вид лет тридцати пяти, не более. Красивое лицо, исполненное благородства, едва заметно тронуло время. Длинные каштановые волосы, свитые у висков жгутами, были убраны резными заколками на эльфийский манер. Платье простое, но из дорогой материи изящно облегало стройную фигуру. Из украшений только серьги да пара браслетов.

Слева сидели по старшинству дети. Два мальчика – Мэйнон двенадцати и Баян десяти лет. И Абелла семилетняя девочка. Старший сын и дочь очень походили на князя, средний же явно пошел в мать. Мальчишки вертелись и шушукались, рассматривая нас с интересом и страхом одновременно. Княгиня бросала на них строгие взгляды и время от времени не громко постукивала черенком ложки по столу, впрочем, без особого эффекта.

– Хайза, детям пора спать, – строго распорядилась мать и нянька, стоявшая у стены, быстренько вывела детей из комнаты.

После ужина мы проводили князя с супругой до спальни. Мальчик-слуга, шедший впереди с фонарем, отворил двери и стал зажигать одну за другой масляные лампы. Наблюдая за его действиями, Лаон недовольно пробурчал:

– Как надоело спать при свете, – а посмотрев на меня, произнес скорее утвердительно, чем вопросительно: – Вам же свет не нужен?

– Нет. Он нам даже мешает.

– Вот-вот! Лучше поберечь масло, – сказал князь, и слуга стал гасить лампы, оставив только прикроватные ночники.

Харг выбрал подходящий угол и замер, став похожим скорее на чучело, чем на живое существо. Только уши, глаза и нос едва заметно двигались, свидетельствуя о полнейшем внимании.

Князь быстро разделся и с наслаждением завалился в постель. Княгиня же замешкалась, было заметно, что ее смущает наше присутствие. Что-то, обдумывая, она переводила взгляд, с мужа на дверь в смежную комнату. В конце концов, приняв решение, она легла, не снимая платья.

Я вышел из комнаты и, еще раз обойдя все коридоры и закоулки, двинулся в направлении кухни. Дворец покинул, когда с небес уже светили звезды.

Продолжение следует...

0

9

5.

Продвигаясь бегом по опустевшей улице, я за пару минут добрался до нашей казармы. Вошел и, скинув по быстрому оружие и сандалии сразу же завалился на ближайший
свободный топчан.

Расслабившись, я позволил телу отдыхать, мозг же напряженно работал, анализируя добытые сведения, сопоставляя их, делая выводы. В моем сознании разрозненные нити фактов сплетались в единый узор событий, который пугающе напоминал уже виденное.

Из глубин памяти всплывали образы далекого прошлого.

Клан двигался с запада, поднимаясь в горы. С исконных земель, заросших хвойными лесами предгорий, нас вытеснили светлые эльфы. Хотя мы веками мирно жили с ними бок обок, не конкурируя ни за территорию, ни за пищу. Но ситуация изменилась когда эльфам пришлось уходить со своих земель, уступая растущей численности людей. Ведь люди для земледелия в долинах стали вырубать леса.

В эльфах нет инстинктивной агрессивности, но они высокомерны, непреклонны и беспощадны. Движимые, какой либо идеей они готовы идти до конца. Посчитав что соседство с нами представляет для них угрозу, приняли решение – уничтожить нас как вид. Имея регулярную, хорошо тренированную армию это было сделать не сложно. Несмотря на то, что любой взрослый оборотень способен на равных биться пятью-семью эльфами мы им уступали. Ведь жили небольшими разрозненными группами по тридцать-пятьдесят родичей, больше половины из которых были дети. Поэтому отряд из ста эльфов мог уничтожить целый клан.

Когда они пришли за моим кланом десятки других уже были истреблены. Но мы были готовы и приняли бой. Эльфы были убиты, но и мы понесли значительные потери, из всего клана уцелела едва треть. Погибли многие воины, но еще больше женщин и детей. Из всей моей семьи выжила только сестра. Бара, малышка шести лет.

Такая победа не принесла радости. Все были напуганы и растеряны, ведь вожак был убит, а кому то надо было решать, что делать дальше. Тогда я предложил объединиться с другим кланом. Нам не могли отказать, в наших традициях было принято помогать тем, кто просит защиты или помощи. Даже не смотря на то, что общались мы редко.

Не далеко жил клан моего двоюродного дяди, но логова были пусты. Скорее всего, родичи были истреблены, но мы надеялись, что они тоже смогли уйти. В поисках соплеменников я разослал во все стороны разведчиков. Через две недели с востока вернулись Харг и Мав с вестью, что найденный ими клан нас ждет. Мы отправились, когда вернулись все.

Путь занял почти месяц, двигаться приходилось так чтобы снова не наткнуться на эльфийский отряд. Кроме того среди нас были дети и раненые, да и все имущество приходилось нести на себе. Приняли нас радушно, накормили и обогрели, а для отдыха отвели самые лучшие места в своих жилищах.

С распорами ждать не стали и вечером следующего дня, когда на большой поляне собрался весь клан, мы все по очереди стали рассказывать. Говорил каждый, но нашим словам не верили. Ведь в это невозможно было поверить. Эльфы совершили немыслимое, они убивали ради того чтобы убить. Оборотень же, не задумываясь, убьет любого тогда и только тогда, когда ему самому или члену клана угрожает опасность. Поэтому чтобы подтвердить правдивость своих слов нам пришлось предъявлять доказательства. Большую кучу трофейного эльфийского оружия. Вещи, которые принесли разведчики из разоренных логовищ разных кланов. Там были женская сумочка со швейными принадлежностями, детский ножик, маленький девичий кисетик с цветными веревочками для волос, сломанное оружие и другие вещи которые не оставляли, да и потерять не могли. Вещи пахли страхом и смертью. Их передавали из рук в руки, рассматривали, обнюхивали и все равно не верили.

Когда же, наконец, суть произошедшего дошла до сознания наших соплеменников, поднялся неимоверный шум и гвалт. Воины начали непроизвольно рычать и щелкать зубами, женщины подвывать, молодняк скулить. Продолжать было невозможно. Да и они должны были решить, что делать дальше.

В течение двух дней клан гудел как растревоженный улей, они требовали от вожака решения, на которое он никак не мог решиться. Утром третьего дня он созвал лучших охотников и послал их в кланы своих ближайших родичей, приглашая на большой совет.

Из пятнадцати высланных групп с хорошими вестями вернулись только семь. Остальные же принесли новые доказательства преступлений светлых эльфов.

Примерно через неделю стали приходить не ожидаемые нами представители, а кланы целиком. Их гнал страх. Каждый раз, после прибытия нового клана, мы собирались и заново повторяли свой рассказ. И вновь прибывшим тоже было о чем поведать.

Примерно через два месяца наша численность приближалась к пятистам. Тогда же созвали большой совет, куда были допущены только вожаки. Позвали и меня. Хотя для вожака я был очень молод, мне едва минуло тридцать пять, но мои родичи единогласно выбрали вожаком меня, несмотря на то, что я пытался отказаться.

Каждый из вожаков говорил о своем, но суть сводилась к тому, что эльфы ведут себя недопустимо жестоко, что они нарушают не писаные законы, по которым мы с ними жили веками. Но это были только слова, а требовалось решение. Мне, как самому молодому, слово дали последнему. Я сказал:

– Эльфы начали с нами войну, так что мы или победим в этой войне и выживем, или проиграем и погибнем все.

Остальные вожаки долго молчали, обдумывая мои слова. Наконец кто то, сказал:

– Что ты предлагаешь.

Я предложил следующее. Во-первых, извести всех лесных эльфов в округе, так как именно эти подлые предатели шпионили за нами, сообщая светлым о том, когда кланы были наиболее беззащитны. Во-вторых, выслать во все стороны разведывательные отряды, из наиболее опытных и осторожных воинов, которые себя не обнаружат, ввязавшись в какую-нибудь драку. Так мы сможем вовремя обнаруживать эльфийские военные отряды и уничтожать их по одному, воюя по нашим правилам. Война была для нас противоестественна, но другого выхода не было.

Мы стали распределять обязанности. Один из вожаков вызвался руководить разведчиками, другой – организовать охотников, ведь приходилось кормить много ртов. Третий соберет отряды желающих, для истребления лесных эльфов. И так далее, каждый выбрал себе дело по вкусу. Общее же руководство было возложено на меня. Традиция оборотней гласили, что кто принимает решение, тот за него и отвечает, осуществляя задуманное.

Уничтожение всех попадавшихся лесных эльфов принесло много пользы. Отряды светлых, так или иначе, оставались без разведчиков. Ведь вся оставшаяся в живых лесная мелочь, побежала в эльфийские города под защиту гарнизонов. Да и соплеменники успокоились, получив возможность выплеснуть накопившуюся ярость.

Вскоре разведчиками был обнаружен первый военный отряд эльфов. Из большого числа желающих, я выбрал сотню лучших воинов. Мы организовали засаду  и перебили весь отряд на марше, даже не дав развернуть боевые порядки. Первая победа буквально окрылила. И мы успели совершить еще три подобных рейда, захватив много трофейного оружия.

Наконец эльфы опомнились и начали понимать, что недооценили нас, принимая за тупых животных не способных на стратегическое планирование боевых действий. Однако эти выводы не остановили их. Ведь эльфы, приняв какое-то решение, будут непреклонно осуществлять задуманное до конца. Не смотря ни на что.

Они объявили мобилизацию, призвав молодежь и женщин и из касты воинов. Им удалось собрать пятитысячную армию, которую двинули на нас.

Продолжение следует...

0

10

Два года эльфы гонялись за нами по лесам, безуспешно навязывая генеральное сражение. Мы же проводили короткие рейды, захватывая караваны с продовольствием и уничтожая разведотряды.

В результате этих перемещений наше племя постепенно двигалось на восток, поднимаясь все выше и выше в горы.

Однажды на своем пути мы встретили большой (около шести сотен) отряд людей. Возглавлял их дед нынешнего князя, звали его Мэйнон и на тот момент мы были ровесниками. Так как с людьми мы не воевали, я решил, что разумнее будет договориться. Князь, по всей видимости, подумал также, понимая, что шансы одолеть нас не велики, ведь слухи о нашей свирепости и боевитости доходили даже до них.

Я отделился от отряда и вышел вперед. Мэйнон в сопровождении охраны и герольда приблизился ко мне. Некоторое время мы внимательно рассматривали друг друга, наконец, я сказал:

– Между нами нет вражды. Разреши нам пройти через твои земли, и мы не причиним вам вреда.

Человек некоторое время обдумывал мои слова, затем нарочито медленно заговорил, делая между словами большие паузы.

– Хорошо. Вы можете пройти, – и добавил обычным тоном: – Но давайте договоримся о том, что на моих землях вы никогда не причините людям никакого вреда.

Я утвердительно кивнул, продолжая пристально глядеть на него. Внезапно выражение его лица на миг изменилось, отражая озарение, промелькнувшее в мыслях. После чего князь быстро добавил:

– А еще на будущее. Вы отличные воины и в случае крайней необходимости я смогу нанять вас в качестве охраны. Платить буду золотом, – прибавил он в конце, чтобы мы наверняка согласились.

– Хорошо князь, я даю тебе слово. Об этом будут помнить все оборотни моего племени.

Это было чистой правдой. Хоть грамотой мы и владели, но свою историю не записывали, передавая из уст в уста, подкрепляя мысленными образами.

Наши отряды мирно разошлись, и мы продолжили путь.

Эльфийская армия медленно, но не приклонено гнала нас все выше в горы. Остались позади высокогорное редколесье и альпийские луга. Дичь встречалась все реже, и мы голодали. Еще немого и дети начнут умирать от истощения. Нам ничего не оставалось, как нарушить еще один древний закон – употреблять в пищу тех, кто обладает разумом. Мы стали есть эльфов. То обстоятельство что раньше после наших нападений оставались трупы, а теперь только кости наводило на них суеверный ужас. На посты и в дозоры стали ходить большим числом, но это им не особо помогало.

И все равно нам приходилось уходить дальше. В конце концов, мы дошли до гномьих копей, выше лежали только вечные снега, пути дальше не было.

Я попытался договориться с гномами, чтобы они пропустили нас через свои пещеры на другую сторону гор или хотя бы на время спрятали. Но говорить с гномами, все равно, что говорить с камнем, к моим просьбам остались глухи. Ну что же, они сами выбрали свою участь, мы пройдем по их мертвым телам.

Лучшие среди охотников, обладающие исключительным нюхом, отыскали тайные входы, как бы хорошо гномы их не прятали. А лучшие воины, назначенные мной в штурмовые группы, одновременно ворвались внутрь пещер, через десяток найденных ходов. Конечно, каждый отдельно взятый гном очень силен, но воины из них никакие. Понеся большие потери, они отступили вглубь пещер и попытались там забаррикадироваться. Их пещеры, представляют собой сплетение множества ходов, прорубавшихся веками в толще горы. Поэтому, пройдя уровнем выше, мы смогли проникнуть к ним в тыл и беспощадно уничтожить. Ведь в темноте пещер могли ориентироваться не хуже гномов, а может благодаря нюху и получше.

Наконец у нас было место, куда можно привести семьи.

Копи были велики, и жило там не одно гномье племя. По началу, мы пытались их прогнать, но они не уходили, до последнего охраняя свои сокровища. И нам чтобы гарантировать свою безопасность пришлось истребить всех.

Еще до того как было покончено с гномами к пещерам подошла эльфийская армия и нам пришлось вести войну на два фронта. Что, впрочем, теперь было не трудно. Было достаточно только устраивать на низ засады и устроив обвал не позволить выйти. Светлые эльфы не могут долго находиться в пещерах. Им жизненно необходим солнечный свет. По их собственным словам «стены давят», а камень «вытягивает жизнь», в кромешной же тьме пещер в течение нескольких дней они сходили с ума и просто умирали. поэтому через какое-то время совсем перестали делать попытки изловить нас в глубине пещер. Эльфы заблокировали, как им казалось, все входы, надеясь заморить нас голодом. При этом сами же поставляли нам пищу, в виде часовых, охранявших эти входы.

Кроме того я придумал, как можно изводить эльфов с тылу. Собрав, в начале лета, отряд самых отчаянных и бесшабашных соплеменников мы пустились в диверсионный рейд. Через копи шли неделю, двигаясь в полной темноте и ориентируясь в основном на запах (по следам гномов). Путь вел по большей части вниз, выходя на поверхность уже в предгорьях. По другую сторону горного массива были земли темных эльфов, по которым мы прошли краем, стараясь не встречаться с местными жителями.

Вернувшись на земли светлых, мы стали планомерно уничтожать мелкие поселения и поместья знати, попадавшиеся на пути. Благодаря тому, что их армия стерегла нас у пещер, в селениях практически не было воинов. Оставались только ремесленники и аристократия. Нападали мы, по ночам оставляя к утру трупы, а порой и только кости, забирая все ценное. Целыми караванами мы отправляли к родичам провиант и трофеи. Золото и драгоценности, шелка и предметы роскоши, а также сладкие эльфийские вина, к которым мы очень пристрастились.

К исходу лета нами были истреблены все эльфы, не спрятавшиеся за стенами города. По моим самым  скромным подсчетам их потери составили не менее трети численности светлых и почти половина лесных. Ведь лесные были, своего рода, крестьянами их задачей было собирать и поставлять продовольствие для горожан и армии.

Наступила осень и в горах на перевалах выпал снег. Из пещер, ставших нашим домом, прибежали гонцы. Они сообщили радостную весть, что мы победили, армия эльфов ушла. Ну и нам не следовало оставаться здесь, ведь они как могли быстро двигались в родные края. Да и воинам не терпелось вернуться к семьям. Племя снова могло разделиться на отдельные кланы и жить как привычно.

Из похода мы принесли богатые трофеи, благодаря которым мы смогли прожить несколько десятилетий, не терпя нужду и лишения. Но всему хорошему приходит конец, закончились и захваченные сокровища. А мы уже привыкли к вкусу эльфийского вина, да и самих эльфов. И если раньше мы были честными охотниками, то теперь стали беспощадными воинами и свирепыми бандитами. Подрастающее поколение предпочитало охоте войну.

Так прошло больше полувека. Мы оборотни живем долго, и я не считался глубоким стариком, хотя мой возраст уже перевалил за сто лет. Но место вожака уже тяготило меня, и мысль найти приемника и стать просто охотником все чаще приходила в голову. Ведь война – дело молодых.

Я постепенно отходил от дел, а на свое место прочил Мара, своего двоюродного племянника. Да у меня были сыновья, но они давно выросли и покинули клан, не желая оспаривать мое верховенство. Пусть Мар еще молод, но не моложе меня, когда я сам стал вожаком. Он обладал незаурядным умом, хитростью и осторожностью. К его словам прислушивались не только молодые, но и матерые воины. В общем Мар был лучшей кандидатурой.

Поэтому когда пришел посланник князя Лаона, дозорные (ими были юноши и девушки, только вступившие в пору зрелости) отвели человека к Мару. Но выслушав пришедшего, мой племянник не смог принять решение. Вернее не захотел (а может и побоялся) принять на себя ответственность, за сделанный выбор. И снова судьба клана ложилась на мои плечи.
За едой, специально для этого приготовленной, я долго беседовал с посланцем, щедро наливая ему вина. Когда же он уснул, окончательно опьянев, мне было известно все, что он знал и даже то о чем подозревал и догадывался.

Светлые эльфы, со свойственной им маниакальной непреклонностью, планировали войну с темными. Вовлекая человеческих правителей в эту авантюру. Кого уговорами, кого посулами, кого подкупом, а кого и шантажом.

Воевать я не хотел, но за долгие годы мы привыкли жить, не зная голода, если нужно покупали еду за золото и трофеи. И среди молодых воинская доблесть стала цениться выше охотничьей удачи. Проведя в раздумьях всю ночь, решение я таки принял. Наутро, посланник князя уехал с нашим согласием и обещанием прибыть, самое большее через две недели.

Продолжение следует...

0

11

6.

Я открыл глаза перед рассветом, сбросив остатки сна, поднялся с лежака, когда узкие окна нашей казармы стали светлеть, понемногу впуская новый день. Сородичи мои тоже проснулись, и теперь потягивались и разминались, приводя мышцы в тонус. Следовало помыться, причем мы оборотни делали это, если была возможность, ежедневно. Все кто был в казарме (кроме Варги, она по понятным причинам, мылась отдельно) вышли через потайную дверь за стену и отыскали, примеченный накануне, родничок. Каждый из нас принюхивался, вбирая запахи ветра, воды, земли и растений. Все приметы говорили, что день будет ясным и теплым. Скинув всю амуницию (включая короткие кожаные штаны, которые по большому счету были единственной нашей одеждой) я с удовольствием помылся.

После мытья сразу же вернулся и, надев оружие, отправился проверять посты. Любому не оборотню могло показаться, что я просто прогуливался по коридорам дворца. Потому что ни я сам, ни мои родичи, стоящие в карауле никак себя не проявляли. Ведь мне было достаточно ощущать их запах и слышать их ровное дыхание.

Вошел в княжескую спальню практически бесшумно. Не смотря на то, что в комнате было уже достаточно светло, супруги мирно спали. Жестом, отпустив Харга размяться, я занял его место.

Вскоре изменилось дыхание княгини, свидетельствуя о том, что она проснулась, но продолжала лежать, неприязненно рассматривая меня из-под прикрытых ресниц. Я физически ощущал ее взгляд. И точно знал, что женщина хочет встать, но очень смущается, а также надеется, что я может быть, выйду. Дабы прекратить ее душевные терзания подошел к окну и стал смотреть, контролируя обстановку только на слух (мне этого было вполне достаточно). Княгиня практически выскочила из постели и быстро, но стараясь не шуметь, скрылась за дверью, ведущей в ее покои.

Некоторое время я продолжил смотреть, как утреннее солнце, выползая из-за горизонта, наполняет город светом. Зашевелился князь. Он сладко потянулся и сел, поставив ноги на пол. Протянув руку, он дернул шнурок в изголовье кровати. Я занял позицию за дверью. Появившийся вскоре цирюльник помог правителю умыться и привести себя в порядок. Старый слуга, который был денщиком, принес смену белья и одежду, в которую князь при его помощи облачился.

Оставив слугу убирать постель, князь (ну и я вместе с ним) отправился завтракать в прекрасном расположении духа. В коридоре к нам незаметно присоединился Харг, так что Лаон даже вздрогнул, когда в столовую, из полумрака коридора, за ним вошли двое.

За столом уже сидели Сивилла с детьми. Она тоже сменила платье, и по-другому причесала волосы. Пожелав супругу доброго утра, она саркастически поинтересовалась, как он спал. Услышав в ответ его энергичное:

– Просто прекрасно! Давно так не высыпался.

– Я рада, – безрадостно отозвалась она.

Когда колокол пробил восемь, я направился к парадным воротам, где с одной стороны меня уже ждал кастелян, а на улице стоял знакомый мне, начальник караула с целым отрядом стражников. Офицер кивнул и представился. Звали его Гейнарик.

Двигаясь по коридорам, колонна солдат то и дело останавливалась, в тех местах, где вчера были караулы. Начкар расставлял часовых, начиная с тех, кто шел сразу за ним. Я же замыкал это шествие, и когда проходил мимо, родичи бесшумно покидали свои укрытия и присоединялись ко мне. Причем офицер замечал это не сразу, а понимая, что нас стало больше, затравленно озирался по сторонам.

Расставив все посты, Гейнарик жестом предложил мне идти первому. Перспектива что мы пойдем следом ему очень не нравилась.
Недалеко от княжеской столовой к нам присоединился Харг. Его уже сменил Рор, который вошел через кухню. Дело в том, что отыскать любого из родичей, даже в незнакомом месте оборотню не трудно. Нужно только мысленно позвать. Разыскиваемый тобой родич, отзываясь, представляет себе место, где находится и дорогу как добраться.

Остановившись у парадных ворот, офицер испытующе уставился на меня, явно чего-то ожидая. И как бы глупо это мне самому не казалось, сказал:

– Охрану сдал.

– Охрану принял, – с энтузиазмом отозвался он.

Сопроводив своих воинов до казармы, я по-быстрому с ними позавтракал.  Во дворец возвращался вместе с Мавом. Августейшая чета все еще была в столовой. Они оживленно разговаривали и не торопясь ели. К столу подавали кашу, творог, фрукты, свежую выпечку, молоко и кисломолочные напитки, а также сладкую фруктовую воду. Из-за стола поднялись, когда дети, наконец, поели.

Выйдя из комнаты, князь с женой, прошли до конца коридора и поднялись по широкой винтовой лестнице. Княгиня с детьми на второй этаж, где по обоим, сторонам длинного коридора были двери, ведущие в разные комнаты. Как мне вчера рассказал Тобос, слева располагались две двери, выходящие на галерею тронного зала. Следующей была библиотека, имевшая еще один выход, тоже ведущий на галерею. В самом конце располагалась небольшая, очень светлая комната, в которой Сивилла занималась рукоделием.

Справа были несколько комнат для важных гостей, впрочем, сейчас все они пустовали. Последняя по этой стороне дверь вела в классную комнату, где учителя занимались с княжескими детьми.

Расставшись с семьей, Лаон бодрым шагом пошел выше. Коридор третьего был таким же, как на втором. Спальни августейших супругов располагались справа, по центру, причем комната княгини была ближе к лестнице. Были две гардеробных, смежных со спальнями, в одной из них жил денщик. Тут же были комнаты учителей. По левой стороне были три смежные комнаты детей – спальня княжичей, игровая и спальня княжны. Дальше находилась комнатушка, в которой жили няньки. Следующим был кабинет и смежная с ним небольшая комната, в которой жил Титус – личный секретарь правителя.

Остановившись перед дверью кабинета, князь порылся в кармане камзола, извлек оттуда небольшую связку ключей и открыл замок. Внутри сбоку от стола сидел и сосредоточенно разбирал бумаги секретарь. Это был молодой человек, лет двадцати, высокорослый и худой. Несмотря на молодость, он заметно сутулился и носил очки сработанные темными эльфами (хрустальные линзы, в простой тонкой серебряной оправе). Впоследствии, я узнал, что он всюду таскал с собой кожаную сумку с документами и чистыми листами, в основном бумаги светлых эльфов. На поясе же был подсумок с писчими принадлежностями – чернилами, остро оточенными перьями и карандашами.
Секретарь быстро поднялся навстречу и пожелал доброго утра вошедшему князю. Когда Лаон уселся в свое кресло, Титус придвинул к нему несколько свитков и занял место за его левым плечом. Перебирая бумаги, они стали негромко обсуждать поставки провианта для армии, доклады оружейников и ремесленников. Слушал я их в пол-уха, информация, конечно, была ценная, но ничего нового не давала.

Продолжение следует...

0

12

Почти сразу после того, как колокол пробил десять, в двери постучали,

– Да-да! Входите! – поспешно отозвался секретарь, который явно кого-то ждал.

В открывшуюся дверь вошел немолодой уже человек, плотного (если не сказать дородного) телосложения. Одетый в простой камзол, но пошитый из очень дорогого темно-зеленого бархата. Это был Миландр – казначей.

За ним вошли двое служивых из рыночной стражи. Вооружены они были иначе, чем прочая стража – только легкие доспехи и меч. «Прогуливаясь» вчера по городу я выяснил, что обязанности рыночной стражи входит сбор налогов и податей, взимание платы с купцов за проход через город и торговлю на городских рынках, охрана закона и порядка во владениях князя.

Так вот эти двое внесли и поставили на край стола небольшой сундучок. Казначей, провернув ключ в замочной скважине, извлек из недр сундука и сложил на стол семь больших, туго набитых кошелей. Потом брал кошели по одному, высыпал золото и пересчитывал, так чтобы мы все видели. Закончив, Миландр записал в небольшую книжечку что, сколько, кому и при каких свидетелях было передано. Сложил все обратно. Заперев сундучок, он отдал мне ключ.

Князь, пристально наблюдавший за манипуляциями казначея, спросил после передачи ключа, обращаясь ко мне:

– В расчете?

– Да, в расчете, – с энтузиазмом ответил я.

Лаон удивился, но постарался не показать виду, когда Рор и Мав без слов подхватили сундук и скрылись за дверью. Да и зачем болтать попусту. Каждый из них знал, что золото нужно унести и спрятать за пределами города. Служба службой, а доверять людям у нас не было никакой причины.

– Ваша Светлость, я вам еще нужен? – поинтересовался казначей.

– Нет, можешь идти, – отпустил его князь.

Поклонившись, Миландр в сопровождении стражников покинул кабинет.

Князь с секретарем продолжили, прерванное приходом казначея дело. Но вскоре в дверь снова постучали. Это был Гейнарик, он коротко переговорил с Титусом через порог.

– Ваша Светлость, пришел гонец от эльфов. Лойнариэль требует аудиенции.

– Ну, этого следовало ожидать, – с кислой миной пробурчал себе под нос князь и уже громче, обращаясь к секретарю: – Передай гонцу, что я ожидаю его господина к полудню.

Молодой человек покинул кабинет, Лаон же продолжал сидеть погруженный в свои мысли. Из оцепенения его вывел звук колокола, пробившего одиннадцать раз.

Выйдя в коридор, князь запер дверь и отягощенный мрачными раздумьями отправился в свою гардеробную, чтобы надеть что-нибудь соответствующее предстоящей встрече. В гардеробной, сидя на небольшой кушетке, дремал старик, впрочем, услышав шаги, он открыл глаза, а узнав князя, поднялся и пошел навстречу ему. Было заметно, что шаги даются слуге с трудом.

– Маверик, – обратился к слуге Лаон: – В полдень мне собирается нанести официальный визит владыка Лойнариэль. Подбери что-нибудь подходящее.

– Ваша Светлость, это я мигом, – отозвался старик, голосом в котором сквозили отеческие (по отношению к князю) нотки.

Хоть Маверик и ходил медленно (больные суставы сковывали движения), но всего через полчаса Лаон был полностью готов. Слуга достал из шкафа, и помог ему надеть длинный камзол и узкие штаны, из роскошной красно-золотой парчи. Подпоясаться широким ремнем, шитым золотом, из дорогой, хорошо выделанной кожи. Подал короткие сафьяновые сапоги. Пока князь придирчиво осматривал себя со всех сторон, стоя перед большим зеркалом, Маверик отпер, стоящий в углу шкаф и с большим трудом вытащил из него большой, богато украшенный ларец. Поставив ларец на небольшой столик, он отомкнул замок, висевшим на шее ключом. Лаон выбрал из лежащих в ларце драгоценностей гербовый клейнод на короткой, вычурного плетения, золотой цепи, печатку и три перстня с камнями. Бросив последний взгляд в зеркало, князь приосанился и величавой походкой, вышел в коридор.

Пока правитель одевался, в гардеробную потихоньку проскользнул Рор. Он подал мне знак, что с золотом все в порядке – Мав с двумя родичами унесли сундук подальше в лес, где надежно его спрячут.

Оставалось всего несколько минут до назначенной эльфам аудиенции, когда князь уселся на свой трон, приняв подобающую позу. Мы с Рором заняли места по бокам от подиума. Кроме того, вдоль длинного ковра, постеленного от арочной двери до тронного возвышения, через равные промежутки стояли десять гвардейцев, в парадных доспехах и при полном вооружении.

С последним ударом колокола, возвестившего наступление полудня, двери тронного зала распахнулись. Княжеский герольд зычным голосом возвестил:

– Владыка Лойнариэль, владетель Великого града Имнаделла!

Из приемной по направлению к трону, преисполненный беспредельной гордыни, шествовал Высший. Его длинные белые одежды, перетекали и струились, мягко поблескивая при каждом движении. Волосы, тоже длинные и белые, обрамляли узкое, типично эльфийское лицо, с высокими лбом и скулами. На лице не было морщин, но что, то неуловимое выдавало долгие века жизни (я доподлинно знал, что возраст Лойнариэля приближается к тысячелетию). Хотя за последние лет триста, люди здорово потеснили эльфов, да и после войны с нами их число заметно поубавилось. Именно поэтому владыка Лойнариэль, владетель Великого града Имнаделла и шагал сейчас по тронному залу.

Его сопровождала почетная стража – четыре эльфа-воина закованных с головы до ног в прекрасные доспехи из белого металла. Когда эльфы проходили мимо, почти все гвардейцы князя, помимо своей воли, почтительно склонялись (люди, в массе своей, легко поддаются эльфийскому внушению). Остановившись перед троном и де-монстративно подняв голову, эльф произнес властным голосом:

– Ваша Светлость, рад приветствовать Вас.

– И я Вас приветствую, владыка, – столь же холодно отозвался князь, – Что за дело привело Вас ко мне?

– До меня дошли слухи, что Ваша Светлость позвали на службу ворков. Я отказывался верить, что Вы могли совершить столь опрометчивый поступок. Но теперь собственными глазами вижу, что это как, – эльф бросил на меня испепеляющий взгляд: –   Спешу предостеречь Вас, не стоит иметь с ними никаких дел. Эти звери непредсказуемы, чрезвычайно опасны и кровожадны.

Чтобы остановить эту оскорбительную тираду, а также напомнить этому, что эльфы для нас, по сути, дичь, я слегка изменил позу, так чтобы они могли как следует рассмотреть церемониальные меч и кинжал, что были на мне. Заметив, как на миг изменилось выражение лица Лойнариэля, а в самой глубине его глаз вспыхнула ярость, распаляемая ненавистью и страхом, я понял, что мой намек уяснили.

Эльф вкрадчиво продолжил, уже более тщательно подбирая слова:

– Дражайший мой Лаон, нас связывает давняя дружба и кровные узы. Так почему же, настолько опасаясь за собственную жизнь, Вы не приняли предложенных мной воинов? – увещевал владыка, воздействуя на князя еще и ментально: – Если вы отошлете ворков, то я гарантирую, что Вам будут служить лучшие бойцы, веками оттачивавшие свое мастерство.

– Потому, дражайший мой Лойнариэль, что так мне было завещано моим дедом, – столь же сладкоречиво, парировал князь. Внушению он явно не поддавался: – Кроме того, их услуги уже оплачены. Так что говорить больше не о чем.

– Ваша Светлость, мне жаль слышать это. Но если все обстоит именно так, я вы-нужден откланяться. Только бы Вам не пожалеть о своем выборе, – ледяным тоном резюмировал эльф.

Сделав вид, что он не заметил столь явную угрозу, Лаон спокойно проговорил:

– Ну что ж, прощайте.

После того как, за эльфами закрылись двери, князь еще некоторое время смотрел не видящим взглядом им в след, потирая рукой живот, в районе желудка. В его голове роились, мрачные мысли. Наконец он хлопнул в ладоши со словами:

– Подавайте обед, – а подавив гримасу боли, прибавил: – Все это надо непременно заесть.

Заметно повеселевший после обеда князь, переоблачился, снова надев тот же, наряд что был на нем с утра, накинув поверх короткий плащ. Около трех часов, Лаон покинул дворец, под нашей охраной и в сопровождении секретаря. Его целью были мастерские в долине. Там он провел остаток дня, лично инспектируя состояние дел. Во дворец же вернулся незадолго до вечерней стражи.

Продолжение следует...

Отредактировано Ракса (2017-06-23 15:13:18)

0

13

7.

Пока князь мылся перед ужином, оставив Рора на страже, я отправился в нашу казарму, чтобы поесть и забрать воинов в ночной караул. Гейнарик уже поджидал нас на ступенях дворца. И все пошло по накатанной – его часовых, сменили мои сородичи. Охрану сдал – охрану принял. Только за главного во дворце остался Харг, потому как я планировал кое, что выведать у начальника караула за кружечкой вина, для чего пригласил его в трактир. Гейнарик сразу согласился, явно обрадованный, возможности выпить за дарма.

От дворца мы двинулись к Речным воротам, где его поджидал Тобос, этой ночью дежурил он. Обменявшись приветствиями, мы двинулись. Офицеры выполняли свои обязанности, меняли посты у ворот и расставленные по стене, я же делал вид, что праздно прогуливаюсь. Сдав смену, Гейнарик распустил солдат по домам.

Было еще достаточно светло, когда мы пришли в трактир. Сели в сторонке и я заказал достаточно дорогое вино, хотя решающим в моем выборе стало то, что оно было самым крепким. Налив нам обоим вина до краев я произнес:

– Долгие лета князю, – одним махом осушив кружку, вынуждая  моего собутыльника сделать также. 

– Долгие лета князю, – повторил Гейнарик, резко выдохнул и принялся пить.

Прикончив содержимое своей кружки, он со стуком поставил ее на стол и с вызовом поглядел на меня.

– Силен, – произнес я, скорее подзадоривая, чем восхищаясь.

– Ну, так, – уже захмелевшим голосом ответил он.

Дальше наливал уже понемногу, не за тем я его позвал, чтобы через полчаса он пьяный свалился под стол. Плавно направляя разговор в нужное русло, мне удалось выяснить, что у князя есть племянник, эльф-полукровка, двадцати трех лет.
Ровенон – отец теперешнего князя не любил воевать, предпочитая договариваться. И вот он решил упрочить отношения с эльфами брачным союзом, выдав замуж свою старшую дочь, Лаон тогда был еще очень мал.

Княжна Вэйна, говорят, была поистине прекрасна, так что даже эльфы превозносили ее красоту. Мужем ее стал Инглоринор, племянник владыки Лойнариэля. После свадьбы поселилась княжна в Великом граде. Разные ходили слухи, что будто бы не счастлива она в этом браке, что муж не любит ее, предпочитая равных себе. Было это так или нет история темная, но доподлинно известно, что детей у них долго не было. Единственный сын у нее родился, когда Вэйне было уже больше сорока лет. Мальчика назвали Эгенон. Недолго радовалась она своему первенцу, умерла, едва малышу исполнилось пять. Воспитывали его сестры отца.

И вот три года назад появляется Эгенон пред светлые очи дяди. И говорит такие речи «Я дескать теперь взрослый, сам могу выбирать, где жить, прими же дядя в дом свой».
Ну что ж как не принять родного племянника. Во дворце поселил, в семью ввел. Вот только казусы разные случаться стали. Племянничек интриги плетет да в государственные дела лезет. И если б толк был, юноша то образованный, так нет речи вроде говорит Эгенон, а слова, будто Лойнариэля слышаться. Одним словом эльфийский воспитанник.

Вот и пришлось князю родственничка от семьи удалить. Благовидный предлог нашел. Что молодому человеку лучше жить одному, дабы не смущать своим вольным поведением жену князя и юных отроков. Поселился, значит, он в городе, в доме своем беспрестанно кутежи да беспутства устраивает.

Когда вино в кувшине закончилось, Гейнарик согласился проводить меня и показать, где живет племянник князя, ведь ему все равно по пути. Только вот кто кого провожал большой вопрос. Он висел на моей руке, едва перебирая ногами. Несколько раз он пытался запеть, но я этих песен не знал, а у него слова никак не выговаривались. Так потихоньку я сопроводил его до дома, и «накинув маску» сдал с рук на руки жене.

Обратно к интересующему меня дому я возвращался почти бегом. Ведь проходя мимо с Гейнариком «на шее», я услышал, что хозяин, куда-то собирается. И действительно, к моему возвращению, в доме все стихло. Эгенон ушел. Но след, то остался. Вскоре я его догнал, ориентируясь на тонкий запах мужских эльфийских духов.

По человеческим меркам юноша был очень красив. Высокорослый, изящно сло-жен. Прекрасное лицо, носило явный эльфийский отпечаток, только кожа была смуглее. Темные, но не черные волосы спускались до плеч. Грациозности движений не мог скрыть даже длинный плащ, под которым виднелись эльфийские одежды. Плотно облегающий фигуру длинный кафтан из палевого шелка, со стоячим воротником и причудливыми узлами, которые скрепляли борта от пояса до самого горла, ниже бедер по́лы по бокам не были сшиты и свободно развевались при ходьбе, обеспечивая свободу движения. Штаны, такого же цвета, достаточно узкие на талии, к низу расширялись и собранные мягкими складками, заправлялись с сапоги.

Город он покинул, через калитку в Лесных воротах, сунув часовым мелкую монету. Я же вышел через нашу казарму. Предположив, что княжеский племянник, направляется в Слободку Нелюдей, тоже двинул туда скорым шагом, стараясь не особо привлекать внимание. Снова тот же аромат, поймал у постоялого двора.

Разбежавшись, я прыгнул, оттолкнулся от верха частокола, и по воздуху преодолев метра четыре (расстояние отделяющее конюшню от забора), приземлился на ее крышу. Далее по углу гостиницы забрался под нависающий скат, а ухватившись за его край, забросил ноги на крышу. Именно это движение, представляло наибольшую трудность, ведь черепица скользкая и если не удастся зацепиться, есть все шансы рухнуть вниз. Это конечно не смертельно, но падать очень не хотелось, ведь шум в таком случае неизбежно выдал бы меня.

Благополучно взобравшись на крышу, я стал переходить от одной каминной трубы к другой, пока не нашел комнату где был Высший со своей свитой и куда пришел Эгенон. Было еще тепло и огонь не разводили, так, что слышимость была отличная. Я отчетливо различал каждое слово. Говорили они на эльфийском, но это не было проблемой.

Лойнариэль обращаясь к внучатому племяннику, сказал (и по его словам стало понятно, что эту тему они уже обсуждали):

– Милый Эгенон, твой дядя никак не желает понять, что мы оказали ему честь, предложив присоединиться к нашей войне. Он же упорно старается уклониться, – в его тоне сквозило раздражение: – Из надежного источника мне стало известно, что солдат планируется выставить вдвое меньше возможного. И провиант, только в рамках необходимого, ничего сверх того. А главное он наотрез отказывается перекрыть Тракт для караванов этого омерзительного отродья (так чаще всего светлые эльфы называли темных).

Голос Лойнариэля стих, а в повисшей паузе тихо звякнул бокал.

– Это, все больше укрепляет меня в мысли, что Лаон исчерпал свою полезность и его следует заменить, – то как, он это произнес, явно подразумевало смертельный приговор: –
Однако с этим могут теперь возникнуть сложности.

– Да, мне известно о приходе ворков, – без энтузиазма отозвался юноша.

– Мой сегодняшний визит к князю результатов не принес. Эти звери будут его охранять.

В разговоре снова возникла пауза.

– Единственная возможность как то повернуть ситуацию в нужную нам сторону, это попытаться сыграть на страхе людей.

– Я понял владыка. Дайте мне время, и все будет сделано.

– Только не затягивай, – предостерег правитель эльфов, после прибавив более веселым голосом: – А о твоем дяде мы позаботимся. Скоро Большая ярмарка и может представиться удобный случай для решительных действий, – прозрачно намекнул он.

– Ну, хватит об этом, – устало проговорил Лойнариэль: – Люди не стоят того, чтобы на разговоры о них тратить весь вечер.

– Как будет угодно владыке, – с воодушевлением сказал Эгенон.

Зазвучала музыка и стали слышны женские голоса. Подали еду, запах которой я тоже услышал через трубу. Не скажу, чтоб нам очень нравилась эльфийская пища, разве только их сладкие вина. Ели они в основном фрукты, ягоды, орехи и коренья, не часто злаки, рыбу и птицу и уж совсем изредка мясо – дичь (кролика или оленя).

Слушать далее не имело смысла, и я покинул свой наблюдательный пост.  В один прыжок спустился с крыши, и всеми четырьмя конечностями, оттолкнувшись от теса, которым была крыта конюшня, приземлился за частоколом.

Обратно к городу возвращался не спеша. Слова эльфа следовало обдумать.

Опасения князя за свою жизнь явно были не беспочвенны. И кандидат, готовый с радостью занять его место тоже был. Кроме того светлые имели информатора в ближайшем окружении Лаона, ну а на счет его личности у меня уже были подозрения. И самое насущное – родичам нужно было дать дополнительные инструкции относительного того как себя вести: в город не ходить, на провокации не реагировать, оружие к людям не применять.

Продолжение следует...

0

14

8.

В последующие дни мы постепенно обживались на новом месте, горожане и обитатели дворца потихоньку привыкали к нашему присутствию. Жизнь, так сказать, возвращалась в наезженную колею.

Служба шла без происшествий. Если не считать пары неуклюжих попыток застать нас врасплох, предпринятых начальником охраны. Одна была, как потом доложился Рит, вечером второго дня, когда я, сменив караулы, отправился шпионить за эльфами. Уже сгустились сумерки, но было не совсем темно. Абелон разувшись и держа сапоги в руках, потихоньку крался, заглядывая в уголки и закоулки. Мой сородич, по молодости еще плохо знающий повадки людей, подумал, что этот богато одетый господин, что то, потерял. Незамеченный он некоторое время шел за Абелоном, с интересом наблюдая. В конце концов, нетерпеливость молодости взяла верх и когда начальник охраны, держась за стену, заглянул за угол, Рит потихоньку спросил, нагнувшись к самому уху:

– Ищешь чего? Помочь?

От неожиданности начальник охраны вздрогнул и, потеряв равновесие, грохнулся на пол. Опомнившись, он вскочил, подобрал и натянул сапоги.

– Ничего-ничего, ни надо. Потом сам найду, – пробормотал лихорадочно человек и быстро удалился.

В другой раз, три дня спустя, явился перед рассветом. Он бродил по коридорам, подсвечивая себе путь. Пугать его не стали. Хам позволил свету фонаря, отразиться в своих глазах. После чего Абелон быстренько ретировался.

Да еще инцидент, который тоже произошел на вторую ночь с местным ученым, звали его Каменон – не то алхимик, не то астролог, а может и медик. Хотя, пожалуй, всего по не многу. Жил он на третьем этаже сразу возле лестницы.  В своих покоях он постоянно проводил какие-то дурно пахнущие эксперименты. И впоследствии к нам постоянно приставал с разными вопросами типа «Почему у вас глаза светятся? Как вы видите в темноте? А, правда что на оборотнях быстро заживают раны?» и другие глупости. Я и мои сородичи не любим столь пристального интереса, поэтому вместо ответа в сторону ученого, чаще всего, щелкали зубами, это действовало на него отрезвляюще, и дальше он не спрашивал. По ночам же Каменон поднимался на башню, где рассматривал небо через очень большую подзорную трубу.

У нас подзорные трубы были тоже. Одна у меня, и еще две у Рита, очень уж эти вещи ему нравились. Мы как трофеи взяли их у светлых эльфов, но оптические приборы делали только темные. Поэтому на корпусах труб не было никакого декора, чисто утилитарный предмет.

Когда уже достаточно стемнело, двери Каменона распахнулись, и он вышел в коридор. Ну как вышел, трудно подобрать слова, чтобы описать движения ученого мужа, которые он совершал, покидая свои покои, осторожно держа в одной руке подзорную трубу (а ее длинна была больше метра), в другой треногу и фонарь. Еще он зажимал под мышкой большой фолиант, а подбородком придерживал свиток. Кое-как разминувшись, с дверным проемом, он толкнул пяткой створку, едва не потеряв равновесие. Все это привлекло внимание Рита, не часто нам доводилось видеть такое. И мой родич потихоньку пошел следом. Таким вот манером Каменон поднялся по винновой лестнице в башню, где стал располагаться. Сначала положил на высокий стол трубу, рядом с ней свиток и книгу наконец установил треногу. Закрепив и настроив оптику, ученый придавил краем раскрытого фолианта свиток. Сделав несколько пометок, припал к трубе. Повторив эти действия несколько раз, он особенно долго что, то писал, заглядывая в книгу. Обуреваемый любопытством Рит попытался посмотреть в окуляр, для чего вытянул морду в ту сторону. В это время Каменон решил сделать то же самое. Когда голова астролога ударилась обо что мохнатое, он издал, какой-то сдавленный звук, отшатнулся назад, едва не вылетев в окно башни, находившееся у него за спиной. К счастью родич успел поймать его за полы длинной мантии. Несколько придя в себя, ученый осторожно ощупал руку, все еще державшую его одежду. Рит тот час же разжал пальцы и спросил:

– Ты как?

– Нормально, – машинально ответил Каменон.

На том и разошлись. Родич вернулся на свой пост, человек же остался в башне, покинув ее только после смены караулов.

Конечно, люди продолжали сторониться нас, однако при встрече панического страха у них уже не было, скорее уважительная осторожность. Да и памятуя о планах эльфов контакты с людьми были сведены к минимуму. В город мы выходили либо рано утром или поздно вечером. Необходимые покупки старались совершать на ярмарке вне городских стен, там на нас реагировали более спокойно. За исключением Варги, которая ежедневно таскалась, за сладкой фруктовой водой, продававшейся в лавочке при трактире. Впрочем делала она это спозаранку, прибегая еще до открытия и оказываясь в очереди первой. К концу недели женщины, которые тоже регулярно ходили в эту лавку, привыкли к ней и даже проявляли некоторую благосклонность, ведь своим поведением она напоминала милого щенка, по какой-то случайности обвешенного оружием.

Варга, надо сказать, обладала довольно редкой для оборотня способностью нравиться. Кстати это тоже было одной из причин, побудивших мою сестру, отправить дочь с нами. Варга, вступившая в пору зрелости, начала заигрывать, не задумываясь о последствиях, с мужчинами клана. Не делая особой разницы между холостыми и женатыми. Это создавало не нужную напряженность, ведь юноши из-за нее затевали драки, а замужние женщины устраивали склоки с ней (порой до рукоприкладства), да и мужьям доставалось. В нашем отряде же, ее шаловливость была сродни глотка свежего воздуха. Старых, закаленных в боях воинов радовала ее юношеская веселость и бесшабашность. А беспутные мысли из молодых голов, быстро вылетали вслед за подзатыльником, прилетевшим от кого-нибудь из старших.

А для того чтобы в остальных головах от безделья не заводились не нужные мысли да и мышцы были в тонусе, воины (которые не спали после ночной вахты и не охраняли князя) уходили тренироваться за городские стены.

Вначале мы некоторое время бегали по лесу. Бег для оборотня это счастье, когда ритмично движущиеся мускулы наполняют тело и разум легкостью, сравнимой разве что с полетом. Кроме того в лесу можно было поймать какую-нибудь мелкую дичь. Кормили нас конечно хорошо, но человеческая пища не вполне удовлетворяла наши потребности. Нам обязательно было нужно свежее, желательно еще теплое мясо.

После, на большой поляне, которую я присмотрел еще в первый день, мы упражнялись в рукопашной борьбе, стрельбе из лука, метании ножей и, конечно же, в фехтовании и рубке. Именно эту поляну я выбрал преднамеренно. Дело в том, что с городских стен все это место прекрасно просматривалось и вскоре посмотреть не наши «схватки» стало собираться много горожан, среди которых кроме праздных зевак были и солдаты. Ведь человек имея представление, на сколько, силен противник, три раза подумает, следует ли ввязываться в бой.

Продолжение следует...

0

15

К концу недели княжеская семья совсем привыкла к нашему присутствию. Князь то не особо обращал на нас внимание с самого начала (воспринимая нас как сторожевых собак). Княгиню же особенно сильно тяготило наше пребывание по ночам в спальне. Она даже отказала мужу, когда он на вторую ночь предложил ей исполнить супружеский долог. В прочем Лаон  недолго сокрушался по этому поводу. И проведя почти весь третий день в городе, ночевать, отправился к своей любовнице. Она конечно тоже не обрадовалась перспективе провести ночь в нашей компании, но на ее вопрос «Они останутся?» князь  непреклонно отрезал «Останутся!». И будучи, по-видимому, девушкой достаточно свободных нравов, быстро выбросила факт нашего существования из головы, и беззаботно предалась любовным утехам. Сивилла намек мужа поняла и больше не отказывала. Конечно, делала она это, плотно задернув бархатный полог над кроватью.

Даже дети Лаона и Сивиллы стали воспринимать наше общество как само собой разумеющееся. Осмелев на столько, что решились забраться в наше помещение, чтобы посмотреть как мы живем. Предприняли они эту авантюру в те часы, когда мы отдыхали после караула. Полагая, что мы спим, княжичи с сестрой осторожно открыли дверь, ведущую из-за стены. Однако петли скрипнули, и мы проснулись, узнав их запах стали делать вид, что продолжаем спать. Девочка жалась к дверному косяку, мальчишки же крадучись обследовали комнату, заприметив сундук и приблизившись, его открыли. Дети с любопытством разглядывали содержимое. Абелла подошла к братьям и, протянув руку, взяла большую книгу в сафьяновом переплете. Это была вещь Варги, и она ее очень любила, часто рассматривала большие яркие картинки. Тут моя племянница не выдержала и вскочила. Девочка от неожиданности мертвой хваткой вцепилась в книгу.

– Смотреть можно, брать нельзя, – предостерегающе рыкнула Варга.

Мэйнон, как самый старший заслонил собой сестру, и пусть дрожащим голосом, но с вызовом произнес:

– Мой отец князь и все здесь его!

Я медленно поднялся с топчана и, сделав несколько шагов в их сторону не громко, но твердо произнес:

– Мы воины, а не слуги! И наше еще ни кто присвоить не сумел. Оставьте книжку и идите с миром.

Княжна бледная как полотно почти, что уронила книгу обратно в сундук и, развернувшись, без оглядки убежала. Старший сын Лаона, крепко сжал руку брата, не позволяя ему броситься вслед за сестрой. Наследники нарочито медленно удалились.

Вообще-то князь обладал очень деятельной натурой. Просидеть целый день во дворце он считал сущим наказанием. Поэтому большую часть дня проводил где угодно, только не в четырех стенах. Он живо интересовался делами подданных и приезжих. Имея легкий характер, вызывал искрению симпатию, а пытливый ум позволял ему быстро вникать в любые мелочи.

Поэтому сидеть нам не приходилось. Мы ходили за ним по Рыночной площади и ярмарочным рядам, где он беседовал с торговцами, заходил в ремесленные мастерские, встречал караваны, поднимавшиеся по реке и приходившие по тракту. Он обожал встречаться  с новыми людьми и нелюдями тоже.

Особый интерес он проявлял к караванам, как самих темных эльфов, так и людей приходивших из их владений.

Караваны темных, шли только в одну сторону, от моря вверх по реке до Мавена, а потом по Тракту, через земли светлых к себе. Однажды мы стали свидетелями их прихода.
С утра секретарь сообщил князю, что на пристани разгружаются лодки, в которых на рассвете прибыли темные. Естественно, как только с самыми неотложными делами было покончено, мы пошли с Лаоном на пристань. 

За проход через его владения караванщики могли заплатить золотом или сделать подарок лично князю. И он этим часто пользовался, ведь караваны шли из разных концов света, а подарками служили вещи редкостные, не обычные. Единственные, кто всегда платил золотом, были темные эльфы. Но хочешь – не хочешь, а предъявить товар, обязаны были даже они. Это были книги, свитки, артефакты и сосуды с неизвестными веществами.

К нашему приходу разгрузка уже была закончена, а товар – около четырех десятков походных сундуков (ящики, сделанные из материала чем-то напоминающего дерево, с плотно подогнанными крышками и металлическими ручками), которые были сложены под одним из навесов неподалеку от пристани. Груз охраняли четверо эльфов вооруженные алебардами.

Темные и светлые сложены были одинаково – высокие, гибкие, тонкие. Различались же цветом волос и оттенком кожи. У одних были черные как смоль волосы и снежно-белая кожа. Другие имели золотистый тон кожи, волосы же были белыми, серебристыми, русыми, золотыми.  Так же сильно же различалась манера одеваться. Если у светлых мужчины носили полотно облегающие кафтаны и широкие штаны, а женщины облачались в изысканные платья сложного кроя, не отягощенные излишком украшений. Прекрасно вытканные материи из шелка, тонкой шерсти и разных растительных волокон они окрашивали в нежные постельные цвета. То фигуры темных скрывали длинные плащи без рукавов (только прорези для рук), но с капюшоном, как правило, низко опущенном лицо. Подкладка у таких плащей всегда была ярких, очень насыщенных цветов. Как впрочем, и отделка прочей одежды, хотя сама она была черной или серой. Причем у мужчин и женщин различалась, совсем незначительно.

Когда князь приблизился к навесу, из-за него вышел еще один темный эльф, неотличимый в плаще от прочих. Слегка поклонившись, он произнес:

– Я Джофер, главный в этой экспедиции. Что желает узнать Ваша Светлость.

Лаон коротко посмотрел на темную фигуру, а затем, переведя взгляд на ящики, спросил:

– Скажи мне Джофер, где и с какой целью вы путешествовали?

– Наша экспедиция ходила по далеким южным странам. Мы нашли много древних свитков и бесценных артефактов, – в его голосе явно слышались удовольствие и гордость.

Сделав еще пару шагов, князь со словами:

– А еще я желаю посмотреть, что вы везете, – указал на два ящика.

Двое охранников сняли указанные сундуки и открыли их. Из одного эльф вытащил небольшую коробку с надписью, из которой извлек сосудик темного стекла, запах его содержимого показался мне безотчетно знакомым.

– Это эликсир выделенный, из крови раксасов. Он может заживить любые раны, – произнося это, темный пытливо рассматривал меня. Из под капюшона глаз видно не было, но цепкий взгляд, то я ощущал.

Вернув сосудик на место, из другого сундука достал квадратную шкатулку. Открыл и продемонстрировал прибор с зубчатыми колесиками внутри и круглой каменной табличкой сверху. Артефакт издавал негромкое, равномерное жужжание.

– Этот прибор указывает фазы смены луны, положение солнца и звезд, – сказал эльф.

В сундуках было еще много различных предметов и сосудов. Темный молча, стоял рядом, позволяя князю рассматривать их содержимое. Сообщать какие-то дополнительные сведения он явно не собирался.

Закончив осмотр, Лаон еще долго беседовал с Джофером, расспрашивал о том, какие правители за морем и есть ли на морях пираты. Но меня это не интересовало.

Я наблюдал, как еще двое эльфов на площадке позади навеса устанавливают небольшой шатер песочного цвета, в котором собирались провести день и с наступлением сумерек двинуться дальше по Тракту. Темные предпочитали передвигаться по ночам, ведь их зрение лишь немного уступало нашему.

Подытоживая беседу, караванщик сказал князю:

– Я полагаю, нам следует расплатиться за проход нашего каравана.

Правитель подал знак офицеру городской охраны, который был тут же на пристани. Тот подошел и, отсалютовав своему повелителю, сообщил эльфу сумму. Темный откинул полу плаща, обнажив кроваво-красную подкладку. На поясе у него висел объемистый кошель, сняв который он отсчитал и передал офицеру означенное количество монет. После чего откланявшись, вернулся к своим делам. Ему еще предстояло выбрать повозки и лошадей, которые полагались в обмен на лодки и за которые он уже заплатил.

Князь, вероятно решив, что возвращаться во дворец не имеет смысла, зашел в таверну рядом с пристанью. Там он завел разговор с несколькими торговцами, в смысл которого я впрочем, не вникал. Продолжая наблюдать за темными через окно. Джофер выбрал лучших лошадей в конюшне, которая находилась недалеко от навесов и несколько самых добротных повозок. Договорился с бригадиром грузчиков. После он с остальными темными эльфами, кроме тех четверых, что охраняли ящики, отправился в сторону города. Как я потом выяснил, пошли они на постоялый двор. Ведь только там могли подать привычную для них пищу. Хозяйка-тролльчиха знала, что они (как впрочем, и мы) предпочитают сырое или едва приготовленное мясо.

Продолжение следует ...

0

16

9.

Приближалась Большая ярмарка. Накануне Тобос доложил князю, какие торговцы откуда прибыли, сколько их и чем будут торговать. В предвкушении такого события Лаон был сильно возбужден.

Я же ожидал завтрашний день со все возрастающем опасением. Владыка светлых эльфов явно давал понять, что собирается устранить князя. И вряд ли нашлась такая сила, которая заставила бы Лойнариэля изменить принятое решение. А то, что неделя прошла без происшествий, заставляло готовиться к худшему.

Оставив на Харга смену караулов, я перед закатом отправился на разведку. Рассудив здраво, что светлые эльфы сами вряд ли будут участвовать в покушении, а поручат, скорее всего, эту работу лесным. Учитывая, что просыпаются они перед рассветом и наиболее активны в первой половине дня я предположил, что моя вечерняя «прогулка» останется незамеченной, а подготовленное для засады место уже можно будет обнаружить.

Так и вышло. Зная, как князь обычно ходит, я прохаживался по тракту в сторону ярмарки, напряженно принюхиваясь, стараясь уловить запах лесных эльфов. Недалеко от дороги в Слободку мне удалось учуять их. Внимательно обследовав подозрительный участок, я увидел, что кто-то (а по запаху их было двое) тщательно подготовил засаду. Убрав из-под ног крупные ветки и аккуратно (как только лесные умеют) пригнув кусты, освободив сектор обстрела. Да место было выбрано хорошо. Тракт отлично просматривался. Лес здесь был достаточно густым, а деревья большие. Дорогу от чащи отделял небольшой пригорок, за которым едва смогли бы спрятаться двое. Не было никаких сомнений, что завтра нас будут ждать именно здесь.

Наутро князь облачился в парадные одежды и официальные регалии. За завтраком он только немного пощипал  свежую выпечку, запив обычным для себя кисломолочным напитком (под неодобрительным взором домоправительницы). В мыслях то он предвкушал, что на ярмарке его угостят деликатесами и напитками со всех концов света. Едва дождавшись пока дети закончат с едой, он попрощался с семьей и в нашем сопровождении покинул дворец. Причем было нас трое – я сам, Харг и Рор, которые тоже были предупреждены о месте готовящегося нападения и проинструктированы о своих действиях.

Выйдя за городские стены, Лаон легко и беззаботно зашагал в направлении ярмарки. Мы же были напряжены и предельно сосредоточены, а когда приближались к месту засады, так и шерсть на загривках стала подниматься дыбом. Князь же был радостно возбужден и всю дорогу рассказывал, какая замечательная ярмарка проходит в его владениях, а то, что приезжает так много купцов из разных земель, конечно же, это его заслуга как дальновидного правителя. Мы будем впечатлены разнообразием товаров и искусством артистов и музыкантов. К счастью наших ответов он не ждал, поэтому нам было достаточно только согласно кивать. Так мы и шли Харг впереди, я рядом с князем (на расстоянии вытянутой руки), Рор позади.

Когда мы вошли в сектор обстрела я, да и мои сородичи тоже, почувствовали, что в нас стали целятся. Мы всегда ощущаем это неприятный холодок, когда на нас направляют оружие. Не подавая виду, мы продолжили двигаться, пока не поравнялись с пригорком. Услышав хруст растягиваемой тетивы, я рыкнул подавая знак сородичам, повалил князя за тем пригорком и сам навалился сверху защищая его своим телом. Оперение выпущенных стрел коснулось моей шерсти. Уловив звук ломающихся веток, короткий вскрик, а потом стоны лесного эльфа, я понял, что родичи не подвели и смогли взять живым хотя бы одного нападающего. Приподнявшись же, увидел как Рор и Харг вытаскивают из зарослей двоих. Не особо церемонясь их, проволокли по траве и бросили на дорогу около меня.

Вскочив на ноги, помог подняться князю. Все его одеяние было в дорожной пыли, я принялся, как мог отряхивать его, надеясь, что благодаря этому он быстрее придет в себя. Мертвенная бледность понемногу проходила, вместе с этим Лона начала бить мелкая дрожь, которую он пытался унять глубоким дыханием.

В это самое время на Тракте, словно бы из неоткуда, появился владыка Лойнариэль в сопровождении шестерых воинов-эльфов. По всей видимости, он наблюдал из леса за тем, как будут развиваться события. И после того как с нами покончат, его телохранители должны были устранить лучников, которые могли бы стать опасными свидетелями.

Горделивая плавность эльфийских движений кажется неторопливой, однако, расстояние разделяющие нас они преодолели куда быстрее, чем я хотел бы. Мгновенно оценив обстановку, Лойнариэль заметил, как мои родичи возбужденно щелкают зубами.

Бросив большой кошель к нашим ногам, Высший произнес, обращаясь к князю:

– Этим золотом я выкупаю Детей леса. Разумным существам не должно умирать от зубов кровожадных хищников, – при этом вложив в слова всю силу убеждения, которой обладал. И Лаон, не опомнившийся еще до конца, оказать эльфу не смог.

Я то надеялся допросить этих подлых тварей, любой ценой выведав все, что они знают и даже то о чем только догадываются. Но лесных подобрали телохранители Лойнариэля и с ним во главе направились в сторону Слободки Нелюдей.

Подняв кошель, я протянул его князю. Тот, молча, отмахнулся, давая понять, что все золото наше. Видя, что он все еще прибывает в некоторой растерянности, я спросил:

– Во дворец?

– Да лучше домой, – тяжело вздохнув, отозвался Лаон.

Обратно шли мы куда медленнее. Он как то ссутулился, казалось непомерная тяжесть, давит на его плечи.

Дежурившим у ворот часовым князь приказал:

– Найдите мне Абелона.

Весть о том, что правитель уже вернулся, достигла дворца раньше нас. У парадных ворот стояла обеспокоенная домоправительница.

– Принеси крепкого вина в кабинет, – бросил ей, походя князь, а взглянув на меня, прибавил: – Большой кувшин.

Добравшись до кабинета, Лаон практически рухнул на небольшой диван с высокой спинкой, располагавшейся у левой стены, рядом стоял столик. Вот на этот столик и поставила кувшин с вином и пару деревянных кружечек Дана, она же наполнила их чуть больше половины. К вину девочка-кухарка принесла вазу с фруктами и кремовые пирожные. Князь взял одну из кружек, откинувшись на спинку дивана, обратился ко мне:

– Садись, выпьем.

Я передал эльфийский кошель Харгу и жестом отпустил его, мысленно порекомендовав поделить золото между родичами. Это не было приказом, они могли решить и сделать иначе. Придвинув к столику массивный стул, я сел.

Лаон залпом осушил кружку, я сделал так же (одним глотком) и налил нам еще раз столько же. В это раз князь пил небольшими глотками. Устроившись поудобнее и заедая выпитое виноградом он стал разглагольствовать о том насколько коварны эльфы, ведь добрые соседи, да что там родственники так поступать не должны. Не особо прислушиваясь к его словам, я согласно кивал и снова налил до половины опустевшие кружки.

Хмель уже слышался в его словах, когда примерно через полчаса пришел начальник охраны. Вид у Абелона был загнанный.

– Ваша Светлость

– Меня чуть не убили на Тракте возле ярмарки, а тебя невесть, где носит, – в запальчивости бросил князь: – Не хочется верить, но это были лесные эльфы.

Начальник охраны стоял, молча, ожидая дальнейших распоряжений.

– Следует ввести армейские патрули в город, на ярмарку и в Слободку Нелюдей. Никто из них больше не должен ходить с оружием, – приказал Лаон.

– Все уже сделано, Ваша Светлость, – смирено отозвался Абелон.

– Да? Ну, хорошо тогда ты свободен.

Начальник охраны вопросительно посмотрел на меня. Он хотел услышать рассказ в подробностях из первых рук. Но попросить об этом в присутствии князя не решался. Я подал знак родичу, что бы тот за дверями все ему объяснил. Они потихоньку вышли.

Рор говорил медленно, с трудом подбирая слова. Поэтому отрывистые фразы сопровождал порыкиванием и клацаньем зубами. Чтобы начальник охраны понял наверняка, подкреплял свои слова мысленными образами и эмоциями.

– В нас стреляли из леса.

– В десяти шагах от развилки.

– Двух мелких тварей мы поймали.

– Допросить не успели.

– Главный недобиток их выкупил. Князь позволил.

Дело в том, что Лойнариэль уже имел несчастье попадаться нам. Во время войны мы однажды наткнулись на небольшой отряд с ним во главе. Тогда ему удалось уйти ценой жизней всех своих воинов.

Когда Абелон почувствовал эту ослепляющую ярость в словах моего родича, страшные сказки его детства стали реальностью. Он, наконец, понял, что мы совсем не обычные воины-наемники, а именно та сила, что способна остановить эльфов в их намерениях убить князя (и оценил его дальновидность). Начальник охраны старательно гнал из своего сознания образы того, как мы собирались допрашивать лесных. Рор то об этом думал очень явственно, а закончив рассказ, он бесшумно вернулся в кабинет.

Я подлил князю еще немного вина и пододвинул тарелку с пирожными. Окинув сладости благосклонным взглядом, он съел несколько штук, делая при этом из кружки небольшие глотки. Настроение его несколько улучшилось, а глаза возбужденно заблестели благодаря вину по большей части.

В это время в двери постучали и, не дожидаясь ответа в открывшемся проеме, появился Эгенон. Было заметно, насколько тщательно он постарался избавить свой облик от любых намеков на эльфов. Одежда была человеческая, даже заостренные уши прикрыл волосами.

– День добрый, дядя, –  с преувеличенной веселостью произнес юноша.

– Добрый? Ну-ну, – невесело сказал князь: – Ты разве еще не слышал, что у Слободки Нелюдей меня чуть не убили твои любимые эльфы? – прибавил он язвительно, особо выделив голосом слово «Нелюдей». Пусть язык его уже заметно заплетался от выпитого, но слова совсем не звучали забавно. 

– Вы же понимаете дядя, что это было досадное неразумение, и виновные будут строго наказаны, – сказал Эгенон увещевательно.

– Не сомневаюсь, ведь выкупали их не для того чтобы мы их допросили, – с мрачным сожалением отозвался Лаон.

– Но ведь согласно традиции эльфов судит их владыка, – не унимался полукровка: – Да и как Лойнариэль мог допустить, чтобы его подданных растерзали кровожадные твари при таком большом стечении народа, – сам осознав, что сболтнул лишнего, он испугано осекся, когда услышал, как клацнули наши зубы.

– В общем, так племянничек, – медленно начал князь: – Ты, в конце концов, должен выбрать, кто ты есть! Хорошенько подумай об этом. Ведь желание усидеть на двух стульях сразу может и боком выти, – предостерегающе прибавил в конце правитель.

Молодой человек поспешно откланялся. После того как за ним закрылась дверь Лаон тихо пробурчал себе под нос: «Эх, отец. Как же эта мысль тебе в голову то пришла?»
Князь грустно посмотрел на меня, и я снова подлил ему вина.

Вскоре пришла княгиня. Она без стука, потихоньку открыла дверь и прямо направилась к дивану, на котором возлежал ее супруг. Я поднялся и, пододвинув стул к дивану вплотную, жестом предложил ей сесть.

Князь, с трудом сосредоточив на супруге мутным взгляд и, с огромной тоской в голосе произнес:

– За что же они так со мной?

Внятного ответа она, конечно, не дала (да он в нем не очень-то нуждался). А как хорошая жена постаралась просто утешить. Она тихонько приговаривала, что это недоразумение и все образуется. И другие малозначащие фразы пока он не уснул. Тогда она поднялась, а у самой двери сказала, впервые обратившись к нам лично:

–  Охраняйте его хорошо! – не дожидаясь ответа, она вышла.

Часа за четыре до заката князь очнулся от хмельного сна. Чувствовал он себя конечно не очень, но не смотря на это, велел привести себя в порядок и сменил платье. Потом вернулся обратно, ведь пока Лаон отдыхал Титус, несколько раз заглядывал в кабинет, делами то правитель сегодня не занимался. Поэтому до ужина они разбирали накопившиеся бумаги. Ужиная с семьей князь был необычно задумчив и молчалив.

Сменив караулы, мы с Харгом проводили августейшую чету в спальню. Уже улегшись в постель, Лаон сказал мне:

– Завтра нужно все же сходить на ярмарку. Успокоить народ.

Я дождался, пока он уснул и тоже отправился отдыхать.

Продолжение следует...

0

17

10.

Утро следующего дня началось не лучше, чем прошел весь предыдущий день.

Варга, которая каждое утро спозаранку бегала в лавку за фруктовой водой, вернулась сильно возбужденной. Поставив кувшин на стол, с виноватым видом подошла ко мне. Опустив глаза в пол, поджав уши и хвост, она стала докладывать, что произошло у лавки, сопровождая свой рассказ мысленными образами, так что можно сказать я, видел все своими глазами.

Поднявшись с первыми лучами солнца, она первая сбегала помыться в ручье, а после отправилась в город. У лавки же была еще до открытия, первой в очереди. Чуть позже стали подходить горожанки, которые тоже собирались, что-то купить. Будучи милым и воспитанным щенком племянница вежливо здоровалась со всеми. Когда же к ней обращались, отвечала явно смущаясь. Так и стояла она, с другими женщинами ожидая, когда отопрут дверь.

В это самое время в переулке появилась пьяная (вернее еще не успевшая протрезветь с вечера) компания солдат-новобранцев. Шли они впятером, горланя песни и приставая ко всем встреченным женщинам. С тех пор как князь начал готовиться к войне таких праздношатающихся типов в городе стало много. Пьяная солдатня явно направлялась к лавке, дабы пополнить запасы спиртного, чем были очень недовольны горожанки в очереди.

Хозяин только открыл, но Варга уже успевшая отдать ему пустой кувшин и деньги ждала, пока ей выдадут полный. Тут один из солдат, а был он надо сказать значительно крупнее моей племянницы (размером как я сам, только толстый, а не мускулистый), со словами:

– Пошла прочь, сучка, – схватил ее за рыжую гриву и попытался выкинуть из очереди.

Мгновенно извернувшись, она вцепилась в руку выше запястья, прокусив насквозь мышцы и раздробив зубами кость. Взвыв от боли, он разжал пальцы. Тут же развернувшись, она ударила его ногой в грудь. Пролетев пару метров, громила мешком повалился на своих собутыльников. Не ожидавшие такого отпора, сразу же протрезвевшие солдаты, подхватили своего товарища и быстренько рванули, скорее всего, к лекарю.

Женщины в очереди одобрительно закивали головами, переговариваясь между собой, в том плане, что такую, уж муж обидеть, не посмеет, да и распустившейся солдатне урок будет. Не зная как реагировать, Варга схватила с прилавка кувшин и опрометью бросилась в нашу казарму рассказать мне о происшествии. Я успокоил ее, пообещав со всем разобраться.

Как ни странно, но никакой официальной реакции на это происшествие не последовало. Что даже меня несколько удивило. Впоследствии выпивая в трактире с Гейнариком, я узнал, что подобные инциденты стали случаться последнее время очень часто. Потому как удержать новобранцев в узде было довольно сложно, и стычки с горожанами происходили постоянно.

Сдав караулы дневной страже, я и Мав были с князем в кабинете, где он занимался насущными делами, не спеша, разбирая бумаги с секретарем. Предстоящий поход на ярмарку больше не вызывал у него возбужденного оживления. Создавалось впечатление, что Лаон всеми средствами пытается его оттянуть.

Ближе к обеду мало-мальски уважительных причин откладывать, далее не осталось. Поэтому князь, в нашем сопровождении и взяв Титуса за компанию, отправился на ярмарку. На этот раз мы добрались без происшествий. Углубившись в торговые ряды Лаон с интересом рассматривал товары, разговаривал с купцами (людьми и нелюдями), пробовал предлагаемые ему кушанья и вина. Настроение его  улучшалось с каждой минутой. Он и думать забыл о грозящей опасности. И как оказалось зря, эльфам не свойственно сдаваться так легко, поэтому они предприняли еще одну попытку.

Кроме собственно торговцев на ярмарку приезжали и приходили бродячие актеры и цирками, музыканты и барды. И князю очень нравилось смотреть и слушать их представления. Выйдя из толкотни торговых рядов, на относительно свободную площадь мы остановились недалеко от наспех сооруженной сцены. На ней разыгрывалось незатейливое представление. Завидев правителя (ну и нас рядом с ним) народ посторонился, освобождая место у самых подмостков. Лаон приблизился и стал смотреть.

Некоторое время спустя, к нему будто бы невзначай подошел торговец вином на вынос. Это был светлый эльф-полукровка. По пути от крайних домов Слободки он старательно делал вид, что предлагает свой товар праздношатающейся публике, но я, то чувствовал что это не так. Все его мысли были сосредоточены на поисках князя, наконец, оказавшись рядом с ним, торговец низко поклонился.

– О! Ваша Светлость, – воскликнул он радостно: – У меня найдется вино достойное Вас. И я тешу себя надеждой, что Вы не откажетесь угоститься им, – прибавил полукровка заискивающе.

Порывшись в заплечном коробе, он вынул небольшую, необычного вида бутылку темного стекла с пробкой залитой сургучом. В глазах Лона вспыхнул интерес. Торговец осторожно ее откупорил, и, наполнив деревянный стаканчик, протянул князю вино. Тот в нерешительности замешкался, вероятно, ему в голову пришла мысль о том, что эльфы могут и отравить. Торговец изобразил на лице недоумение, и со словами:

– Вы думаете, что я Вас хочу отравить? – залпом выпил содержимое стакана и быстро наполнил его вновь.

На это раз Лаон принял вино из его рук. Но выпить его я князю не дал, сразу, же выбив стакан, со словами:

– Не надо. Отравлено!

– Но он, же пил? – в недоумении произнес Лаон.

– Это яд только для людей. Эльфам, полукровкам и даже нам ничего не будет, – пояснил я.

Услышав мои слова, торговец вином попытался скрыться в толпе, этого ему сделать не удалось. Мав схватил его за плечо как тряпичную куклу и отобрал бутылку, чтобы ее не разбил. Дело в том, что как только эльф приблизился к нам, я подал родичу знак, чтобы тот незаметно занял позицию у него за спиной и был готов задержать преступника в случае чего.

Прерывая повисшую паузу, я толкнул Титуса в бок со словами:

– Зови стражу. Этого надо доставить во дворец.

Секретарь бросился бежать по рядам с криками:

– Стажа! Стража!

Вскоре он вернулся в сопровождении четырех вооруженных солдат. Оставив князя на попечение Мава и стражников, я потащил во дворец брыкающегося эльфа. Титус бережно нес бутылку. Нам нужны были неопровержимые доказательства причастности светлых эльфов к этому инциденту. Поэтому оставив торговца в городской тюрьме под охраной, я зашел в нашу казарму и отправил к князю еще и Мара. После поднялся в покои ученого, где меня уже ждал Титус.

Каменон пристально изучал содержимое принесенной бутылки, перед ним на столе стояли маленькие стеклянные сосудики, в каждый из которых было налито немного вина. Алхимик по очереди добавлял в каждый из них разные химикаты, дабы выяснить природу отравы.

– Что за яд то? – спросил он, когда я приблизился к столу вплотную.

– Яд самих темных. Слыхал о таком?

– Нет! – отозвался ученый.

– От него вначале мутится разум, и приходят видения, а потом разрывается сердце, – пояснил я.

Сведя к переносице брови и наморщив лоб, он некоторое время сидел в задумчивости. Неожиданно вскочив, бросился к шкафам стоящим у стены и стал, что-то лихорадочно искать. Результатом был фолиант светлых эльфов. Вернувшись за стол, Каменон стал листать объемистый том. В конце концов, обнаружив нужную страницу, он погрузился в чтение. Я тоже, заглянув ему через плечо, пробежал по сточкам взглядом. Да это было то, что нужно.

Встав, на этот раз, не спеша, алхимик направился в противоположный угол комнаты и там взял из шкафа с дверцами какие-то склянки. Налив вина в чистый сосудик он стал добавлять, сверяясь с книгой, содержимое этих склянок в него. Неожиданно вино поменяло цвет и забурлило, источая редкостное зловоние. Удовлетворенный ученый откинулся на спину стула.

В это время в дверях появился сам князь, он уже вернулся во дворец, явно потеряв интерес к развлечениям. А кроме того Лаон просто горел желанием допросить подосланного эльфами отравителя.

– Ну и чем меня пытались травить? – практически с порога спросил князь.

– Это телесный яд темных эльфов. – поучающим тоном начал Каменон: – Вот здесь все описано, если хотите, могу прочесть?

– Не надо, я сам.

Алхимик поднялся, уступая место князю. Тот, устроившись поудобней, долго и сосредоточено читал указанные Каменоном абзацы. Потом открыл наугад несколько страниц, и заглянул в оглавление.

– Это книга про темных? – спросил Лаон ученого.

– Да, мой государь.

– Я возьму ее? – скорее сказал, чем спросил князь: – Не лишним будет побольше узнать о том, с кем предстоит воевать.

– Как вам будет угодно, Ваша Светлость, – с некоторым сожалением согласился Каменон. Он явно сам хотел более внимательно изучить этот том.

Задержанного нами полукровку допрашивал Абелон. Что он у него узнал, и узнал ли вообще что-либо, я не интересовался (не имел привычки влезать в чужую работу). Каких либо дополнительных мер в отношении эльфов князь предпринимать не стал.

Впрочем, для нас последствия у этого события были. Лаон соблаговолил пригласить личную охрану за свой стол. И начиная с ужина того же дня мы делили с ним трапезу, пробовали все что собирался есть князь. Надо сказать то еще удовольствие. Ведь кушал он в основном малосоленые каши, жидкие супы с птицей и все в таком духе. А белые сдобные булочки, которые так ему нравились, вызывали у нас изжогу. Но выбора, то не было, от такой «чести» не отказываются!

Продолжение следует...

0

18

11.

Кроме того князь изъявил желание чтобы кто из нас охранял его детей. Впрочем, если быть точным это было желанием его жены.

Утром следующего, после попытки отравления, дня за завтраком княгиня подняла вопрос о том, что в виду последних событий детям необходима охрана. Не смотря на то, что я при этом присутствовал, говорила она об этом князю (украдкой посматривая на меня). Сивилла поведала мужу, что одна из ее горничных видела как молодая волчица с легкостью одолела рослого детину, причем сделала это без оружия. Но с горожанками и даже их детьми была мила и вежлива. И что было бы неплохо приставить ее к нашим детям в качестве телохранителя. Лаон спорить с ней не стал, а обратился ко мне:

– Среди вас же есть, – князь сделал паузу, подбирая подходящее слово: – Девушка?

Я кивнул в знак согласия.

– Могла бы она охранять моих детей?

– Да.

Княгиня наклонилась к супругу и прошептала ему на ухо:

– Пусть она живет в детских покоях, – говорила то она конечно тихо, я прекрасно слышал каждое ее слово.

– Чтобы ей легче было это делать, она сможет поселиться в детских покоях, – озвучил мне слова жены князь.

– Хорошо, – одобрил я их мысль.

– Ты можешь после завтрака прислать ее в классную комнату? – его слова, звучавшие как вопрос, были приказом, по сути.

– Она придет, – заверил я князя.

В течение всего разговора дети сидели притихшие, а девочка, побледнев, так и вовсе перестала есть. Похоже, родители не были в курсе их проникновения в наше жилище.

С этого дня у Варги были отдельные обязанности. Она перестала ходить в караулы, а была постоянно при детях князя. Однако каждое утро перед рассветом прибегала ко мне доложить (мысленно передавая все подробности), как прошли предыдущие день и ночь. Так что мне было доподлинно известно, как шли ее дела.

Для Варги поставили кровать в игровой комнате, в которую выходили двери спален. Так что ей не составляло труда на слух (через приоткрытые двери) следить, что происходит с детьми ночью.

Днем же она повсюду следовала за ними. Конечно, при детях были еще и няньки, но племянница подошла к делу очень ответственно.

С утра в классной комнате следила за тем, чтобы те прилежно занимались. Как бы ни думали об оборотнях эльфы и даже люди, но своих детей мы учили разным языкам и грамоте, а также счету. Поэтому, не смотря на то, что особо в уроки Варга не вникала, но и отлынивать от занятий детям не давала (могла и подзатыльник отвесить). Хотя иногда она проявляла живейший интерес к тому, что говорили учителя, особенно когда они приносили книги с красивыми картинками.

Особенно плохо Варга относилась к тому, что дети нарушают установленные для них правила. Они убегали и прятались от нянек, конечно, проделать такое с ней не удалось, разыскала их быстро, и не смотря на крики «Ты не можешь нас бить. Наш отец князь» отвесила всем подзатыльники. Да и потом проделывала такое не раз.

Княжеские отпрыски на первых порах пытались жаловаться матери, она внимательно их слушала, соглашалась, утешала и обещала поговорить с Варгой. Но наедине говорила моей племяннице «Все хорошо. Ты поступила правильно». Потому что после ее появления, детей удалось хоть как то приструнить, ведь в клане молодежь слушается старших беспрекословно. Именно это замечательное качество (по мнению нянек и учителей) ей удалось привить детям. Пусть и несколько грубоватыми методами.

Однако со временем Варге удалось завоевать их доверие. Будучи сама еще, в сущности, ребенком она с радостью водила их в лес и учила ориентироваться там, читать следы и охотиться. Обращаться с различным оружием (луком, мечом, кинжалом и метательными ножами), причем не, только мальчиков, но и княжну. Поначалу их сопровождали и няньки, но вскоре стало ясно, что племянница прекрасно справляется и без них.

Однажды произошел случай, окончательно убедивший всех, что под ее защитой детям ничего не угрожает. Были они в лесу, не то чтобы охотились, скорее гуляли. Но у княжичей были луки, а Варга была вооружена полностью. Продвигаясь сквозь густые заросли, они вышли к длинной и узкой прогалине, где паслись несколько ланей. Мэйнон скинул лук и прицелился, но выстрелить не успел, так как животные резко сорвались с места и скрылись в кустах. В недоумении княжич взглянул на Варгу, та мотнув головой в сторону поляны, тихо сказала:

– Смотри!

И они увидели, как с противоположной стороны вышел медведь. Не знаю, как пришло это ему в голову, но старший сын князя выстрелил. Даже опытные охотники не пытаются убить этого зверя одной стрелой, пушенная же слабой детской рукой она вреда косолапому почти не причинила. Только ярость вспыхнула в глазах зверя, и он рванулся в их сторону. Несмотря на кажущуюся вальяжность, медведь может быть невероятно проворен. В мгновение ока он преодолел разделяющее их расстояние, но Варга успела оттолкнуть детей за большое дерево и, выхватив из-за спины двойной гномий топор, и сжав его двумя руками, прыгнула на приближающееся животное. Когда она отрубила ему голову, тело сделало еще пару шагов и свалилось в траву. Племянница же напряженно замерла над медвежьей головой с отведенным в сторону топором. Облизав с лезвия кровь, она засунула его на место и вернулась к детям, которые притаились за мощным стволом.

Насмерть перепуганная, Абелла залилась слезами и запросилась домой, да и Мэйнона с Баяном заметно потряхивало. Варга повела их в город, по дороге успокаивая девочку. Во дворец же княжичи вбежали на перегонки. Узнав у прислуги, что родители в столовой (время то было обеденное), резво побежали туда.

Распахнув настежь дверь, наследники ворвались внутрь с криками:

– Мы убили медведя! Мы убили медведя! – горланили они, радостно прыгая.

– Какого еще медведя? – упавшим голосом спросила княгиня.

– Большого! Я выстрелил из лука, а Варга отрубила ему голову, – с гордостью ответил матери Мэйнон.

Переводя взгляд с одного сына на другого Сивилла, побледнела как полотно. Она хотела, что-то сказать, но слова застряли в горле. Когда в дверях появились Абелла и Варга с ее уст сорвался вздох облегчения.

Лаон же не проявил ни капли волнения, и только излучая гордость, широко улыбался. Жестом, подозвав слугу, он распорядился позвать в столовую егеря. А когда тот пришел Варга, как смогла, объяснила ему, где осталась туша, а несколько часов спустя егерь привез ее вместе с головой на телеге запряженной парой лошадей. Князь вышедший посмотреть приказал из головы сделать чучело и повесить в тронном зале, а шкуру постелить в спальне сыновей. Мясо отнесли на кухню, из него приготовили ужин для всех. Не только для предстоящего торжества, но и для слуг и солдат.

По такому случаю во дворец  пригласили знатных горожан. В тронный зал внесли столы. Когда блюда же поставили перед гостями, Лаон объявил:

– Этого медведя нынче убил мой сын Мэйнон!

Мальчик с гордостью встал и поклонился собравшимся. Весь вечер гости поднимали тосты, превозносили достоинства, как самого князя, так и его наследника. Но я мало обращал на пустую болтовню внимание. Ведь хорошо приготовленного мяса и вина было в достатке. Вскоре я заметил, как Варга увела детей.

Еще где то неделю спустя моя племянница снова всех удивила. С приближением полнолуния дети стали донимать Варгу вопросами типа «Ты выть умеешь? Нам покажешь? А научить можешь?». Не зная как поступить, она благоразумно спросила у меня. Посчитав, что наш вой может всполошить обитателей дворца и горожан, я спросил у князя, может ли она в ночь полнолуния поучить детей выть. Усмехнувшись, он дал согласие, но обязал меня предупредить часовых и нянек, что бы те не подняли переполоха. Естественно эта новость мигом облетела не только весь дворец, но и, наверное, полгорода. К тому времени, когда поднялась луна, у городских стен собралась большая толпа слушателей, скрывавшаяся в густой тени, отбрасываемой стеной.

Княжеские отпрыски напрасно рассчитывали, что если они потихоньку выберутся на стену, этого никто не заметит. Нет, народ столпившийся внизу они то и не заметили. Об их присутствии знала только Варга, людей выдавали шум и запах, да и видела она их прекрасно. Посему моя племянница постаралась исполнить лучший свой вой. Мы единодушно решили что «пела» она в этот раз замечательно. Да и люди не были разочарованы в своих ожиданиях. Поистине редкая  удача услышать вой оборотня, точно зная, что при этом тебе ничего не грозит. Дети Лаона, на наш взгляд, выли так себе, ну что ж поделать, опыта маловато. Да и что с людей взять.

Не только сыновья и дочь князя пытались подрожать Варге, она сама тоже переняла некоторые человеческие повадки. День ото дня Варга была все более разукрашенной цветными ленточками, даже к топору вместо кожаной тесемки, она привязала красивую цветную ленту, широкую и прочную. На руках выше наручей болтались несколько бисерных браслетов. Все это барахло подарила племяннице Абелла.

Это явственно свидетельствовало о том, что дети, да и их мать Варгу искренне полюбили.

Продолжение следует...

0

19

12.

Через две недели, после нашего прибытия в город, к отряду присоединились еще два родича. Это были Хаг и Вар. Я бы взял их сразу, но в то время они были на охоте. Поэтому по возращении им передали, что при желании они могут к нам присоединиться. Ни сколько не сомневался, что так и сделают. Эти двое были лучшими охотниками в клане, никто не мог с ними сравниться в наблюдательности и умении часами (а то и днями) сидеть в засаде.

Их появление я решил не афишировать, это давало некоторое преимущество.

Эльфы, да и люди тоже не очень-то нас различали, для них мы все были на одно лицо (хотя вернее будет сказать морду). Поэтому когда один сородич менялся другим, этого не замечали, в казарме то нас оставалось, столько же, просто двое обитали в лесу. Впрочем, меня люди узнавать научились, скорее всего, по длинному шраму, наискось протянувшемуся ото лба к кончику носа. Этот след на мне оставил бывший владелец того церемониального эльфийского оружия, которым я был сейчас вооружен.

В задачу этого резерва входила слежка за эльфами, княжеским племянником, начальником охраны во время его визитов к любовнице-эльфийке и за другими заинтересовавшими меня персонами, если по каким, либо причинам я не мог этого делать сам. Также они вели тайное наблюдение за тем, не следит ли кто-то за нами, когда мы сопровождаем князя. Слежку то легче обнаружить со стороны.

Полученные сведения позволили мне сделать вывод, что эльфы к счастью оставили (или скорее отложили на неопределенный срок) идею устранить князя. Я исподволь дал  ему это понять. А то несколько дней Лаон сиднем просидел во дворце, и даже если неотложная надобность требовала его личного присутствия, делал это без обычной для себя живости.

Внушать самому князю было почти бесполезно. Поэтому действовать приходилось через его окружение. Особенно хорошо для этого подходил Титус, поскольку он с легкостью принимал чужие мысли за свои. Я «подталкивал» его к тому, что бы он особенно ярко описывал новые караваны, пришедшие в город, и разбалтывал только хорошие сплетни. Например, что владыка Лойнариэль вернулся в свои владения. Эта новость подействовала на правителя ободряюще, потому как на следующий же день отправился на ярмарку познакомиться с купцами с далекого юга, редко заходившими в эти края. Для меня же эта «прогулка» стала источником неприятного открытия.

Это были люди достаточно высокого роста, все их тело скрывали длинные просторные одежды, а голова убрана причудливо скрученным куском материи. Открытыми оставались лишь смуглые руки и лицо, обрамленное густой черной бородой, на котором располагались миндалевидные глаза и прямой нос.

Когда князь приблизился к их шатру, установленному на Пастушьей площади возле самых торговых рядов, из него к нам навстречу вышли четыре человека. Один с проседью в бороде и морщинами вокруг глаз, держался по хозяйски, двое молодых по виду явно были его сыновьями. Четвертым  был мужчина средних лет, оказавшийся толмачом. После того как иноземцы поклонились Лаону, старый купец произнес что то на своем языке. Толмач перевел князю:

– Мой господин, досточтимый Хэмер приветствует Вашу Светлость!

– Передай своему господину, что я тоже приветствую его. А еще хочу взглянуть на товары и диковинки, что везет его караван.

Чужестранцы перебросились между собой несколькими фразами, причем один из молодых людей, искоса поглядывая на нас, но явно обращаясь к своему отцу, среди прочего произнес «раксас». В ответ старик закивал и сказал что-то толмачу. Тот перевел князю:

– Мы торгуем тканями, пряностями, сладостями и напитками нашей родины. Если Его Светлость пожелает угоститься, то у нас есть что предложить Вам и вашей охране.
В глазах Лаона вспыхнуло подозрение, но заметив, что мы не проявляем даже тени беспокойства согласился отведать экзотические напитки и яства. Младший сын караванщика вынес из шатра и поставил перед нами низенький столик, на котором была большая тарелка со сладостями и два вида напитков, один в стеклянном сосуде, другой в небольшом бурдюке. Еще там же стояли две деревянные кружки и четыре стаканчика из цветного стекла.

В один из стаканов из бутылки налили прозрачного золотистого вина. Остальные сосуды наполнили из бурдюка пенящейся, прянопахнущей жидкостью, причем, только кружки до полна. Толмач подал вино князю, кружки мне и Харгу, а оставшиеся взяли караванщик с сыновьями. Снова что-то подозревая, Лаон спросил:

– Почему мне не налили тоже, моей охране?

– Ваша Светлость! Вам вряд ли придется по вкусу то, что любят раксасы, – растеряно сказал иноземец: – Но если вы опасаетесь, я могу испить из вашего кубка, – с этими словами толмач протянул руку к его стакану.

Бросив взгляд в мою сторону, князь успокоился и снисходительно ответил:

– Не нужно. Я доверяю вам, – но все-таки с опаской пригубил напиток.

Я из своей кружки сделал большой глоток этой приятно пахнущей жидкости. На вкус она была даже лучше чем на запах, и оказалась что-то вроде пива настоянного на большом количестве разнообразных пряностей. В его вкусе непостижимым образом сочеталась бархатистая сладость и будоражащая острота, расцвеченная множеством других оттенков прокатывающихся по языку, разливающая, по телу приятную истому. Содержимое кружки я прикончил в три глотка.

Толмач протянул нам и князю тарелку со сладостями. Это были небольшие брусочки (толщиной в два пальца, а длинной в ширину ладони) из каких-то мелких семян, смешанных с медом и пряностями, золотистого цвета. Мне они очень понравились, да и  Лаон их тоже оценил.

После угощения караванщик пригласил правителя в шатер и продемонстрировал ему привезенные ткани.

В качестве таможенного сбора князь выбрал несколько бутылок того вина, которым его угощали и отрез цветастого шелка. Уже прощаясь, толмач передал князю такие слова старого караванщика:

– Мой господин говорит, что только дальновидный и мудрый правитель может договориться с раксасами об охране своей персоны. Ведь их воинская доблесть неоспорима.

На что Лаон с гордым видом хмыкнул, улыбнулся и, не говоря ни слова, направился обратно в город.

Двигаясь рядом с ним, я обдумывал услышанное, от заморских гостей. Они несколько раз назвали нас «раксасами». Это же слово говорил и темный эльф, пристально разглядывая меня. Неожиданно все кусочки головоломки встали на свои места, когда я, наконец, понял, что так неуловимо напоминал мне запах жидкости в сосуде, который показывал Джофер князю. Это была НАША кровь.

Осознание этого факта пробудило в глубине моей души неудержимую ярость. Значит и темные эльфы не лучше светлых. Ведь они тоже воспринимали нас зверями, годными только на то чтобы делать из нашей крови исцеляющий эликсир. Что ж это была ценная, но опасная информация, которую следовало попридержать до поры до времени от моих родичей.
Эти купцы пробыли в городе до ярмарочных торгов. Тогда-то мы и купили у них большой бурдюк этого пряного пива и достаточное количество не только тех сладостей, которыми они нас угощали, но все другие виды, имевшиеся у них.

Продолжение следует...

Отредактировано Ракса (2017-07-01 05:14:28)

0

20

13.

В течение полутора месяцев, со времени нашего появления в городе, князь активно готовился к войне. В его войске было человек шестьсот, которых в течение всего этого времени офицеры учили владеть оружием, держать строй, точно и беспрекословно исполнять приказы и другим необходимым навыкам. Мастеровые сработали в достаточном количестве военные и осадные машины, повозки, оружие, доспехи и другую амуницию для ведения боевых действий. У крестьян было закуплено, сколько нужно лошадей и провианта.

Последняя пара недель для нас выдалась особенно суматошной. Ведь князь озадачился мыслью, каким образом мы будем следовать за ним в военном походе. Он то будет ехать верхом. Поэтому главному конюху приказали подобрать для всех нас лошадей, и обучить верховой езде. Разумно рассудив, что лошади из княжеской конюшни уже несколько попривыкли к нашему запаху, да и к нам самим (ведь выход из нашего помещения располагался совсем рядом с их стойлами), он определил для нас девять животных. Варга с нами не ехала, так как княгиня потребовала оставить ее для охраны наследника.

Утром следующего дня конюх запряг для начала четырех лошадей и мы (я, Харг, Рор и Мав) вывели их под уздцы на Пастушью Площадь, которая последнее время практически пустовала, ведь количество проходящих через город караванов уменьшилось более чем в двое. Всю дорогу животные опасливо косились и недовольно фыркали. Когда же после того как грум объяснил и даже продемонстрировал как нужно садиться в седло, мы попробовали сами. Лошади стали истошно ржать и брыкаться, пытаясь нас скинуть. Сделать им этого конечно не удалось, да и вообще мало какой дичи удавалось сбросить с себя опытного охотника. Хотя собравшаяся толпа здорово потешилась за наш счет. Впрочем, довольно скоро мы все уже вполне уверено сидели в седле и управлялись с лошадьми. Проще всего оказалось это делать, внушая то, чего мы от них хотим, хотя иногда приходилось и зубами щелкнуть над ухом, если коняга вдруг заупрямиться.

Все эти приготовления завершил приезд гонцов от короля. Они прибыли в город во второй половине дня по дороге, что шла вдоль реки от моря, и въехали через Речные ворота. Часовые сообщили начальнику охраны о прибытии отряда везущего важное послание для князя, которого в это время в городе не было, поскольку он ушел по делам в сопровождении Харга и Мава. Я в тот день отдыхал, потому что дежурил предыдущей ночью. Посланный Абелоном солдат нашел меня в казарме, он сообщил, что начальник охраны требует разыскать князя, пока гонцы отдыхают и подкрепляют силы в трактире. Ведь кому еще знать, где находиться правитель, как не предводителю его личной охраны.

Тот час же сгреб часового в охапку и отправился по следу, оставленному родичами, через Речные ворота к мастерским. Я, было, пустился бегом, но солдат отстал практически сразу. Поэтому далее шел быстрым шагом, хотя человеку, дабы двигаться со мной, наравне приходилось бежать, бряцая доспехами. Когда он предстал перед Лаоном, то дыхание его заметно сбилось, посему докладывал он, часто прерываясь, чтобы глотнуть воздуха.

Выслушав его Лаон, сразу же направился во дворец. Впрочем, шел он, не спеша, обдумывая предстоящую встречу. Солдат же с гордым видом топал чуть позади нас.

По приходу князь первым делом помылся. После облачившись, в парадные одежды и украшения он принял королевских гонцов в тонном зале. Отряд состоял из десяти человек, и вошли они во главе с офицером тремя рядами по трое. Остановившись в четырех шагах перед троном, они поклонились, а офицер представился:

–  Ваша Светлость, я Тэмен, лейтенант гвардии Его Величества. Мне поручено доставить вам королевский приказ.

С этими словами гвардеец достал из сумки опечатанный тубус и, демонстративно сломав печать, вынул из него официальный документ, тоже скрепленный королевской печатью. Сделав несколько шагов, он приблизился к князю вплотную, опустился на одно колено и, склонив голову, протянул Лаону свиток.

Приняв документ из его рук, князь произнес:

– Благодарю вас лейтенант. Ответ будет завтра утром, а пока вам следует отдохнуть перед дальней дорогой, – а обращаясь к кастеляну, сказал: – Майн, распорядись, чтобы посланцев моего господина разместили наилучшим образом в гостинице при трактире.

Гвардейцы низко поклонились правителю, и вышли вслед за кастеляном из тронного зала. После того как закрылись двери, Лаон встал и сжав в руке свиток с королевским посланием, энергично зашагал в сторону кабинета. Там его ожидал секретарь.

Удобно устроившись за столом, князь сломал печать и погрузился в чтение. Продвигаясь глазами вниз листа, он все больше хмурился, время от времени поджимая губы и качая головой. В конце концов, обращаясь к секретарю сказал:

– Все! Война началась. Король требует выступать немедленно, потому что он вместе с основными силами светлых эльфов уже атаковал несколько городов темных и человеческих поселений на их землях. Кроме того я должен отчитаться каким войском двинусь, – Лаон потер рукой бороду: – Н-да-а. Надо будет придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение, почему так мало.

Вот этим-то они с секретарем и занимались до поздней ночи. Князь даже ужинал в кабинете. Поначалу Титус записывал на черновике то, что говорил правитель, который заложив руки за спину, расхаживал взад-вперед. Я вообще-то не особо прислушивался, но скорее всего сюзерен получит от Лаона послание примерно такого содержания.

«О, мой король, я твой недостойный слуга. Прости меня, что собранное мной войско столь невелико. Я до глубины души сожалею, но больше солдат с моих земель взять не удастся, потому что подданные мои стали жертвами морового поветрия. Кроме того сейчас время сбора урожая и крестьяне неохотно идут в армию. А моя казна почти пуста, ведь из-за предстоящей войны торговля в совершеннейшем упадке. И средствами чтобы поднять солдатам жалование и привлечь народ на службу я не располагаю.

Но при всех этих сложностях я смогу выставить шесть сотен воинов. Из них сто конных рыцарей, сто человек тяжелой пехоты и четыре сотни легких пехотинцев. Десять метательных орудий, и полное обеспечение всего войска провиантом и амуницией».

С черновика Титус старательно переписал красивым почерком на самой лучшей эльфийской бумаге ответ королю. Он же растопил сургуч и залил им край свитка.  Князь же, приложив к сургучу гербовый перстень, запечатал послание.

Утром следующего дня гонцы снова явились в тронный зал. Лаон продемонстрировав гвардейскому офицеру свиток, произнес:

– Это мой ответ Его Величеству.

Тэмен снова извлек из сумки тубус (очищенный от следов старого сургуча) и протянул его секретарю, стоявшему здесь же со всем необходимым для того чтобы князь этот тубус опечатал. Что он незамедлительно и сделал на глазах у гвардейца.

Отряд сразу же после этого откланялся. Выйдя из дворца, они расселись на уже заседланных лошадей и отбыли через Речные ворота в обратный путь.

В это же время герольды на городской площади возвестили народу о том, что началась война с темными эльфами и армия выступает в поход через три дня. А вечером по этому поводу князь организует большое угощение для солдат и народа.

К обеду там же начали расставлять столы, угощение готовили как на княжеской кухне, так и в нескольких тавернах в городе и даже на постоялом дворе в Слободке Нелюдей. Еще разожгли большие костры на площади, где обжаривали несколько быков целиком и кипели котлы с похлебкой. Из княжеских погребов выкатили бочки с вином, оно было конечно недорогим, но более чем в достаточном количестве.

В это время я улучил момент и незаметно покинул город. В лесной чаще отыскал Хага с Варом и приказал им отправляться по Тракту в земли светлых, что бы проследить за тем как будет готовиться к выступлению их войско. А после сообщить мне численность и состав эльфийской армии.

К вечеру все приготовления были закончены. Для знатных горожан и офицеров накрыли столы с приборами и угощением, а простолюдинам пришлось озаботиться посудой самим. Но зато еды и вина было вдоволь для всех.

Для нас же этот вечер и последующая ночь были сплошной маятой. Ведь Лаон после того как произнес первый тост «За Победу!» переходил от стола к столу, толкался в толпе, произносил тосты и многое-многое другое. Ввиду чего охранять его было довольно сложно, ведь люди уже достаточно привыкшие к нам во хмелю не всегда адекватно реагировали, когда мы неожиданно оказывались рядом. А мы-то были везде, полным составом рассредоточившись в толпе вокруг князя. Единственной кому повезло, так это Варге, потому как княгиня с детьми ушла почти сразу.

Не обошлось и без курьезов. Когда Лаон произносил тост за столом, который занимала артель кузнецов, одного из моих родичей, а именно Мава, схватили под руки два дюжих молодца, и практически насильно усадили за стол. Поскольку вырваться, не причинив им вреда возможности, не было, ему пришлось на протяжении более чем получаса  выпивать с ними большими дозами и выслушивать поучения как нам следует охранять князя во время войны. Ведь правитель он добрый и справедливый и очень любим народом. Хорошо было хотя бы то, что закусывать ему давали исключительно жареные окорока и ответов по большому счету не требовали, достаточно было только согласно кивать и подрыкивая время от времени.

Примерно к полуночи народ стал разбредаться по домам или отправился допраздновать таверны. Лаон же удалился спать около десяти часов. Во дворец он шел, опираясь на мою руку, напевая при этом какой-то бравурный военный марш. Княгиня благоразумно легла в своих покоях. Супруг же ее даже добравшись до своей спальни, в постель не торопился. Он завел, какой-то беспредметный разговор со старым слугой, когда тот стал его раздевать. А Маверик, будучи слегка на веселее, принялся вспоминать те войны, которые вели князь и его отец, за долгую жизнь денщика.

Виду, конечно, не подавал, но бессмысленная потеря времени здорово бесила меня. Ведь уйти проверять посты я мог только тогда, когда правитель уснет. А обследовать дворец было необходимо по той причине, что не парадные ворота, не черные ходы этой ночью не запирали, и разнообразный народ шатался по коридорам. Родичи же мои были уже достаточно утомлены и раздражены шумом и толкотней. К счастью никаких происшествий в ту ночь не случилось. И князь на следующее утро поднялся значительно позже обычного.
Три последующих дня прошли в суете сборов. Повозки грузились провиантом и амуницией, осматривали лошадей, проверялись списки солдат и обозников.

Утром назначенного дня городская площадь была запружена солдатскими колоннами, во главе которых стояли офицеры, знаменосцы и герольды. Появление князя из парадных ворот дворца было возвещено трубами троекратно. Там же на верхних ступеньках он попрощался с женой и детьми. Демонстративно снял со своей шеи цепь с гербовым клейнодом, которую надел на старшего сына, формально предав ему власть в городе на время своего отсутствия.

Спустившись по ступеням, Лаон лихо вскочил в седло лошади. Я, следуя за ним по пятам, сделал то же самое, заняв место по левую руку от него во главе кавалькады моих родичей. Мы рысцой проскакали вдоль строя солдат и офицеров под оглушительный звук труб и выехали из города через Лесные ворота. Проехав по мосту, замедлили лошадей и далее по Тракту двигались уже шагом (как впрочем, и вся конница), чтобы не слишком обгонять пехоту.  И только к обеду, в след за пехотой, из городских ворот стали выезжать повозки обоза, занимавшие до этого всю территорию от пристани до Речных ворот.

Вот так неспешно продвигался князь со своей армией для того чтобы соединиться с войском светлых эльфов.

Продолжение следует...

0

21

14.

Шесть дней мы подвигались до того места где на Тракт выходила основная дорога ведущая из владений светлых. Зрелище, представшее перед нами, когда я и князь выехали из-за поворота в переделы видимости этого перекрестка, даже обескуражило Лаона, я же не особо удивился. Ведь один из разведчиков высланных мной ранее уже предупредил, что приблизившись, мы, скорее всего, увидим лишь самый хвост обоза. Так, в общем-то, оно и получилось.

С эльфийской дороги на тракт сворачивали тролли-великаны, шагающие не стройными рядами. Их число приближалось к сотне, и все они поголовно были облачены в практически одинаковые доспехи. Как мне впоследствии стало известно, эти доспехи были заказаны светлыми у человеческих оружейников, и составляли большую часть платы обещанной эльфами за то, что тролли присоединились к войне. Также некоторые из них толкали чудовищных размеров крытые повозки, в которых по звуку и запаху было кроме провианта еще и оружие.

Князю пришлось приказать трубить остановку, а потом и привал для того что бы дождаться, когда тролли и следующий за ними многочисленный эльфийский обоз освободят дорогу. И так уж вышло, что войско князя оказалось даже позади арьергарда эльфийской армии, чему впрочем, он был даже рад. Лаон в глубине души надеялся, что может быть как-нибудь, удастся избежать сражения.

В след за эльфами (и не только) князь со своей армией выдвинулся только на следующий день, часов около одиннадцати, после того как не торопясь позавтракали и собрались. Да и вообще шли мы на войну без особой спешки.

И правильность такого решения Лаона стала очевидна три дня спустя, когда его войско приблизилось к тому району владений темных (а был это их ближайший к границе город, стоящий на Тракте), который Лойнариэль выбрал для первого удара.

До этого города, а назывался он Нагарат, нам оставалось еще где-то полдня пути, когда навстречу стали попадаться повозки с ранеными эльфами. Сначала по одной, а потом и целой вереницей. Причем самым непонятным (для князя) оказалось то, что вместо обычных в таких случаях колото-резаных ран, у эльфов преобладали ожоги разной степени тяжести. Лаон даже хотел было отправить меня, разузнать у светлых что собственно произошло, но обдумав все хорошенько приказал сделать это своему офицеру.

Впрочем еще до того как посланный офицер вернулся, я поведал князю что произошло. Мне же все это стало известно из доклада разведчика (а это был Вар), который следовал за авангардом армии Лойнариэля и стал свидетелем сражения.

Нагарат располагался в широкой, почти круглой долине у подножия хребта. Тракт, по которому мы шли, петлял по лесам, неуклонно забирая на северо-запад, пока не упирался в относительно невысокую горную гряду, бывшую продолжением того массива где раньше жили гномы, а теперь обитали мы. Долину эту с трех сторон окружали горы, да и лес, подступавший с востока, располагался как бы на возвышенности. В северо-северо-восточной ее части через ущелье втекала река. Из-за этого изначально долина, по всей видимости, была заболоченной, но благодаря умению и стараниям темных стала поистине благодатным местом. Немало трудов пришлось приложить им для того чтобы выстроить из камня в самом узком месте ущелья колоссальную плотину, высотой не менее шестидесяти метров. Был на этой платине и шлюз, сделанный по типу колодца, в нем могли поместиться сразу три корабля, у пристани которого и заканчивался теперь Тракт, а за мостом через реку была Старая дорога во владения темных. За плотиной же, заполнив ущелье прорезанное рекой, образовалось огромное озеро, которое простиралось на север по горному плато почти до самых Великих Копей гномов. По берегам же того озера были поселения людей, живших под властью темных эльфов.

В самой же долине была возведена дамба, так что река протекла вдоль самых гор, как бы огибая плодородные поля и сады. В дамбе тоже имелись шлюзы, через которые пропускали воду для орошения. От дамбы, вдоль реки было продолжение Старой дороги. Она шла по редколесью параллельно руслу и значительно ниже по течению раздваивалась, в одну сторону уходя в земли светлых, а другой путь лежал туда, где у начала самых страшных порогов был еще один город темных и плотина, позволявшая сделать русло судоходным хотя бы на небольшом участке. Именно поэтому темным и приходилось пользоваться Трактом.

Плотину и шлюз защищала крепость, прилепившаяся к горе у самого верха каменной преграды, сдерживающей воду. В западной части долины стоял город, примерно такого же размера как Мавен, тоже обнесенный каменной стеной, впрочем, куда более высокой, чем во владениях князя. Город от реки отделяла дамба. По ее верху была проложена дорога, окружающая долину и выходящая на возвышенность между рекой и трактом. В этом месте лес отступал, образовав широкую опушку, на которой и выстроилось войско светлых эльфов.

Однако, большую часть сведений о географии этого района я узнал позднее.

Остается только гадать, сам Лойнариэль принял решение атаковать с ходу позиции темных в долине или же полководцы дали ему такой совет, руководствуясь тем, что наблюдаемая численность противника не превышала тысячу воинов. Но факт остается фактом светлые бросились в бой, даже не проведя разведки.

По всей видимости, на это темные и рассчитывали, так как практически сразу отступили под прикрытие городских стен, вытягивая тем самым боевые порядки светлых с господствующей высоты в долину. Где были тщательно замаскированы огнеметные машины темных эльфов. Конечно, это были очень громоздкие устройства, но их военная эффективность неоспорима, поскольку имея возможность рассеивать вокруг себя какую-то горящую смесь, на расстояние порядка семидесяти метров, они нанесли наступающим светлым ощутимый урон. По моим самым скромным прикидкам эта атака стоила Лойнариэлю около пятисот воинов или пятой части всей эльфийской армии.

Выслушав мой рассказ, князь невесело пошутил:

– Светлые в своем духе! Темные впрочем, тоже.

Продолжение следует...

0

22

Кроме того набросав прутиком в пыли план местности и диспозицию светлых я предложил Лаону встать лагерем справа от Тракта в глубине леса на большой луговине. Дороги как таковой к ней не было, но туда вела широкая тропа, которую легко можно было превратить в просеку, пригодную для движения княжеского войска и обоза. Для этого вперед армии на повозках была отправлена большая группа дровосеков из числа обозников, снабженных всем необходимым для раскорчевки деревьев, устройства дороги и подготовки площадки под лагерь. Как бы то ни было, к подходу войск они закончить работу не успели и для ускорения обустройства лагеря, к рабочим прикомандировали еще и солдат.

При организации полевого лагеря использовались обозные телеги и специальные боевые фургоны, из которых выстраивалось внешнее  кольцо укреплений. Часовые охраняли «ворота» и отгоняли от «деревянных стен» всякого, кто к ним приближался. В центре луга квартирьеры развернули княжеский шатер, рядом с ним поставили палатку, предназначенную для нас. Хотя большую часть времени она пустовала, так как своих родичей, кроме нас четверых, постоянно охраняющих Лаона, я сразу же отправил на разведку. Ведь чем больше глаз следят за обстановкой, тем меньше шанс что-нибудь пропустить.

За несколько часов до заката князь, вместе со мной, Харгом, Рором и Мавом отправился в лагерь светлых эльфов на военный совет. Эльфы-часовые провели нас в роскошный павильон владыки Лойнариэля, который стоял в редколесье рядом с могучим дубом на достаточном удалении от опушки леса, где располагалась основная масса эльфийских войск. Павильон Высшего имел огромные размеры, больше, чем все остальные. Он был столь велик и красив, что притягивал взгляд. Этот павильон имел форму города, окруженного деревянными башнями и зубчатыми куртинами. При входе стояли две деревянные башни, между коими был натянут полог. В центре павильона находилась главная комната, к которой, точно спицы колеса, примыкало множество других помещений, разделенных узкими коридорами. И в этих помещениях могла разместиться не одна сотня эльфов. Павильон состоял из двойного полога, наружный слой был сделан из шерстяной ткани, хорошо державшей воду, а внутри плотный шелк, затканный  гобеленами и украшенный тончайшей вышивкой.

Когда мы с Лаоном вошли в павильон, мои родичи уже успели «обжиться» в эльфийском лагере. Конечно, эльфы установили магическую защиту, чтобы противник не смог напасть под прикрытием темноты, но мы-то уже давно научились проходить такую преграду. Кто не смог погиб еще во время войны. Ведь магические предметы пахнут, а заклинания светятся, однако свет этот сами эльфы, как оказалось, не видят. Так что «накинув маску» родичи схоронились в разных неприметных местах вокруг этого сооружения, настороженно слушая и принюхиваясь, дабы не пропустить, если светлые вдруг нападут на нас с князем во время военного совета. Впрочем, я приказал проникнуть в лагерь светлых больше на всякий случай. Нападения в действительности не ожидал. Устранять союзника во время войны очень не разумно. Даже если удастся сделать это "несчастным случаем", войско (пусть и не такое уж большое) может сняться и вернуться домой. А если об этом станет королю людей, то союзник запросто может и противником стать. Ну а войну на два фронта светлые точно не выдержат.

В главной комнате в резном кресле из белого дерева сидел владыка. По сторонам же стояли аристократы и высшие чины из касты воинов. После того как князь в нашем сопровождении вошел, Лойнариэль одарил его ледяным взглядом. Нас же он не замечал вовсе. Приблизившись, Лаон почтительно поклонился, мы же даже и не подумали кланяться  эльфу. Впрочем, оборотень не склонит голову ни перед кем и никогда.

– Приветствую вас владыка Лойнариэль, владетель Великого града Имнаделла.

– Привет и вам князь, – произнес Высший, так как если бы разговаривал с неодушевленным предметом: – Не слишком-то вы торопились.

–  Я с войском выступил сразу же, как только получил приказ от моего сюзерена, – спокойно ответил Лаон.

– Пусть так, – безразлично отозвался эльф: – Впрочем, это уже не важно, теперь-то вы здесь.

После этих слов он поднялся с кресла и, надменно прошествовав мимо нас, направился в другое помещение. За ним столь же горделиво вышли остальные эльфы. А уж за ними последовали мы с князем. Но перед помещением, где должен был пройти военный совет, возникла небольшая заминка. Стоящие у дверей стражи в растерянности наблюдали, как мы двигались по коридору. Их явно смущала необходимость пропустить до зубов вооруженных ворков туда, где находились владыка с приближенными аристократами и военноначальники. Но один из командиров подал знак часовым пропустить нас.

В отличие от круглой главной комнаты, помещение в которое мы пришли было длинным, но достаточно широким, поэтому узким не казалось. Справа от входа стоял большой стол изящной эльфийской работы, на нем лежала большая и очень подробно прорисованная карта долины. Кроме того по комнате были расставлены около двух десятков кресел по виду шедших комплектом к столу. На одно из них (ближайшее к входу) князю было предложено сесть, мы же встали вокруг него с четырех сторон. Причем высокородные эльфы и командиры армии демонстративно игнорировали нас, поэтому в этой части комнаты образовалось небольшое пространство свободное от светлых.

С началом военного совета все собравшиеся окружили стол и слали рассматривать карту. Я, тоже улучив момент, бросил на нее взгляд. Следует отдать эльфам должное картографы они прекрасные. Местность была изображена в цвете, с указанием мельчайших деталей рельефа и всех названий. Однако, как я успел заметить, нынешней ситуации на поле боя не соответствовала. Из десяти известных мне огнеметных машин на карте были отмечены только две, а позиции катапульт не отображены вовсе. Кроме того никоим образом не зафиксировано то что к этому времени в долине сосредоточилась основная масса войск темных, численностью порядка четырех тысяч.

После того как все заинтересованные лица изучили карту, светлые эльфы на протяжении нескольких часов по очереди предлагали различные варианты атаки, так и эдак тасуя расстановку войск. Сопровождая свои предложения многословием красочных эпитетов. Но какие бы варианты они не выдвигали, решить проблему преобладающей численности противника и превосходящей технической его вооруженности не могли.

Подошло время ужинать, но прерываться не стали. Слуги принесли легкое вино и засахаренные фрукты. В отличие от хозяев, на лицах эльфов-слуг явно читался испуг, вызванный нашим присутствием. А тот, из них которому «посчастливилось» прислуживать князю, никак не мог унять дрожь в руках, так что жидкость, в графине стоящем на подносе вместе с бокалом, заметно колебалась.

Когда же военный совет затянулся уже за полночь Лаон начал проявлять нетерпение. Поэтому улучив момент он, в ненадолго воцарившейся тишине проговорил, обращаясь ко мне не громко, но отчетливо:

– Ну и что ты по поводу всего этого думаешь?

Я обвел собравшихся оценивающим взглядом и также негромко ответил:

– Конечно все тут великие стратеги, но эти планы никуда не годятся.

После первых же моих слов стихли даже тихие перешептывания, всем эльфам явно хотелось услышать, что я скажу. Ведь как бы они к нам не относились, а отрицать тот факт, что вести войну мы умеем было невозможно.

– Да и как вообще можно, что-то планировать, если разведка толком не проведена? – начал я: – По моим сведениям огнеметов в пять раз больше. И где на карте метательные машины?

– Да уж. Ты пожалуй прав, – но обращался ко мне князь только номинально.

Лаон поднялся и слегка склонив голову, обратился к Высшему:

– Владыка Лойнариэль не соблаговолите ли вы послушать, мне есть что сказать?

– Прошу вас Лаон, – эльф дал ему слово только для проформы, ведь обращать внимание на то, что говорят ворки, означала бы для него потерю лица.

Князь подошел к столу и, выждав драматическую паузу начал говорить:

– Я предлагаю перенести военный совет на другое время. К примеру, на послезавтра. А пока просто необходимо произвести детальную разведку местности и укреплений противника. Для чего я завтра отправлю своих разведчиков, – и все эльфы поняли о ком идет речь: – Сейчас же самым разумным будет пойти отдыхать. Как говориться «Утро вечера мудренее»!

– Так тому и быть, – подытожил владыка.

Продолжение следует...

0

23

15.

Топая по направлению к нашему лагерю, князь неодобрительно бурчал под нос, что эльфы способны обсуждение любого пустяка растянуть в многочасовое заседание, ничего путного при этом не сказав. Ворчал что, проведя целый день в седле, должен был, слушая этих теоретиков до поздней ночи отказывать себе в заслуженном отдыхе. Сокрушался по поводу того что его повар собирался приготовить на ужин поросенка на вертеле, и он (поросенок) скорее всего безнадежно остыл.

Однако я не особо прислушивался. Меня занимало то, что на эльфийской карте встретились два незнакомых слова. В мыслях прикидывая, что они могли означать, в конце концов, я спросил у князя:

– Ваша Светлость не могли бы вы объяснить мне, что такое плотина и дамба? – два же последних слова произнес на эльфийском.

Князь с удивлением посмотрел на меня, но стал объяснять:

– Плотина это то, чем перегораживают реку, для того что бы с одной стороны было много воды, а с другой мало. Дамба же, по сути, насыпь предназначенная для отделения русла реки от низменной поймы, а делают ее, что бы осушить низину, – снедаемый любопытством Лаон в конце прибавил: – А тебе это зачем?

– Сначала мне надо все осмотреть самому. Потом расскажу, – молвил я и далее на эту тему распространяться не стал. Впрочем, князь ответом был удовлетворен.
Вернувшись в лагерь, Лаон с удовольствием поужинал, пусть и остывшим поросенком. Ведь он был очень голоден то, что подавали эльфы, едой можно было назвать с большой натяжкой. А добравшись до постели сразу же заснул.

Мы тоже утолили голод и отправились отдыхать. Потому как на следующее утро я планировал уйти на разведку еще затемно.

Посему лагерь мы покинули, когда небо на востоке только начало светлеть. А на дамбе были в предрассветных сумерках. В это время темные эльфы (хотя и мы тоже) видят не настолько хорошо, как ночью. Но нюх давал нам преимущество, чтобы пройти незамеченными мимо хорошо знающих свое дело часовых, посты которых попадались раздражающе часто. Обследовать дамбу начали от того места где река покидает долину, далее по дороге проложенной по ее верху, прошли кругом вокруг низины до самой пристани. В результате я выяснил что перепад между уровнем реки и низиной не слишком велик, поэтому для того чтобы затопить долину насыпь разрушать придется в нескольких местах, что небезопасно, так как она очень хорошо охраняется. Да и проделанные дыры, скорее всего, быстро заделают. Так что идея с дамбой была не перспективной.

Скрывшись в лесу у Тракта, дождались, когда солнце осветлило плотину, и у нас появилась возможность подойти практически вплотную к ней, не опасаясь быть замеченными. Ведь темные эльфы при ярком свете плохо различали предметы в дали (как и мы), хотя нам-то солнце светило в спину. Горные склоны по сторонам от плотины были покрыты густыми зарослями, где я резонно не рассчитывал встретить патрули. Их там и не было. Темным даже в голову не пришло, что кто-то может заинтересоваться плотиной и небольшой крепостью охраняющей ее. Поэтому гарнизон этого укрепления составлял не более сотни темных. От крепости вниз спускалась каменная лестница, которая заканчивалась массивным проемом с большой дверью, ведущим в толщу плотины. Другой такой же проем был и с противоположной стороны. Возле него на стаже стояло двое часовых. На наше счастье эта пара не слишком ревностно несла службу, они даже позволили себе подремать после обеда, который им принес слуга.

Этим случаем грех было не воспользоваться, и мы потихоньку проникли внутрь. За массивной дубовой дверью, с двух сторон обитой железом был длинный темный коридор, который заканчивался еще одной дверью, только вполне обычной. Далее находилось сводчатое помещение – десять метров в длину, десять в высоту и около шести шириной, залитое странным рассеянным холодным светом. Хотя никаких окон, а тем более факелов видно не было, только белые светящееся сосуды под потолком. Впрочем, этот факт меня не особенно заинтересовал, магия какая-то, светло и ладно. Еще там сильно пахло водой, и было ощутимо сыро. По полу на равном расстоянии друг от друга располагались три больших круглых каменных выступа (более всего напоминающих колодцы), каждый заподлицо прикрыт гранитной крышкой, по краю которой через равные промежутки торчали бронзовые квадратные бобышки. Поверх нее была мощная бронзовая же арка. Приблизившись к первому от двери колодцу, я почувствовал ступнями мерный гул. Увидел небольшую лужицу, в которую стекала вода, сочившаяся из под гранитной крышки. По правой стороне (той, где за каменной стеной была вода) напротив каждого колодца выходили из стены и уходили в пол арка из гранитных блоков, стянутых клепанными металлическими полосами. Арки эти видом более всего напоминали согнутые древесные стволы, толщиной более чем в обхват. Между ними в стену были вмурованы непонятные металлические шкафы, которые мы открывать не стали.

В этом помещении была еще одна дверь (напротив той, через которую мы вошли). Однако в нее заходить не стали, по ту сторону слышались голоса. Далее оставаться здесь было не безопасно.

Не потревожив все еще спящих стражей, вышли наружу. Когда поднялись под прикрытием леса к гребню плотины, перед нашими глазами предстало рукотворное озеро, меньше километра шириной, при этом длину его определить было невозможно – километров через десять каньон изгибался. Мне стало абсолютно ясно, что воды здесь точно хватит, чтобы затопить долину.

Мысль эта родилась в моем мозгу, благодаря тому что, обитая в гномьих пещерах, нам каждую весну приходилось раскалывать лед на горных ручьях (к вящей радости детворы), чтобы скопившая за такой вот ледяной плотиной вода, самостоятельно высвободившись, не затапливала входы и коридоры наших жилищ.

Спустившись к подножью горной гряды мой отряд стал пробираться к княжескому лагерю. Двигались мы через лес, растущий между горой и Трактом. Здесь патрули темных уже были, но не слишком близко от нашего лагеря, в который мы вернулись уже за темно.

Первым делом, направились под навес к княжескому повару (а в походе для нас готовил именно он), чтобы утолить голод. Там же в это время были и остальные мои родичи, тоже ужинали (кроме тех, что охраняли в данный момент князя). Мар доложился что Лаон целый день, а особенно к вечеру не находил себе места, ожидая нашего возвращения. Он даже пытался разузнать у своей охраны, где я могу быть и когда, наконец, вернусь. Ничего вразумительного князю не отвечали, отчего нетерпение его распалялось все больше.

Когда я вошел в княжеский шатер, Лаон едва не выскочил из-за трапезного стола мне навстречу. Однако сдержался и демонстративно будничным тоном спросил:

– Что узнал?

– В этой, как ее, плотине есть пещера. Она проходит с одной стороны каменной стены до другой, на высоте метров десять от основания, – поведал я, опустив несущественные сведения про дамбу: – И если у светлых отобрать весь запас зажигательного порошка, при помощи которого они по ночам запускают для освещения летающие огни, сложить его в этой пещере и поджечь, то стена, скорее всего, не выдержит и разрушиться. А хлынувшая вода наверняка затопит огнеметные машины темных.

Не успел я еще договорить, как на лице князя появилось радостно-предвкушающее выражение. Он явно понял и по достоинству оценил мой замысел. И со спокойным сердцем сразу после ужина отправился почивать, памятуя о том, что на утро следующего дня назначен военный совет.

Об этом легкогорючем составе мы узнали еще во время нашей войны со светлыми. Нападая на поселения вокруг Имнаделла, мы видели, что их жители таким вот образом подавали сигналы гарнизону эльфийского города. Для этих целей горючее вещество (видом оно более всего напоминало мышиный помет, только желтовато-серого цвета и пахло сладковато-приторно) плотно набивалось в маленькие бумажные трубочки, плотно запечатанные с обеих сторон, и примотанные к тонкой длинной палочке. Снизу из трубочки торчала веревочка, которую нужно было поджечь для того чтобы эта штука полетела. Захватив достаточное количество этих штук, мы принялись экспериментировать. Так или иначе, мы поняли, что если этот порошок смешать с мелкими камушками, плотно набить в небольшой мешочек с приделанной горючей веревочкой, а его туго обмотать сыромятной кожей и высушить. То получается грозное оружие. Ведь когда веревочка догорала, это мешочек с оглушительным звуком разрывался на части, разбрасывая камушки вокруг с огромной силой. Причиняя немалый урон.

Правда, горючий порошок светлых самим изготовить не удалось, но по счастью однажды нам встретился небольшой караван темных, везущий похожий состав. Только черного цвета. Хорошенько «выспросив» эльфов, нам стал известен секрет его изготовления. И процесс этот был вполне по силам все, что было нужно это мочевая соль, сера и уголь. Так что для нынешнего похода мы вооружились достаточным количеством разрывных мешочков, и приспособлений для их запуска.

Продолжение следует...

0

24

16.

Наутро посланник владыки Лойнариэля явился за князем ни свет, ни зоря. Ему, конечно, пришлось дожидаться, пока Лаон подымится с постели, приведет себя в порядок и позавтракает. Так как человеческий правитель наотрез отказался идти к эльфам на пустой желудок. Как бы то ни было, гонец топтался около шатра, то и дело, оглядывая все кругом высокомерно-пренебрежительным взглядом.

Когда же князь, наконец, соблаговолил двинуться в сторону лагеря светлых, я жестом предложил эльфу идти первым (и с удовлетворением унюхал волну его страха, несмотря на безразличное выражение прекрасного лица). Всю дорогу я с родичами потешались над эльфом, ощущая как он реагирует на звук, производимый чуть вынимаемым из ножен оружием или наше перерыкивание. В конце концов, даже Лаон стал замечать, что светлый чуть вздрагивает от очередного рыка.

Заседание военного совета проходило в той же комнате павильона владыки. И протекало примерно в том же русле что и первое. Да конечно эльфы провели разведку и нанесли на карту ее результаты, но все эти действия кардинально ничего не поменяли. Темных все равно было больше, и они были лучше вооружены.

Часа через два слово князю таки предоставили. Для пущего эффекта он подошел к столу и, указывая на карту, произнес:

– Мои разведчики выяснили, что в толще плотины есть помещение, которое не слишком хорошо охраняется, – он сделал многозначительную паузу, ожидая, когда все взгляды будут обращены на него. После чего продолжил, излучая поистине королевскую важность: – Я думаю, что если внутри этого помещения развести достаточно жаркий огонь, то плотина не выдержит и вода затопит долину вместе с огнеметными машинами.

Слова Лаона вызвали на доселе бесстрастном лице Лойнариэля разительную перемену. По его губам скользнула улыбка, а в глазах вспыхнули дьявольские огоньки. Идею князя Высший понял, и как мне показалось, понял он даже больше чем я и Лаон вместе взятые.

– Еще мне известно, что Великий владыка имеет в распоряжении вещество, которое горит жарче любого дерева и даже жира. Хорошо бы использовать его для этих целей, – а вот излишняя информированность человека об их секретах Лойнариэлю уже не понравилась, но эту проблему он собирался решить, по всей видимости, позже. Сейчас же для уничтожения темных все средства были хороши.

Посему в распоряжение князя были предоставлены все запасы этого вещества и мастера, умеющие с ним обращаться. Людям, а тем более нам Высший не доверял.
В лагерь прикатили несколько фургонов, груженные теми самыми сигнальными ракетами, что попадались нам во время войны со светлыми. Этот груз сопровождали десть мастеров и пятнадцать подмастерьев, которых охраняли тридцать эльфов-солдат.

Старший мастер бесцеремонно потребовал у князя, чтобы тот приказал выделить место на окраине лагеря, где они смогут поставить шатер для работы, и запретил своим людям там слоняться. Лаон поручил это секретарю (да, Титус тоже отправился в поход вместе с князем, наверное что бы вести летопись славных побед Его Светлости) и все было сделано. Кроме того эльф расставил рядом с фургонами и по периметру свою охрану.

Вскоре подмастерья установили большой шатер. И стали небольшими пачками подносить туда из фургонов связки фейерверков. Внутри за длинным столом сидели эльфийские мастера огненного дела. Они осторожно вскрывали бумажные гильзы и высыпали оттуда горючий порошок в деревянные, плотно закрывающиеся сосуды. Остатки ракет подмастерья сразу же выносили из шатра и складывали в стороне, регулярно поливая кучу водой.

Тем временем я сказал Лаону (а он поручил Титусу), что кроме собственно порошка нужны еще и бочки. Вернее небольшие бочонки, предоставлением которых сразу же были озадачены обозники. Нам выдали дюжину бочонков из под солонины, которые поварята старательно вымыли. Еще по моему разумению бочата следовало плотно обмотать мокрой веревкой, забить дно и крышку, после чего хорошенько высушить. Этим занялись княжеские мастеровые, бывшие при обозе.

Оставив Лаона на попечение моих старых соратников, я большую часть дня перемещался по лагерю от палатки эльфов, до того места где обосновались мастеровые, надзирая и контролируя.

Во второй половине дня, разделавшись с насущными делами войска, князь зашел в шатер и без особого интереса стал наблюдать за действиями эльфийских мастеров. Приблизившись к столу, за которым они сидели, Лаон взял из сосуда щепотку порошка, потер между пальцев, понюхал. И со скептическим выражением на лице спросил у меня:

– А что в этом порошке такого особенного?

– Сейчас покажу, – сказал я и прихватив из того же сосуда пригоршню этого вещества, жестом предложил князю следовать за мной.

Мы направились к навесу повара, возле которого поварята только что развели костер для приготовления ужина. Дрова были сыроваты, поэтому огонь разгорался неохотно, и ребятам приходилось натужно его раздувать. Я оставил князя шагах в дести от костра и, отогнав поварят подальше со словами «Сейчас разгорится», бросил порошок в огонь (сразу же присев и прикрыв локтем морду). В ту же секунду над костром на высоту пары метров, с громким хлопком, взвилось обжигающим фонтаном фиолетовое пламя. Все кто наблюдал это действо, невольно отпрянули.

Лаон восхищенно резюмировал:

– Хороший порошок! Действительно горит лучше любого масла.

Тремя днями спустя все было готово. Весь имеющийся порошок плотно засыпали в бочонки, которые просмолили и приделали горючие веревочки – фитили. Всего получилось одиннадцать штук.

Как оказалось идея с порошком владыку светлых, увлекла даже больше чем меня. Лойнариэль пришел к нам в лагерь, проинспектировать какие получились заряды. То, что он увидел, его вполне удовлетворило. Единственное чем он был недоволен, так это тем, что без нас в этой операции никак не обойтись. Только мы могли провести отряд светлых эльфов мимо постов темных. Впрочем, от людей князя он отказался на отрез.

Закладывать заряды решили в эту же ночь. Причем не то что закладывать, нам их даже нести не доверили. Засим я и трое моих родичей, пятеро мастеров огненного дела и три десятка эльфийских воинов, под командованием двух офицеров с наступлением темноты двинулись в сторону плотины. Шли они удручающе медленно, но достаточно тихо (люди в такой ситуации производили бы значительно больше шума).

Часа через два отряд подошел к известному нам входу. Еще около часу пришлось ждать пока возле ворот смениться караул и заступит ночная стража (когда это происходит, за последние несколько дней выяснили Хаг и Вар).

Потихоньку ликвидировав часовых мы, а вслед за нами и эльфы ворвались в то самое помещение, хотя часть воинов осталась прикрывать вход снаружи. Родичи подперли заранее приготовленными кольями вторую дверь, дабы исключить ненужные сюрпризы.

Мастера огненного дела принялись досконально исследовать помещение на предмет мест для установки зарядов. Старшего мастера заинтересовали металлические шкафы. Он безуспешно подергал дверцу. И на мой вопросительно взгляд ответил:

– Лучше всего устанавливать заряды в нишах.

– Сейчас сделаем, – отозвался я и, прежде чем эльф успел, что сказать или сделать одним движение вырвал металлический ящик из ниши. Вслед ему посыпались искры, а из стены остались торчать пучки проволоки. «Странные темные, зачем же ящик к стене привязывать?» – подумал я, а у светлого спросил: – Так пойдет?

– Вполне, – ошарашено ответил мастер.

Остальные четыре шкафа быстренько выдрали мои родичи. И их все свалили под дверь, в которую уже начали ломиться с той стороны.

Насколько могли проворно эльфы расставили по одному бочонку в нишу, и по два под каждую гранитную арку, размотали и соединили фитили. После чего я вывел всех светлых наружу и мы углубились в лес. Ну а внутри, для того чтобы поджечь заряды, остался Харг. Где то через полчаса он догнал нас и сказал, что все сделал.

Эльфы, которые итак шли быстрее, чем двигались туда, еще прибавили шаг.

Минут через десять, после того как к отряду присоединился Харг, я почувствовал что вздрогнула земля и с той стороны где была плотина послышался низкий нарастающий гул, сменившийся потом шумом воды, текущей с огромной силой.

Результаты своей задумки, во всей красе я смог увидеть только утром. Когда рассвело, моим глазам предстали масштабы разрушений, причиненные водой вырвавшейся из-за рухнувшей плотины. Что такое может произойти, я даже не подозревал, предполагая, что взрыв только сделает в теле плотины дыру, через которую вытечет достаточное количество воды, чтобы затопить низину и вывести из строя огнеметные машины. Как я заблуждался.

Взрыв, конечно, пробил дыру, в которую конечно хлынула вода. Но течение ее было столь мощным, что силой своей, с легкостью разметало камни, из которых была сложена плотина, а потом увлекло их за собой в долину. Впрочем, плотна, относительно долины, располагалась так, что вырвавшаяся вода вначале ударилась в гору, а уж потом хлынула по руслу реки. Но дамбу это не спасло. Бешеный поток, не только разрушил ее в нескольких местах, но мощной волной перевалился через верх, сметая все на своем пути. В мгновение ока армия темных исчезла в бурных водах. Из четырехтысячного войска, к утру посчастливилось уцелеть в лучшем случае тысячи с небольшим. Тем, кто этой ночью выжил, отходили под защиту городских стен. Укрепления выстояли, хоть и были кое, где повреждены камнями, а грязью заляпаны почти на две трети высоты.

Вода, наполнив низину, выплеснулась с другой стороны, унося с собой все, что не держалось за землю, хотя и деревья не выдерживали такого напора. Что уж говорить о темных эльфах, лишь немногие тела остались лежать в глубокой липкой грязи, после того как разрушив нижнюю плотину вода схлынула.

Лишь увидев все это, я понял то, что понимал Лойнариэль с самого начала. Именно такие разрушения предполагал владыка светлых. Нет. Он точно знал, что так будет. Ведь приказ отвести войска вглубь леса, Высший отдал еще вчера днем, задолго до того как, сопровождаемый нами отряд эльфов выдвинулся в сторону плотины.
Да! Эльфы всегда останутся эльфами!

Продолжение следует...

0

25

17.

К вечеру армия светлых снова заняла позицию на опушке леса.

А на следующее утро Лойнариэль отправил к темным парламентеров с ультиматумом. Их было трое, высокий чин из касты воинов и два герольда, один нес штандарт владыки, а другой – полотнище обозначавшее, что это переговорщики.

Они двигались по остаткам дамбы, в дальней от разрушенной плотины части долины, непосредственно около ущелья насыпь размыло до основания, так что река беспрепятственно втекала в долину, которую превратило в практически непроходимое болото, глубиной примерно по пояс, заваленное стволами деревьев и камнями. И вытекала через промоины, преодоление которых доставило немало трудностей переговорщикам. Если так они брели в грязи по щиколотку (или чуть глубже), то в размытых местах глубина порой достигала груди или даже шеи. Так что к городским воротам, выходящим на дамбу, парламентеры добрались только после полудня.

Обратно в лагерь светлых они не вернулись.

Владыка Лойнариэль собрал военный совет. После многочасового обсуждения (хотя, на мой взгляд, это было переливанием из пустого в порожнее) эльфы приняли решение начать осаду Нагарата.

Князя эта перспектива не особо обрадовала. Он явно не горел желанием провести у этой грязной лужи неопределенное количество времени. Впрочем, сторожить темных было все-таки лучше, чем идти против них в бой.

Осень была в самом разгаре и надежда, что темные сдадутся до серьезных холодов, все-таки была.

Однако дни уходили за днями, а положение никак не менялось.

Разве что время от времени являлись гонцы то от человеческого короля, то от других эльфийских владык с вестями о том как идут боевые действия в других местах. Ситуация же сложилось таким образом что общий фронт распался на мелкие локальные стычки, охватывающие всю приграничную территорию с обеих сторон. То светлые захватят, какой-то, город с окрестностями в землях темных, то темные, нанеся мощный контрудар, займут какую-то область во владениях светлых. Каждый раз после этого собирался военный совет. Да конечно эльфы с достоинством обсуждали и комментировали сложившуюся обстановку на протяжении нескольких часов. Хотя по большому счету это были скорее светские сплетни.
Князь, да и мы тоже как могли, убивали время. Я отравил половину отряда обследовать отдаленные территории. Одна группа ушла на плато, выяснить, что делается в поселениях людей, другая – вниз вдоль реки по Старой дороге.

Двигаясь через лес по изрядно проторенной тропе Мар, Хаг и Рит поднялись на горную гряду и спустились на плато. А далее по дороге к первой (из трех) деревне, которую я видел на карте светлых и рассказал своим. Шагали они по не слишком широкой, но очень длинной долине, которую с одной стороны, от холодных ветров высокогорья, защищала невысокая (метров двадцать-тридцать) гряда. И климат в долине был очень мягкий, благодаря тому, что с другой ее стороны, до недавнего времени, плескалось рукотворное озеро. Так что тучные поля, сады и виноградники были повсюду.

Первое поселение, к которому приблизились мои разведчики, было чуть в стороне от дороги в окружении садов. Повернув на развилке, они ступали по дороге, лежащей среди плодовых деревьев, которые уже сменили цвет, но листву еще не сбрасывали. Неуместные здесь запахи старого костровища и падали, вызывали смутное беспокойство, а выйдя из-за деревьев, родичи узрели источники этого запаха. Им предстала ужасающая картина – все строения были сожжены, а между обугленных остовов там и тут валялись человеческие тела, уже подернутые тленом. Кто-то (по всей видимости, темные) устроили тут резню, около недели назад. Делать здесь было нечего.

То же самое было и в другой деревне. Лишь в третьей (также сожженной) встретилась несколько семей. Люди, пребывая в удрученном состоянии, не попытались даже бежать, а может быть, на это у них уже не было сил, так как выглядели они истощенными. Мар переговорив со старшим, выяснил что воины темных приходили девять дней назад, как раз тогда когда авангард светлых вышел к долине. Всех людей в этой и других деревнях кто отказался идти в армию, убили, а им посчастливилось только потому, что живут они на дальней окраине деревни, можно даже сказать на хуторе и их смог предупредить родственник, он тяжелораненый прискакал и все рассказал, но потерял много крови и умер. Кроме того солдаты забрали всех лошадей и прочий скот, а также вывезли все припасы. Так что сейчас людям приходится использовать в пищу все мало-мальски пригодные растения.
Сжалившись над людьми (ведь впереди была зима) мои родичи показали схрон с продуктами (овощами и зерном), который они обнаружили по запаху. Темные по всей видимости этот небольшой обоз вывести уже не успевали, но и того что провиант достанется врагу допустить не могли. Поэтому загнали телеги наполненные мешками и корзинами в ров недалеко от дороги, сняли колеса, чтобы уменьшить высоту и, закидав ветками, засыпали землей.

Вниз по реке отправились Хам, Ваг и Вар. Как не странно дорога пострадала не значительно, лишь участок непосредственно рядом с дамбой был занесен песком и завален камнями. Ну а дальше выяснилось что этим путем давно не пользуются. Колея изрядно заросла травой, и молодой лес подступил к самой обочине, так что ветви практически смыкались над их головами. Особенно сильно углубляется по этой дороге не стали – только до развилки.

Князь же усилено тренировал войско. Под его зорким взглядом они шагали строем и занимались фехтованием. Когда же Лаону надоедало командовать войсками, он отправлялся с нами на охоту, бывало это обычно раз в два-три дня. Мы-то охотились постоянно. Что еще было делать?

Обычно эта княжеская забава происходила следующим образом. Предварительно (а Лаон обычно говорил накануне, что собирается пойти с нами) разведчики находили в лесу подходящую дичь. И с утра мы – обычно три-четыре родича, вместе с князем выдвигались в тот район, где обнаружены олени или кабаны. Далее один из нас оставался с человеком в засаде, а остальные гнали животных на поджидающих охотников. Из оружия Лаон использовал лук для оленей, а на кабанов ходил с коротким копьем. Однако, если дичью был кабан с князем оставались двое, дабы подстраховать. И несколько раз нам приходилось добивать зверя, когда удар был нанесен не очень точно. Или же перехватывать и закалывать бешено несущуюся свинью, когда он совсем промахивался.

В это время светлые эльфы начали наводить переправу через реку у разрушенной дамбы. Осада осадой, но войску рано или поздно придется двигаться для того чтобы соединиться с остальными силами. Поэтому оттуда где заканчивался Тракт и до того места где у подножия гор начиналась Старая дорога принялись вбивать деревянные сваи в болотную жижу и дно реки. Благо недостатка в бревнах не было, они валялись повсюду, принесенные разрушительным потоком. Поверх свай так же уложили бревна, только соединенные между собой на подобии плотов. Этот мост практически лежал на воде, лишь кое, где немного возвышаясь над ее поверхностью.

Закончив с мостом, светлые возвели в начале Старой дороги мощную заставу. По обеим сторонам на обочине стояли с десяток достаточно больших шатров.  Вокруг был обращенный наружу частокол. А путь в обе стороны (и к долине, и к горам) преграждали  рогатки из кольев на колесах. Гарнизон этой заставы составлял примерно из трехсот эльфов. Еще одна похожим образом устроенная застава располагалась на Тракте недалеко от пристани, ее гарнизон насчитывал почти пять сотен светлых.

Людям князя досталось охранять опушку леса. Там поставили две заставы. Одина у самой дамбы (вернее ее остатков), другая – ближе к Тракту, там, где изначально стоял лагерь светлых. Сами-то они отошли вглубь редколесья, устроив лагерь там. Заставы людей были меньше эльфийских, но выстроены добротно, хотя и не с такой дотошностью как у подданных Лойнариэля. Раз в неделю из основного лагеря выступали два отряда численностью около ста человек, для замены личного состава на каждой из застав. Сам же князь наведывался туда с проверкой раз в несколько дней, хотя делал это скорее для того что бы хоть чем-нибудь себя занять.

Так вот и тянулись наши дни, превращаясь в недели и месяцы.

Темные конечно несколько раз предпринимали попытки прорвать осаду небольшими отрядами, каждый раз делая бросок в ином направлении. Однако, развить сколь-нибудь эффективное наступление пробираясь по пояс в вязкой грязи невозможно. Поэтому атакующие группы уничтожались лучниками еще на подходе к твердой земле.

Продолжение следует...

0

26

18.

Недели за две до зимнего солнцестояния ударили морозы.

Это неизбежное событие Лаон воспринял крайне отрицательно. Не смотря на то, что в его шатре постоянно дымили жаровни с углями, настоящего тепла это не давало. Лишь какой-то призрачный намек на маломальский комфорт.

Нет, жалоб от него на невыносимые условия мы впрочем не слышали. Надо отдать князю должное, он был закаленным воякой. Но возраст, а может и старые раны уже давали о себе знать и, поднимаясь утром с походной постели Лаон довольно долго еще пребывал в мрачном расположении духа. Ведь даже согреть своим теплом это ложе было некому. Жена то осталась с детьми в Мавене, а любовницу, по какой-то причине он не взял (рассчитывая вероятно на молниеносную военную компанию).

Как бы то ни было, домой он писал регулярно. Отправляя эти послания с небольшим отрядом, который доставлял ответы от супруги. Не то чтобы я интересовался перипетиями их личной жизни, но письма княгини могли дать (и давали) дополнительные сведения о том, как развивается это безумие – война светлых и темных.

Будучи дочерью герцога, владеющего обширными и плодородными землями в нижнем течении Нивена, и на морском побережье, Сивилла была очень выгодной партией для князя. Поскольку тесть (сам лично или опосредованно) настоятельно рекомендовал всем купцам, прибывающим в принадлежащие ему портовые города следовать через вотчину Лаона к цели своего путешествия – крупным торговым городам темных. Это приносило хорошие барыши. Сейчас же, княгиня получала через отца и передавала мужу сведения, дополнявшие общую, надо сказать безрадостную картину.

Весь этот конфликт грозил вылиться в тлеющую долгие годы междоусобицу.

Холода продержались почти месяц, сковав всю заболоченную долину коркой льда, когда темные, сидящие в осажденном Нагарате, предприняли попытку вырваться из окружения применив массированную атаку сразу на двух направлениях.

В одно морозное утро, пришедшее на смену еще более морозной ночи, на заставах затрубили сигнал тревоги, и в основной лагерь спешно прибыли вестовые с донесениями, что Нагарат горит, а темные выступили из города числом чуть более тысячи на заболоченную равнину и дамбу. Двигаясь по заледеневшей поверхности болотины, большая их часть ринулась в сторону возведенной светлыми переправы.

Меньший (примерно треть общей численности темных) отряд, с большим трудом преодолевая промоины в дамбе, ударил по крайней от реки заставе людей. впрочем собственно к укреплениям, сквозь тучи разящих стрел и град тяжелых камней, прорывались лишь единицы. Впрочем, даже эти единицы успели изрядно потрепать гарнизон этой заставы. К счастью из основного лагеря людей достаточно оперативно выступили на подмогу, более серьезные силы под командованием самого Лаона (хотя в самую гущу боя он конечно не лез).  После этого прорыв захлебнулся.

И на другом направлении атака темных успехом не увенчалась. Вероятно, рассчитывая, что болото достаточно промерзло, они выставили вперед тяжеловооруженных рыцарей, пусть и пешим строем. Однако надеждам этим не суждено было сбыться. Лед, оказавшись недостаточно прочным, начал предательски ломаться под их весом, обнажая жидкую, вязкую грязь, в которую неизбежно стали проваливались передовые отряды. Ну а идущим следом приходилось еще хуже. Так что для светлых эльфов едва ползущий через топь противник представлял легкую цель для обстрела. Стоит отдать должное мастерству их лучников, ведь каждая стрела находила для себя жертву.

Как бы то ни было горстке темных, удалось-таки взобраться на переправу. Где они с беспредельным ожесточением стали прорываться в сторону Тракта. Конечно в схватке со светлыми, превосходящих их числом, численность прорвавшихся быстро сокращалась, но некоторым все же удалось скрыться в лесу. Где их продолжили преследовать. По словам эльфов «Никто из этого мерзкого отродья не смог уйти!». В чем я лично сильно сомневаюсь.

Однако пленных из числа темных не было. Оказываясь в безвыходной ситуации, они с остервенением бросались на врага, вынуждая убивать их для спасения собственной жизни. А будучи ранеными и не имея возможности сопротивляться, добивали себя сами.

К вечеру все было кончено. Люди, да и светлые эльфы стали оказывать посильную помощь раненным и собирать тела убитых. Подданные князя устроили кладбище в лесу, неподалеку от лагеря. Землекопам пришлось вырыть почти сотню могил. Ну, а эльфы своих мертвых увозили домой, дабы там придать их вечному покою. Как они это делают, я был не в курсе, хотя подробности эльфийского погребального обряда знал мало кто даже из людей.

Раненых же было около трехсот человек. Что можно сказать было не много, учитывая тот факт, что темные были бесстрашными бойцами, виртуозно владеющими оружием. Впрочем солдаты князя на рожон и не лезли. Так что вероятность того что некоторому количеству темных удалось уйти, пока гарнизон заставы, до прихода подкрепления, отражал удары сидя в укреплениях.

Утром следующего дня, под прикрытием отряда лучников, светлые при помощи обозников князя, подвозивших материал, начали мостить дорогу бревнами по остаткам дамбы, наводя мосты в тех местах, где были промоины. Ко всеобщему удивлению из города не стреляли. А над городскими стенами поднимался черных дым пожарищ.

Незадолго перед сумерками дорога была закончена и передовой отряд светлых ворвался в город через ближайшие ворота, на удивление оказавшиеся не запертыми. Внутри городских стен их ожидал не меньший сюрприз. Нагарат был пуст. То есть там не было живых, трупы же валялись повсюду на улицах. То по одному, а то и целыми кучами.
Все кто не захотел, или не смог идти в бой были убиты своими же или покончили жизнь самоубийством. Причем чаще всего через самосожжение. Наблюдая эти картины, после того как вслед за светлыми Лаон со своим отрядом вошел в город, я поражался до глубины души бессмысленности такого кровопролития. Да, будучи хищниками, по сути, мы не без малейшего сомнения убивали любого, кто представлял для нас угрозу. Но убить своего сородича, для нас было немыслимо.

С наступлением ночи все покинули это мертвый город. Назад все, даже эльфы, шли молча. Было слышно только позвякивание оружия и топот копыт.

Уже в лагере, за ужином, Лаон в глубокой задумчивости сказал:

– По-моему, победа должна выглядеть как то иначе, – после чего больше внимания уделял вину, чем еде.

И все собравшиеся за княжеским столом, дабы отметить эту «победу» (а кроме меня там еще были несколько старших офицеров) в продолжение трапезы пили молча. Пытаясь хоть как то заглушить впечатления от увиденного.

В конце концов, я прервал, затянувшееся «празднество» (которое больше напоминало панихиду), словами:

– Ваша Светлость! Может быть, следуем пойти спать. На дворе то уже глубокая ночь.

– Да-да. Пожалуй, так и следует сделать, – заплетающимся языком произнес Лаон.

Наутро, спозаранку, очень некстати, явился посланец Лойнариэля. Эльф приглашал князя на военный совет.

Поднявшись с тяжелой головой, Лаон при помощи Титуса (поскольку в походных условиях именно он исполнял обязанности денщика) привел себя в порядок. После чего повар подал правителю завтрак. К пище он даже не притронулся, и только выпил свой любимый кисломолочный напиток, чтобы унять тошноту и ноющую боль в желудке. А когда мы уже собирались выходить в лагерь светлых, кашевар сунул мне небольшой сверточек, в котором были лепешка, нарезанное холодное мясо и сыр. Еще там были завернутые в полотняную салфетку серебряные вилочка и небольшой нож, изящной работы. Прицепив сверток к поясу, я двинулся за князем, который поплелся на военный совет.

Заняв свое обычное место, Лаон около получаса делал вид, что внимательно слушает эльфийское многословие. Каждый из них в самых цветистых выражениях докладывал владыке, насколько мужественно бился его отряд, какие трудности претерпели и какие потери понесли (убитых оказалось около трех сотен).

Ну а когда прислуга стала разносить напитки и закуски, князь сосредоточил свое внимание на вине. Я пододвинул ближе к его креслу небольшой столик и положил на него выданный поваром сверток. Изобразив на лице возмущение, он отрицательно покачал головой. На это я пренебрежительно фыркнул и, развязав сверток, жестом предложил Лаону утолить голод. Некоторое время он пребывал в нерешительности, но, в конце концов, воспользовавшись приборами, принялся кушать. Знатные эльфы демонстративно игнорировали поведение человека, хотя князя их мнение не слишком сейчас интересовало.

Наконец светлые перешли таки к обсуждению планов на будущее. Если опустить все поэтические отступления, то было решено, что большая часть армии выступит вглубь территории темных через две-три недели. В течение, которых легкораненые достаточно оправятся от полученных увечий, а место тяжелораненых и убитых займут воины из оставшегося в Имнаделле резерва. Двигаться собирались по Старой дороге, ведь тот ее отрезок, что начинался за переправой, был во вполне удовлетворительном состоянии, похоже, что сами темные продолжали пользоваться ей, не часто, но вполне регулярно.

Кроме того чуть больше трети эльфов останется с людьми князя здесь в Нагарате, для контролирования столь стратегически важного форпоста. В итоге общая численность гарнизона составила порядка полутора тысяч. Светлые посчитали, что такое количество будет вполне достаточным для удержания хорошо защищенного и укрепленного города.

После того как Лойнариэль волевым решением определил судьбу князя и его войска, Лаон приподнял руку и достаточно громко произнес:

– Владыка! Мне есть что добавить, не соблаговолите ли вы меня выслушать.

Высший метнул в нашу сторону холодный взгляд, хотя лицо его при этом практически не изменило безразлично-высокомерного выражения. И ровным голосом прибавил:

– Ну что ж князь, мы вас слушаем.

– Я думаю, что не очень разумно немедленно занимать город, – начал Лаон: – Там бушуют пожары и улицы завалины трупами. Не лучше ли вначале привести все в мало-мальски надлежащий вид?

Сделав паузу, во время которой отхлебнул из бокала немного вина, он продолжил:

– Моим рабочим и мастеровым понадобиться на это недели полторы-две, может немного больше, – подытожил князь.

Выслушав человеческого правителя Высший эльф благосклонно согласился на его предложение, кроме того выделив своих мастеров, причем вдвое большее количество, против того чем располагал Лаон. Просто невиданная щедрость.

Однако столь неожиданное «человеколюбие» эльфов, князю показалось странным, если не сказать больше – подозрительным. Посему Лаон после военного совета обратился ко мне с такой просьбой:

– Ты бы разнюхал, что так старательно уничтожали темные, и так страстно желают обнаружить светлые?

– Хорошо, я займусь этим лично.

Продолжение следует...

0

27

19.

Под тем предлогом, что для князя нужно подобрать апартаменты я и еще три родича присоединились к тем мастеровым и рабочим что следующим утром отправились в город. Хоть мы и были верхом, но продвигались крайне медленно, ведь десятки повозок тянулись от нашего и эльфийского станов, запрудив наспех отремонтированную дорогу. 
Людям досталось убирать трупы. Тела грузили на телеги и вывозили по дамбе мимо заставы в лес у Старой дороги, где их сваливали в глубокие ямы, специально для этого вырытые и закидывали землей.

Эльфы же тушили пожары, заливая огонь водой из бочек, установленных на повозках. И разбирали завалы на улицах и в домах. Причем порой лезли в самое пекло, чтобы вытащить из огня какие-то непонятные конструкции, железки, ящики или сосуды. Все спасенные предметы они укладывали в повозки, которые отправились в Имнаделл. Я старался внимательно следить за тем, что вывозят светлые. Конечно, их возмущению не было предела, когда откинув холстину, которой они обычно накрывали это самое добро, я рассматривал и перебирал его. На мой взгляд, эти предметы ни для нас, ни для людей интереса не представляли. Но каких бы то ни было действий, по этому поводу светлые не предпринимали. Я все-таки был официальным представителем князя, да и побаивались меня эльфы.

Сам же я, ну естественно вместе с родичами, первым делом постарался добраться до дворца. Он располагался в самом центре города, а так как центральная улица была непроходима, нам пришлось искать обходные пути. В отличие от Мавена улицы Нагарата были прямыми и достаточно широкими, а дома мало чем отличались друг от друга. Более всего меня удивило, что в городе эльфов, пусть и темных, зелень отсутствовала напрочь. Ни тебе живой изгороди или клубы – ничего! А отсутствие животных дело понятное, во время осады их, скорее всего, съели – подумалось мне.

Пробравшись, наконец, через то тут, то там заваленные улицы мы оказались перед дворцом. Это было большое шестигранное здание (вдвое больше, чем дворец Лаона), сложенное из красновато-бурого, с белыми прожилками камня. В центре находилась круглая, многоярусная башня с высоким шпилем, к которой ступенчатыми секторами как бы сходились шесть, соединенных между собой, усеченных треугольников. На уровне второго этажа все сооружение опоясывала крытая галерея, на которую выходили окна различных помещений. Выше нее располагался ряд наклонных световых колодцев вровень с крышей, а над ними (под самой башней) был еще один шестигранник по периметру, которого шли высокие окна.

Через центральный вход проникнуть было невозможно, хоть высокие двери и были распахнуты, но из них валил густой черный дым. Еще хуже обстояли дела в правой части дворца, поскольку там из окон первого этажа даже пламя вырывалось, свидетельствуя о том, что делать там явно нечего. Похожим образом выглядела и та часть строения, что была противоположна парадному входу – в окнах явственно был заметен пожар и более масштабные разрушения

Так что заходить пришлось слева, через боковые двери. Этот сектор, если не считать центрально круга,  занимало где-то четвертую часть дворца. А большая часть первого этажа была отведена под библиотеку. Выше располагались небольшая кухня и столовая, а также жилые помещения. Причем, как ни странно все было цело, ни каких тебе следов огня и запах гари почти не ощущался. Да и трупов здесь не валялось, в отличие от других частей дворца. Там-то был полномасштабный разгром, даже перекрытия кое-где обвалились. Мебель разломана на куски, портьеры и гобелены сорваны и все это, сваленное в кучи посреди комнат и коридоров было подожжено.

Я счел, что эти помещения вполне подойдут для князя и его свиты. Кроме того памятуя о том, что когда темные купцы проходили через Мавен, и князь изъявил желание осмотреть их товар, начальник экспедиции очень старался отвести внимание Лаона от книг и свитков. Это могло означать только то, что знания в этих книгах, для темных были ценнее золота.
Мы изнутри заперли на засовы все двери, ведущие в другие части дворца, а на входе оставил Мара, чтобы он, если что отогнал эльфов, ну, а я, Хаг и Вар вернулись в ту часть города, где хозяйничали светлые. И не только следили за ними, но и сами где могли, обследовали постройки. Впрочем, ничего интересного для нас (драгоценности, а лучше золото) найти не удалось. Мне стало понятно, что темные либо просто уничтожили, либо тщательно спрятали все ценное. И искать придется очень внимательно.

Люди и эльфы целый день провели в городе, но с приближением сумерек народ потянулся в свои лагеря. Хотя некоторое количество светлых остались, продолжая тушить пожары. Но возможно они надеялись без лишних глаз обследовать наиболее перспективные здания.

Удвоив охрану во дворце темных, я вместе с Варом поехал в лагерь, там за ужином выслушал доклад Харга как прошел день князя. Никаких происшествий не было.
К Лаону явился уже в сумерках. Не дожидаясь его вопросов, я стал рассказывать:

– Город горит, но разрушен не очень сильно. И я нашел хорошее жилище, – он заинтересованно вскинул бровь, после чего я добавил: – Оно находиться во дворце правителя Нагарата. Это целое крыло, там библиотека. А еще хорошая кухня и много жилых помещений. Совсем не поврежденных.

– Это хорошо, – растягивая слова, произнес князь: – Как ты думаешь, когда будет можно туда переехать? – спросил он меня и, не дожидаясь ответа, добавил: – Следует поставить там охрану, чтобы эльфы не пытались посягать на наш приоритет!

– Я уже сделал это, – был мой ответ (князь удовлетворенно кивнул, словно ожидал именно таких слов): – А переехать будет возможно, где то через неделю. Пока же эльфы, сбивают огонь, разбирают завалы.

Мне пришлось сделать небольшую паузу, ведь целый день, проведя между горящих построек,  надышался дымом, и от этого время от времени першило горло. Я сделал глоток вина, а Лаон вероятно решив, что сказать мне больше нечего, вставил:

– Туда нужно будет завтра же загнать обозников, пускай наведут порядок. Проследи за этим.

Я кивнул и продолжил доклад к некоторому удивлению князя:

– Кроме того, все, что они там находят, увозят к себе. Но ценного там ничего нет. Только какие-то железки, ящики и бутылки.

– Да пусть забирают – отмахнулся Лаон: – Кроме светлых в их колдовстве никто не разберется.

– Все будет сделано Ваша Светлость.

Оставив князя, под присмотром Рора и Мава, отправился отдыхать. Ведь завтрашний день обещал быть таким же суматошным, как и тот, что уходил сейчас в небытие.
Наутро, после завтрака снова взял у повара и положил в рюкзак мех эльфийского вина, вяленое мясо и несколько луковиц, для того чтобы иметь возможность перекусить на месте. Точно так же поступили и родичи, которые пойдут вместе со мной. В этот раз их было больше, нежили накануне. Город велик и чем больше глаз смотрят, тем лучше. Да и нужно сменить караульных оставшихся во дворце, хотя я не думаю что они особо устали, но голодны то были точно.

Прибыв с родичами в Нагарат, я разыскал бригадира обозников и передал ему распоряжение князя. Он приказал своему помощнику следить за работой в городе, а сам в сопровождении трех крепких парней отправился с нами во дворец, погрузив на телегу все необходимое для уборки. Это стало возможным, потому что эльфы уже успели расчистить главную улицу

Приблизившись к цели нашего пути, я заметил, что светлые уже хозяйничают во дворце. То, что не погасло само, они потушили и теперь вытаскивали на улицу обломки и головешки. Хотя было их тут не много, одна, может две бригады – так, что разгребать весь этот разгром таким числом, эльфам придется долго. Они, конечно, порывались проникнуть в охраняемое родичами крыло, впрочем, без особого рвения. Возможно, это желание отбили Мар с Хагом одним своим присутствием (ну может немного рыком и оскалом), а может, не хотели провоцировать князя, покушаясь на выбранные для него апартаменты. Лаон вообще был крайне щепетилен в отношении того что ему причиталось. А так как нам он доверял даже больше, чем своим офицерам. Их-то эльфы могли подкупить при необходимости, и к чему, похоже, регулярно прибегали. Светлым приходилось, молча сносить наше присутствие. С какой бы бесцеремонностью, на их взгляд, мы себя не вели.

Отпустив родичей, бывших в карауле,  отдыхать, я назначил новых часовых.

Люди также остались и занялись своим делом. Правда, не сразу, испытывая перед темными какой-то суеверный страх, обозники в сопровождении небольшой группы солдат, столпились перед дверями, и заходить, внутрь не торопились. Мне пришлось даже рыкнуть:

– Ну что встали? Вперед! – но они все равно топтались на месте, пришлось прибавить: –  Нет там темных. Живых – нет!

И только после этого люди нехотя вошли. Я показал те комнаты, что выбрал для себя и родичей, чтобы в них навели порядок в первую очередь, а также поставили недостающую мебель. Это были три небольших рядом расположенных помещения. Самую маленькую из них выбрал для себя, в двух других смежных большего размера разместятся родичи. Показав бригадиру обозников, где во дворце можно найти кровати, стулья и другие необходимые предметы я с остальными родичами, снова отправился обследовать город и присматривать за тем, что делают светлые. В этих заботах прошел день с такими же результатами что и предыдущий, то есть ничего стоящего мы не обнаружили. Эльфы, по-моему, тоже.

На закате завернул во дворец, проверить насколько успешно движется работа по приведению нашего жилища в порядок. Обозники потрудились на славу. В наших комнатах была вся необходимая мебель, а на кухне полный комплект посуды. Вот только мое появление вызвало у бригадира подозрительное замешательство, причину которого я быстро выяснил у человека. Дело в том, что во время уборки они обнаружили чулан, где темные хранили всякое барахло, типа постельного и столового белья. Вот этими сомнительными, на наш взгляд, ценностями бригадир и хотел поживиться, присвоив шелковые простыни и шитые золотом скатерти. Ведь для оборотня спать на одном только матрасе было большим прогрессом, а чтоб застелить его. Об этом даже не задумывались. Так что я пресек подобные поползновения человека в этом направлении, убедительно, сказав «Это все принадлежит князю», однако лавиной хлынувшие на меня оправдания выслушивать не стал. Хотя обозники были, пожалуй, единственными из людей князя кто разжился хоть какими-то военными трофеями во время это компании. Да, это были только заурядные личные вещи и пуговицы (драгоценных украшений темные не носили), но это были металлические пуговицы работы темных, медные, бронзовые и латунные, хотя иногда попадались даже серебряные. А это все среди людей ценились очень дорого. 

Я вышел из дворца и сев в седло поехал в лагерь – поужинать и рассказать князю, как прошел день. Но на ночь вернулся в город (прихватив с собой запас вина и вяленого мяса). Следовало начинать обживать новое место.

Продолжение следует...

0

28

20.

Спалось прекрасно. Ночью в Нагарате была полнейшая тишина, в отличие от военного лагеря княжеской армии, где даже за полночь спокойному отдыху мешали крики часовых, возня обозников и конюхов, готовивших инвентарь и лошадей к утру.

Надо признать с рассветом я вставать не стал. Не грех было воспользоваться возможностью, повалятся на удобном матрасе набитом конским волосом. Но когда светлые прибыли во дворец, отправился посмотреть, что они собираются сегодня делать.

Кроме того не худо было более тщательно осмотреть закоулки, коридоры и комнаты, ведь дым из помещений наконец-то выветрился и можно было спокойно ходить не задыхаясь от кашля, да и глаза больше не слезились.

Начать решил с башни, поскольку спозаранку туда уже сбегал Рит. Он не безосновательно надеялся найти там свои любимые приборы темных – подзорные трубы. И они там были, понял я это, потому что сородич с довольным видом приволок на плече здоровущую (почти такую же как у княжеского ученого, а может и больше) трубу.

Что ж посмотреть стоило. Хоть подниматься, и пришлось долго по винтовой лестнице внутри самой башни, высота то была никак не меньше шестидесяти метров, а шпиль, пожалуй, был вровень с гребнем разрушенной плотины. Посему вид на окрестности открывался захватывающий. Можно было во всех подробностях рассмотреть даже стан светлых в лесу, не говоря уже о ближайших к городу заставах. А круглый город у подножья был расчерчен прямыми линиями улиц на ровные прямоугольники кварталов. И было какое-то неизъяснимое наслаждение рассматривать игрушечный мир внизу и ощущать эту беспредельную свободу высоты. Так что я пробыл здесь достаточно долго, наверное, больше часа.
Но придаваться безделью более не имело смысла, и я стал спускаться вниз. Однако обратно в наше крыло не пошел, а выбрал другой путь. Из того помещения куда спускалась винтовая лестница несколько дверей вели в коридоры соединенные лестницами со всеми частями дворца. А также одна из них выходила на галерею тронного зала. Туда-то я и вышел.

Круглый тронный зал был в самом центре дворца, и над его сводчатым потолком возвышалась та башня, из которой я только что спустился. Пусть помещение и сильно пострадало от огня, но следы былого величия оставались заметны повсюду. Однако ничего общего с архитектурой светлых не было. Лишь монументальная простота, никакого вычурного декора. Как бы то ни было находиться здесь дольше, я не собирался. Все еще слишком сильно ощущался запах гари, несмотря на то, что все окна по окружности галереи были распахнуты или вовсе разбиты.

С галереи вышел в боковой коридор, а оттуда стал спускаться по неприметной лесенке вдоль стены тронного зала, а далее от его высоких парадных дверей по широкому (почти во все крыло шириной) коридору до парадных ворот, ведущих на улицу. Перед ними была верхняя площадка, потрясающих размеров крытой лестницы с колоннадой.
Стоя там услышал странные для этого места звуки. Кто-то истошно кричал, требуя чтобы его, а точнее ее отпустили – голос то был женский. С максимально возможным проворством я сбежал вниз по ступенькам и увидел, что светлые тащат совсем молоденькую связанную девушку темных. Хотя относительно ее возраста я мог и ошибаться – по лицам эльфов возраста не определить.

Повинуясь безрассудному импульсу, вдруг родившемуся в глубине души, я бросился к ним обуреваемый желанием спасти хоть кого-то из темных. Ведь было уже такое чудовищное количество смертей, ради какой-то идеи, смысл которой понять я был не  силах. Мне это казалось просто дикостью.

– Я ее заберу. Это моя часть добычи! – бесцеремонно заявил светлым, не смотря на то, что было их, по меньшей мере, десятка три и не только рабочие, но и солдаты и даже пара офицеров. А еще какой-то высокорожденный.

От такой наглости они опешили и остановились. Как бы то ни было, я предъявил права и, с этим надо было что-то делать. И что сделали эльфы – они начали совещаться! Ну, то есть офицеры и представитель знати, мнение остальных естественно в расчет не принималось.

Офицеры предложили убить меня тут же, но как то без особого энтузиазма, а может уверенности в своих силах. Аристократ, осмотрев меня и заметив церемониальный кинжал (который, по всей видимости, принадлежал, кому  из его родни), отмел идею напасть на меня сразу. В результате примерно через полчаса, для эльфов невероятно быстро, они приняли решение отдать пленницу мне. Высокородный  пребывал в полной уверенности, что я ее съем. Может быть прямо здесь. И был очень разочарован, что такое зрелище его взору не представилось. 

Мне «благосклонно» передали веревку, которая тянулась от шеи девушки, а другим концом были связаны руки. И она, с обреченным видом молча, поплелась следом.

Тащить пленницу в лагерь князя не имело смысла, по многим причинам. Посему я отвел несчастную в занятую нами часть дворца.

Когда мы вошли внутрь, то моему взору предстала такая картина, в противоположном конце холла у распахнутых настежь дверей библиотеки на стуле сидит Рит, а рядом с ним на треноге, направленная внутрь книгохранилища, была установлена та самая подзорная труба, что он раздобыл сутра. И вот сосредоточено прильнув к окуляру, родич понемногу поворачивал его туда-сюда, стараясь настроить «картинку». Впрочем, наше появление заставило его отвлечься от этого увлекательного занятия. Ну а после того как он заметил за моей спиной девушку на его морде, да и в мыслях тоже, возник вопрос: «На кой эту сюда приволок?» Хотя до обсуждения моих решений, а тем более возражений дело не дошло. Рит просто пожал плечами и вернулся к своему занятию.

Надо признать весь внешний вид эльфийки красноречиво свидетельствовал, о том что она нуждается в отдыхе, но более того в пище. Поскольку в моей комнате изначально были две кровати, я привел ее именно туда и, указав на свободную сказал:

– Ты будешь спать здесь, – после моих слов на ее и без того испуганном лице вообще появилось затравленное выражение.

Что бы она хоть немного успокоилась, я развязал веревку. Хотя разрезать было бы быстрее, но доставать при ней нож не стал – зачем, же пугать еще больше. Кроме того достал из рюкзака мех с вином и вяленое мясо, а еще принес с кухни пару кружек – для нее и себя. Конечно, я понимал, что жесткое мясо не очень подходящая для эльфа еда, но ничего другого у меня просто не было. Однако девушка набросилась на эту пищу с большим энтузиазмом, прилагая всю мощь своих челюстей, чтобы разгрызть волокнистые куски, а те, что не поддавались ее зубам, размачивала в вине и все равно ела. Да уж, поголодать ей явно пришлось.

Оставив ее за трапезой, вышел в коридор. А затем  в соседнее крыло подыскать какую-нибудь палку. Поскольку в сложившейся ситуации самым разумным будет запереть мой «трофей», для ее же собственного блага. Для чего подпер дверь обломком какой-то мебели, хотя в ней и был замок, но ключом-то я не располагал. Кроме того попавшейся под руку полосой металла скрутил распашные железные решетки на окне, что выходило на галерею опоясывающую дворец. Вряд ли у нее достанет сил удалить эту преграду.
Покинув дворец после полудня, и оставив Рита на стаже, я отправился в город – посмотреть самому и узнать от родичей, что нашли они и эльфы. И снова результат был тем же – ничего, ну то есть ничего ценного на наш взгляд.

Перед закатом, когда телеги обозников потянулись в стан князя, мы с родичами последовали за ними. Прибыв туда, я отравил Мава сменить дежурившего во дворце Рита, предупредив, что там у меня «гостья». В силу своего характера Мав никак не отреагировал на мои слова, хотя тень удивления в его мыслях мелькнула.
Князя же о ней решил пока и вовсе не информировать. Доложив только о том, как продвигается приведение города в порядок. К счастью Лаон был очень занят, ведь в этот день, сразу после полудня прибыл гонец. Он привез целый ворох писем, которые требовали немедленного ответа. Кроме того возле шатра маячил эльф. Вероятно, Лойнариэль снова устраивал военный совет, дабы узнать последние новости. Пусть. Светлые жизни князя на данном этапе не угрожали.

И я со спокойным сердцем отправился ужинать. Застав родичей у полевой кухни (они заканчивали трапезу), как бы невзначай посетовал, что было бы не плохо завтра словить какую-нибудь дичь. Мое предложение было единодушно поддержано. В отличие от эльфов они  быстро, но эмоционально между собой обсудили, кто займется столь приятным делом, а кто будет охранять человека. На том и порешили.

После еды я подошел к повару. Он указал на угол стола, где что-то лежало накрытое полотенцем, и сказал:

– Для тебя уже приготовлено.

Приподняв ткань, увидел мех с вином, кучку вяленого мяса на тарелке и несколько луковиц – мой обычный набор. Рассматривая эти продукты, я прикинул что, во-первых, на двоих этого мало, а во-вторых, и это самое главное, такой рацион молодой девушке-эльфу явно не годится. Посему обратился к повару, который надо сказать уже и думать забыл о моем существовании, все его мысли занимало приготовление княжеского ужина. Стоя за его спиной я негромко, дабы не привлекать внимание поварят, сказал:

– Дай мне еще вареного мяса, если есть, сыра, хлеба и фруктов.

Нож, до той поры с невероятной быстротой порхавший над луковицей, замер в его руках. Кашевар резко обернулся и, не веря своим ушам, спросил:

– Что?

Я повторил свою просьбу. Убедившись, что он все услышал правильно но, все еще не веря, что подобные слова могут исходить от меня, с подозрением на лице уточнил:

– Каких еще фруктов?

– Обычных. Какие есть, – но вспомнив пристрастия светлых, добавил: – Хотя если есть засахаренные, давай их тоже.

После чего, озадаченный повар поплелся в палатку служившую складом провизии, он пару раз оглянулся в надежде, что я просто пошутил. Ведь поверить в то, что у оборотня завелось чувство юмора, ему было гораздо легче, чем принять тот факт, что я собираюсь, есть фрукты, закусывая их хлебом.

Получив, требуемый провиант я смог, наконец, отправиться в город. К этому времени сумерки уже достаточно сгустились, хотя света еще доставало для того чтобы пустить лошадь рысцой не опасаясь что она споткнется впотьмах.

Продолжение следует...

0

29

21.

Добравшись без происшествий, поставил лошадь в стойло, устроенное обозниками тут же, рядом с дворцом,  расседлал и обтер. Все как нас научил конюшенный Лаона.

Входя внутрь, заметил, что Мав с комфортом устроился под лестницей, ведущей из холла на второй этаж. Там в самом темном уголочке, как раз, где ступени делали резкий поворот, стояло кресло, в котором развалился родич. Впрочем, заметить его там мог только опытный глаз. Я поднялся на второй этаж и, стараясь не шуметь, убрал деревяшку запиравшую дверь.

Эльфийка мирно посапывала, свернувшись калачиком на кровати. Услышав, а может, почувствовав мое присутствие, она встрепенулась и, сжавшись в комок, испуганно отползла на дальний от меня угол кровати.

– Не бойся, не обижу, – сказал ей без особой надежды, что она мне поверит: – Я принес еду. Будешь?

Она, конечно, была голодна, но в данный момент требовалось ей другое.

– Тебе надо… – я пытался подобрать подходящее слово: – умыться?

– Да, – тихо и явно смущаясь, ответила девушка.

–  Идем, – сказал я, еще и жестом понуждая ее к действиям.

Два раз просить не пришлось. Она почти выбежала из комнаты, и бодро шагая впереди меня, направилась к ближайшей двери, за которой располагалось помещение соответствующего назначения.

Это была небольшая узкая комната, расположенная на противоположной от жилых покоев стороне коридора, рядом с кухней. Внутри справа от входа находилась большая каменная чаша с дыркой, из которой доносился едва уловимый, даже для меня, запах, безошибочно свидетельствовавший о ее назначении. Да уж темные в строительстве толк знали. Над ней из стены торчал рычаг с веревкой, потянув за которую я обнаружил что в чашу мощным потоком из проема в стене потекла вода, а через некоторое время после того как отпустил веревку течение прекратилось. Слева от двери из стены бил небольшой фонтан, струи которого стекали в полукруглую резную купель в форме раковины. К противоположной от двери стены пол имел заметный уклон в сторону узкой щели расположенной на стыке пола и стены. На ней из стены выходил каменный лоток, ограниченный с боков, а рядом болталась еще одна веревка, дергать за которую я впрочем, не стал. Резонно предположив, что из лотка, скорее всего, хлынет вода. Рядом с фонтаном помещался шкаф, в нем лежали разные по размеру куски ткани – полотенца. Для освещения были предусмотрены пара окон под потолком, направлявшие солнечные лучи из светового колодца на крыше сюда.

Вот в этом помещении и скрылась моя «гостья». Через некоторое время послышалось журчание воды, которое не прекращалось, по крайней мере, полчаса. После чего она потихоньку выглянула из-за двери мокрая, но явно повеселевшая.

За время ее купания я успел принести с кухни и расставить на столе посуду подобающую для трапезы эльфа и разложил на большом блюде часть принесенного угощения. Оставив немного на завтра.

Сопроводив девушку обратно в комнату, сделал широкий жест в сторону накрытого стола. При виде еды глаза ее алчно заблестели, и вся она подалась было вперед, но тут, же остановилась, опасливо оглянувшись на меня.

– Это все тебе, – негромко произнес я и, взяв с края стола свою кружку, демонстративно расслаблено устроился поперек кровати, опираясь затылком и плечами о стену. Словно бы не замечая ее, стал не торопясь потягивать вино, устремив взор в окно.

Она подвинула стул и уселась к столу так чтобы быть боком ко мне. Таким образом, у нее была возможность наблюдать за моими действиями, избежав возможности столкнуться взглядами.

Пока темная утоляла голод, я украдкой рассматривал ее.

Как и все эльфы, она обладала стройным телосложением и высоким ростом. Тонкие руки, заканчивались изящными ладонями с длинными пальцами. Плечи были широкие и прямые, от них стан,  с едва обозначенной грудью, резко сужался к талии, на которой, скорее всего, смогли бы сомкнуться пальцы моих рук. От талии вниз ее фигура снова заметно расширялась, приобретая очертания песочных часов. А стройные, очень длинные ноги, завершали узкие стопы.

Все это венчала горделиво (даже сейчас) посаженная голова с тонкими чертами лица – высоким лбом и скулами, узким подбородком, благородно очерченными губами и большими выразительными глазами. И вот если бы не цвет кожи и глаз – белая как снег и желтые как монеты, лицо ее от представительницы светлых было бы не отличить. Но в отличие от светлых эльфиек, длинных волос она не носила. Ее черные как смоль пряди были на косую острижены, так что сзади открывали шею, а вдоль боковой части головы удлинялись и спереди почти касались ключиц. Ну а для того чтобы волосы не лезли в лицо, девушка скрепляла их у висков незатейливыми заколками. И кроме пары серег в левом ухе, иных украшений на ней не было.

Одежда, различных оттенков черного, полностью закрывала все ее тело от самого горла (ну естественно за исключением кистей рук), однако подробностей фигуры совсем не скрывала. Тончайшей вязки шелковая кофта плотно облегала стан, поверх нее была тоже не особо свободная кожаная жилетка с карманами, застегнутая на множество красивых серебряных пуговиц, а сзади еще и зашнурованная.  Кофта была заправлена в кожаную же юбку, едва прикрывавшую ягодицы. Ноги, виднеющиеся из-под юбки, плотно обтягивали лосины из очень тонкой и мягкой, прекрасно выделанной кожи. А еще высокие, до колена сапоги.

К тому времени, когда она полностью покончила с едой, за окном уже опустилась ночь и сквозь решетку в комнату заглядывали звезды. Мне этого света хватало, ей похоже тоже. Я с нарочитой неторопливостью поднялся с кровати и принялся собирать посуду, чтобы отнести ее в кухню. Эльфийка, отстранившись от стола, наблюдала за моими действиями. Немного помедлив, она протянула кружку, стоявшую подле, и я взял посудину из ее руки. Чуть склонив голову в знак благодарности.

Уходя в кухню, запирать дверь не стал. Особой надобности в этом не было, ведь уйти отсюда так чтобы я или Мав не услышали, девушка вряд ли бы смогла. А кроме того «пленнице» следовало дать понять что некоторой свободой она здесь обладает. Ведь держать ее взаперти у меня даже мысли не было.

По возвращении моему взору предстало как она, стоя в ногах своей кровати, в задумчивости, рассматриваем матрас. Как-то неожиданно я понял, что спать без постельного белья эльфы не привыкли. Добрым словом, вспомнив ушлых обозников, сказал ей:

– Пошли. Я знаю, где лежит все что нужно.

Недоверчиво поглядев в мою сторону, все-таки поплелась позади. Искренне обрадовавшись указанному мной «сокровищу». Практически на ощупь, собрав необходимое (ведь света здесь было маловато даже по нашим меркам) она вытащила в коридор целую гору тряпья и попыталась связать его в узел. Правда получился он настолько объемистым, что вряд ли она сможет его сама дотащить.

– Тебе помочь? – спросил я, наблюдая, как безуспешно темная пытается упаковать свою добычу

– Да, – смущенно ответила девушка: – Если вас это не слишком затруднит.

Тоже мне затруднения. Подобрав пару самых больших вещей, а это были одеяло и подушка, потопал в направлении комнаты. Она опрометью бросилась следом.

Проворно застелив постель, эльфийка с наслаждением забралась под одеяло. А засыпая мне, показалось, что на измученное лицо несчастной легла тень умиротворения.

Хотя даже во сне меня не покидала мысль, что же делать с этим «приобретением». Следовало найти какой-то веский предлог, который бы заставил родичей принять ее в нашу группу.

Правильно говорят люди «Утро вечера мудренее!». Вместе со встающим солнцем меня посетила замечательная мысль.

После того как проснулась, она уже не спрашивая удалилась по своим делам. А когда появилась в дверном проеме, я чуть рыкнул (по нашим меркам совсем без злобы) и жестом понудил ее быстрее войти. Однако эти мои действия, вызвали отчетливый приступ страха.

Не разводя дальнейшие церемонии, без обиняков заявил:

– Ты будешь готовить нам еду. Мы едим мясо. Ты сумеешь? – она утвердительно кивнула: – Еще нужно мыть посуду и убирать комнаты. Согласна?

– Да, – тихо ответила девушка.

– Я Рэм. А как зовут тебя?

После небольшой паузы, словно бы прикидывая как лучше назваться, она ответила:

– Ракса, – голос звучал, как-то не уверено: – Да! Зови меня Ракса! – утвердительно тряхнув головой, с вызовом произнесла она и впервые взглянула мне прямо в глаза.

– Хорошо, – ответил я, и предостерегающе добавил: – Оставайся здесь, в этом крыле, попусту по дворцу не шастай и в город не выходи.

Не знаю что, наверное, какое-то предчувствие заставило меня подумать, что слов моих она не послушается и сидеть, взаперти, не станет. И чтобы хоть как то обеспечить ее безопасность сказал:

– Если вдруг столкнешься с людьми или светлыми говори, что принадлежишь мне. Поняла?

Она согласно кивнула. При этом на лице ее было очень странное выражение. Словно бы в беспросветной мгле на горизонте забрезжил лучик надежды, и она с готовностью ринулась, вперед отбросив все былое без сожаления.

Продолжение следует...

0

30

22.

Ну что ж с этим затруднением я разобрался.

Теперь можно было и позавтракать. Вынул из рюкзака остатки принесенных продуктов, но за посудой в кухню идти мне не пришлось. Ракса, скрывшаяся в дверях, через пару минут с гордым видом принесла кружки, тарелки и приборы себе и мне, а также большое серебряное блюдо, на котором сама же живописно разложила провиант.

«Похоже, толк от нее все-таки будет», – подумалось мне. Вот только вилка и нож, что она положила по бокам от тарелки, не внушали никакого доверия. Для еды воспользовался я церемониальным кинжалом светлых, а когда нарезал им на куски любимое вяленое мясо, темная украдкой бросала на мою руку одобрительно-злорадные взгляды.

Утолив голод, я покинул комнату, оставив ее заниматься тем, на что она недавно дала согласие.

Выходя на улицу, глянул на Мава. Казалось, что со вчерашнего вечера он даже позу не сменил. Оно и не удивительно, ведь мы оборотни, выбрав подходящее место для засады, способны провести без движения долгие-долгие часы. Пребывая в своеобразном «полусне», когда мышцы твоего тела без напряжения и усталости, фиксируют его положение, а сознание лишь едва теплится, только регистрируя изменения окружающей среды. Однако заметив меня, родич ненадолго вышел из этого состояния, давая понять, что все в норме.
Когда оказавшись под открытым небом, продвигался к парадной лестнице, моего слуха коснулся достаточно близкий, но приглушенный грохот. Я сразу же отправился в направлении этого звука.

Источником его были светлые. А именно бригады рабочих, которые при помощи веревок и лошадей вытягивали из огромных ворот, дворца, ведущих в подвалы дворца (а были они в правой, самой разрушенной его части), массивные куски каменной кладки и обугленные обломки мощных балок. Этой работой эльфы занимались уже несколько дней. Однако сегодня, кажется, сей титанический труд принес свои плоды. У меня создалось впечатление, что завалы там они, наконец, разгребли. Потому как лошадей увели, а спустя некоторое время около дворца в сопровождении трех офицеров, появился тот самый высокородный, что «соблаговолил» отдать мне Раксу.
Не особо задерживаясь снаружи, они спустились в темное чрево, во главе небольшого отряда, состоящего из десятка солдат и примерно такого же количества рабочих, которые несли фонари и факела, чтобы подсвечивать дорогу. Заинтересовавшись, я последовал шагах двадцати за ними.

Буквально в нескольких метрах от проема, стало заметно, что стены явно испытали воздействие сильного жара, отчего даже камень потрескался, и перекрытия верхних этажей не выдержали. Причем тот коридор, что вел вправо, светлые вообще не стали разбирать, вероятно, опасаясь, что вышерасположенные этажи могут запросто рухнуть и похоронить их всех под завалами.

Так что более-менее доступным был левый коридор. Он шел, слегка поворачивая вокруг стены, служившей фундаментом центрального круга, под парадной анфиладой к той части дворца, где была библиотека, и дальше пролегая под разрушенными секторами. По левой его стене через равные промежутки попадались массивные, обитые металлом двери. Большая их часть была распахнута настежь, а в помещениях были явственно заметны следы полыхавшего здесь пламени. Мне стало ясно, что бывшие здесь ценности, огонь уничтожил или попортил до полнейшей непригодности.

Лучше дела обстояли в той части подвала, над которой располагалась библиотека. Стены здесь тоже были закопчены, но явных следов горения я не заметил. Шагающие впереди меня светлые вошли в очередную дверь, которая в отличие от остальных была заперта на замок, и аристократ распорядился немедленно взломать ее. Оттуда послышался его голос, приказывающий что-то подать. Эти слова показались мне обнадеживающими, и я потихоньку проник внутрь.

Помещение было просто огромным, метров по пять в каждую сторону от двери, а противоположной стены вообще не был видно во мраке. И там внутри ровными рядами стояли большие (в человеческий рост) кувшины из толстостенной керамики, оплетенные веревкой, и заткнутые через тряпку деревянной пробкой с ручкой, которая была залита сургучом. Кроме того между этими сосудами была проложена солома. Вероятно, содержимое их было очень ценно и темные предприняли все возможные меры, чтобы кувшины не разбились. Еще вдоль стен были стеллажи, на полках которых располагались небольшие круглые глиняные сосуды. Они тоже были обвязаны веревкой, плотно запечатаны и проложены соломой.

Высокородный, стоящий в окружении рабочих с факелами, вертел в руках один из небольших сосудов, внимательно рассматривая его. После присел и поставил горшок на пол. Придерживая его одной рукой, эльф ухватился за ручку на крышке, чуть повернув ее, достаточно легко вытащил из голышка. Склонившись, он понюхал содержимое, обмакнул в него палец и слал наблюдать как липкая, вязкая, черная жидкость нехотя стекала вниз.

– Убрать немедленно отсюда все факела. Оставить только закрытые фонари, –  сказал он спокойным голосом, но как не естественно для эльфа быстро, а после тщательно вытер указательный палец платком, извлеченным из складок одежды. Причем этот кусочек шелка бросил тут же.

– Все эти сосуды заполнены зажигательным составом для огнеметных машин, – произнес он будничным тоном, когда рабочие с факелами, да и он сам переместились к самой двери.

Горшок же так и остался стоять на полу.

Все эльфы достаточно поспешно покинули помещение (впрочем, строго соблюдая субординацию – первым вышел высокородный) и направились дальше по коридору. Ну а добравшись до того места где начинались обрушения они повернули обратно, без сомнения посчитав что если и было здесь что то интересное, то добраться до этого возможным не представляется.

Как же они заблуждались. Мне-то удалости обнаружить на правой стене этого коридора, непосредственно под тем местом, где был парадный вход в тронный зал, недавно замурованный проем. Топая по коридору я, даже сквозь вонь пожарища, почувствовал совершенно инородный здесь запах свежего кладочного раствора. Заинтересовавшись, пошел на источник запаха. На вид стена казалась практически однородной, кроме того покрывавший все вокруг толстый слой копоти довершал дело, совершенно скрывая наличие прохода здесь. Но наше тонкое обоняние не обманешь. Посему, чтобы подтвердить свое подозрение я когтем царапнул стену – кладка была свежей. Становилось понятно, что тут есть какой-то тайник.

Однако говорить об этом светлым я не собирался. По крайней мере, пока.

А эльфы, удостоверившись в бесперспективности шатаний по этим «сдавливающим душу склепам» поспешно покинули подвалы дворца. 

Дабы не столкнутся с их отрядом, бодро шагавшим к выходу, мне пришлось отступить в одно из выгоревших помещений, а когда кавалькада светлых миновала мое укрытие, я отправился обратно туда, где были обнаружены сосуды с зажигательной смесью. Ориентируясь в полной темноте этого помещения по запаху, я разыскал оставленный горшок, и плотно закрыв его, вынес в коридор. Дверь же запер при помощи обломка мошной балки, один конец которого с силой вогнал в песок, который толстым слоем покрывал пол.

Оказавшись у выхода из подвала, некоторое время выжидал, когда все эльфы что еще оставались с этой стороны дворца уберутся по своим делам. Очень уж не хотелось чтобы у кого-нибудь из них возникло хоть малое подозрение на предмет того что зажигательная смесь темных нас интересует. В этот момент я малость пожалел, что распорядился запереть все проходы, что вели из библиотечного крыла в другие части дворца. Поскольку в коридоре первого этажа, рядом с холлом была дверь, открывавшаяся на лестницу, что вела в подвал.

Так или иначе, а вернуться незамеченным мне удалось без особого труда. Однако, в холле меня ждал небольшой сюрприз. Нет, Мав так и сидел под лестницей, развалившись в кресле, только рядом с креслом «образовался» небольшой столик, а на нем стояла кружка и тарелка, в которой лежали несколько кусков вяленого мяса. На мой немой вопрос, родич хмыкнул:

– Эта принесла, – и продолжил с наслаждением грызть, то и дело, прихлебывая из кружки.

Такое вот зрелище, а еще осознание того что полдень уже миновал, навело меня на мысль что следует подкрепиться. И я поднялся на второй этаж. Проходя мимо кухни, оставил там, возле печи, свою ношу,  заглянул в комнату для омовения (избавиться от копоти и пыли подвала) и отправился в комнату.

И тут сюрприз, но приятный. Хотя чего-то подобного я уже ожидал. Стол был накрыт и Ракса, вероятно ожидая меня, сидела на стуле, устремив взгляд в окно. Впрочем, звук открывающейся двери заставил ее обернуться. Каким-то неуловимо плавным движением она поднялась и со словами:

– Мой повелитель, – сделала шаг навстречу.

Да уж! Так ко мне еще никто не обращался. А для родичей – такой вот эльфийское словоблудие – явно будет перебором. Так что мне просто пришлось сказать девушке, спокойно, но твердо:

– Рэм. Поняла? Рем!

– Рэм, – упавшим голосом отозвалась она.

И как не в чем ни бывало, я уселся за стол.

Ракса налив мне и себе в кружки вина, и убрав мех в сторону, последовала моему примеру. Было заметно, что моя реакция выбила ее из колеи. Эльфийка лишь едва притронулась к пище. По лицу конечно особо заметно не было, но она что-то напряженно обдумывала. Пусть. Эльфы вообще уважали это занятие.

Утолив голод, позволил себе немного расслабиться. Поваляться после еды без дела на мягком матрасе было очень приятно. Только удавалось такое крайне редко.
Примерно через час я, собираясь уходить, сообщил Раксе, что к ужину принесу дичь. Надо же узнать, способна темная удобоваримо приготовить мясо или нет.

Наскоро проехавшись по городу и оценив проделанную эльфами и людьми работу, отправился в лагерь Лаона.

Продолжение следует...

0


Вы здесь » Вольное Поселение эльфов, не-людей и людей » Самиздат » Самиздат это классно